Лев Белин – Новый каменный век. Том 1 (страница 37)

«Он всё понял или как минимум догадывается, — пронеслось у меня в голове. — И Горм, скорее всего, понял, и Сови. Но если вождь и шаман увидят в этом шанс для племени, то для Ранда это отличная возможность покончить со мной. Если ребёнок умрёт, меня тут же в этом обвинят. Даже если бы он в любом случае умер без моего участия».

Горм стоял между Уной и разъярённой Итой. Он медленно обернулся в мою сторону, и я увидел в его глазах тяжёлый вопрос. Он защищал меня до сих пор, но сейчас я поставил его под удар вместе с его дочерью.

— Прости, вождь. Но так нужно, — прошептал я скорее для самого себя.

Я продолжал наблюдать, стараясь не шевелиться. На площадке произошло движение: какой-то юноша из окружения Ранда подошёл к нему и шепнул что-то на ухо. Они отошли к самому краю, ведя тихий, напряжённый разговор. Ранд то и дело бросал косые взгляды в мою сторону. Но это было сейчас не слишком важно.

«Давай, Уна, у тебя получится», — чуть ли не молился я, глядя на это племенное совещание с девочкой-подростком. Да уж, такого я раньше даже представить не мог.

Однако Уна, сумела выстоять под напором старейшин, охотников и травницы. Я не слышал всех слов, но видел жесты: она указывала на мешок с отваром и на закрытый вход в жилище. Видимо, её уверенность — или отчаяние — подействовали. Ита, чьё лицо потемнело от обиды и гнева, резко махнула рукой, словно отрекаясь от происходящего, и спешно скрылась в своём жилище. За ней, качая головой, ушёл Сови, но в пещеру.

Горм задержался. Он ещё несколько минут говорил с дочерью, его голос звучал глухо, наставительно. В какой-то момент он вновь бросил короткий, тяжёлый взгляд на мою нишу, но не более того. Когда и он ушёл, на площадке воцарилось странное затишье.

— Вот и всё. Буря миновала. Теперь остаётся ждать…

Появился Зиф. Он как ни в чём не бывало уселся на своё привычное место, разложил заготовки и принялся за работу. Его не волновало то, что происходило у других. Есть камень — надо работать.

Я же опустил взгляд на булыжники, рассыпанные вокруг моего жилища. Встреча с волчицей и холодная ненависть в глазах Ранда заставили меня мыслить куда более приземлённо. Хорошо, если я смогу сократить смертность от дизентерии, но плохо, если вскоре помру сам.

«У меня есть нож, но этого мало. Он хорош для повседневных дел, может, для засады, ну и на крайний случай. Делать копьё мне не позволят, да и долго это, и сложно в моих стеснённых условиях, — размышлял я, перебирая пальцами гладкую гальку. — Самый важный фактор в сражении или охоте — это дистанция. Луки и копья тысячи лет доказывали это. Но лук — тоже дело, требующее времени, сил и опыта. Что же мне делать?»

Мне нужно было оружие. Что-то, что позволит держать врага на расстоянии, но при этом не потребует большого количества ресурсов, не будет сложным в изготовлении и не потребует месяцев тренировок.

И тут мой взгляд остановился на кожаных ремнях, которыми были стянуты мои шкуры.

— Праща… — осенило меня.

Глава 20

Отношение племени ко мне, точнее — его отсутствие, имело свои приятные стороны. Пока община просыпалась, наполняя утро суетой и грубыми звуками работы, я позволял себе роскошь поспать в неположенный час.

Наглость? Пожалуй, да. Но ночная вылазка, да и внезапный всплеск мотивации по созданию пращи выпили последние силы. Даже мерный стук камня о камень «за авторством» Зифа не мешал мне провалиться в объятия Морфея. Уне и Белку в этом плане, конечно, везло гораздо меньше.

— Вставай давай, — бросил недовольный голос. Я даже не сразу понял, кому он принадлежит. — Вставай, соколёнок! — повторил он и тут же сопроводил требование тычком в плечо.

— Да встаю… — протянул я немного озябшим голосом.

Перевернувшись в своей нише, я столкнулся взглядом с Белком. Его вид не сулил ничего доброго: покрасневшие от недосыпа глаза и тяжело сдвинутые брови красноречиво говорили о том, что он думает об этой побудке. В руках он держал кусок коры и мех с водой. Уж не знаю, была ли роль моего персонального официанта его личной инициативой или почетным поручением старейшин, но свои обязанности он исполнял исправно.

А ещё, оказывается, уже был полдень — солнце поднялось высоко. Да и не так уж я долго поспал. Мог бы и не будить. Ну да ладно, ему, наверное, тоже обидно.

— Пора бы самому ходить за едой, — пробурчал он.

— Знаешь же, меня за пределами владений Зифа не очень любят, — я немного повернул голову, указывая на свежее рассечение на брови.

— Если так и будешь сидеть на заднице да спать по утрам — тебя и не полюбят, — прохрипел он, присаживаясь и ставя выдолбленную миску.

Сегодня у нас было то же, что и вчера. А именно — шашлык. Или как его… сувлаки, точно. Да, мелкие куски мяса, нанизанные на палочку и жаренные над углями. Правда, без соли всё было примерно одинаково «вкусно». Но справедливости ради: отказ от лишней соли неплохо так обострил мои вкусовые рецепторы.

— Шашлычок… — прошептал я с улыбкой.

— Опять соколиные слова, — прошипел Белк.

— Как там Уна? Как ребёнок? — спросил я, беря в руки первую палочку.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Уна с ним, не выходит почти. И к себе никого не пускает. Даже Ита пыталась, когда остыла, так она и её не пустила.

— Правильно делает, — кивнул я.

— Но ребёнок ещё жив.

Было занимательно то, что для маленьких детей они не использовали каких-то имен. Даже пол был не важен, всех называли «дитя» или «маленький». Я так понял, что, пока не проявляются какие-то характерные признаки — внешние или внутренние — имя не дается. Белк как-то рассказывал, что ему дали имя на седьмую зиму. Он уже был крупнее большинства детей, правда, тогда его звали Гунт, что, судя по всему, означало «маленький кабан».

— А что другие говорят?

— Почти все думают, что Уна сошла с ума. Такое уже видели: странные слова, поступки. Так и она, — рассказывал Белк. — Даже те, кто хорошо к ней относится, верят больше Ите и Сови. Раз они сказали, что ничего не поделать — значит, ничего не поделать. Кто-то даже… плохо говорит. Из-за тебя Уна пошла против Иты и Сови, против воли Белого Волка. Говорят, что она смотрит в небо и не видит того, что под ногами.

— Зазналась, да, — ухмыльнулся я.

— Заза? Ала? — не понял Белк.

Мне было интересно, насколько образное мышление поможет ему в освоении другого языка. В данном случае складывалась игра слов: «старая история» и «вперёд».

— Неважно, — махнул я рукой. — А что Ита? Сови и Горм? Ранд? — они интересовали меня больше, чем остальные.

— Горму пришлось убеждать старейшин и племя, что Уна говорила с Белым Волком, который рассказал о «белой траве». И Сови поддержал его. Сказал, что Белый Волк даровал шанс и племя должно отплатить ему великой жертвой. Горм, Вака и Ранд отправились на охоту в благодарность. Скорее всего, вернутся только к ночи.

— А как же Сови объяснил то, что сказал вчера? — мне правда было интересно, как он выкрутился.

— Я слышал, что он сказал Ите и старейшинам, что это может быть чёрное послание, обман Чёрного Волка.

— Ха-ха! — не сдержался я и тут же напрягся, потревожив бок. Пусть дела обстояли намного лучше, но рана всё ещё не зажила. — Сови и впрямь видит больше, чем все.

«Ха! Думаю, не просто поддержал — он, скорее всего, и был составителем этой легенды для Горма. Он умел среагировать вовремя и на лету интерпретировать любые явления. А Горм просто поверил в Уну, как поверил в меня. И, думаю, быстро понял, что я замешан в этом. Иначе никак», — понимал я.

— Значит, ей удалось добиться помощи? — спросил я. — Одной ей будет тяжело справиться.

— Нет, — мотнул он головой. — Горм решил: она должна справиться одна. Из-за неё проклятье не должно коснуться других. Даже Ите запретил подходить к ребёнку, хотя её его слова не сильно останавливают.

«И правильно сделал. Пока то, что делает Уна — совершенно инородные и незнакомые принципы лечения. И Ита может обыграть это в невыгодном свете», — размышлял я.

— И Ранд…

— Что он сделал? — заволновался я.

— До того как они ушли на охоту, он говорил, шептал, что Горм уже не знает, что лучше для племени. Что он не видит никого, только кровь свою. Что для него плоть его важнее плоти другой. Раздувает угли. И если ребёнок умрёт, пламя может загореться.

— Что? — послышался зычный голос Зифа.

Я и не заметил, как прекратился стук. Он обернулся к нам, и его взгляд не обещал ничего хорошего.

— Ранд не любит Горма? — прорычал неандерталец.

— Ранд просто дурак, в отличие от тебя, — попытался я сгладить углы. — Ты же знаешь.

Зиф глубоко вздохнул, раздувая ноздри.

— Да, дурак, — согласился он. — А Горм хороший. Ты тоже, Ив, умный, значит, — неожиданно похвалил он меня.

Я даже не сразу понял, как реагировать. Только подумал, что Ранду не поздоровится, если он попытается сразиться с Гормом при Зифе. За дни рядом с этим неандертальцем я осознал, что Горм значил для него очень много.

— Камень не ждёт, Зиф, — напомнил я.

— Да. Камень не ждёт, — буркнул он, поворачиваясь к нам спиной.

— При нём тебе лучше не говорить про Горма плохо… — шепнул я Белку.

— Вырвалось, — оправдался тот.

— Но от Ранда я другого и не ожидал, — криво улыбнулся я, прожёвывая мясо. — Ита хоть успокоилась?

— Да. Но она была очень зла. Кричала. Сказала, что Уна обратилась к…

— Ну? — поторопил я. К чему нагнетать?