Лев Аскеров – Визит к архивариусу. Исторический роман в двух книгах (IV) (страница 15)

– И сам, и хозяйка. Не люблю кавардаки, – открывая шкаф, где стоял чемодан, кивал Аяз.

– Молодец!

– Вот!.. Эта коробка с пахлавой от дяди Пярвиза и тети Лены, а это баночка черной икры из Беркутин от Рыбьего Бога и Вячеслава.

Запустив руку в боковой карман чемодана, он выуживает конверт.

– Вот и письмо… Кстати, вам интересно, как дядя Пярвиз и тетя Лена узнали о вас?

Семен развел руками, мол, само собой.

– Когда я собирался, они были у нас. И тетя Лена увидела этот конверт. На нем, видите, написано: Бостон, Гарвард, Мишиеву Семену Давудовичу (лично в руки). Вы не представляете, какой шум поднялся…

Взяв конверт, Семен, не мешкая, вскрыл его и стал читать.

Здравствуйте, Семен Давудович!

Выдалась неожиданная оказия. Мир, ей богу, тесен. Вдруг выяснилось, что Аяз учится в том же университете, где вы работаете. Завтра вечером он вылетает в Америку. Спешу черкнуть пару строк.

Рыбий Бог держится молодцом, хотя заметно сдал. Ничего не поделаешь, скоро ему будет 103 года. Как вы велели, глаз с него не спускаю. Не голодает, но часто прихварывает. Не считается со своим возрастом. Недавно прибегает ко мне поселковая ребятня, которым я наказал следить за каждым его шагом, и говорят, что Рыбий Бог с утра ушел на кулазе к Беркутинам. Смотрю в бинокль, весляк вижу, а его нет. Прыгаю в моторку и туда. Он сидел на обратной стороне скалы. Сидит и смотрит на закрой 12 . Глаза слезятся, а он даже не мигает. И дрожит. Говорю ему: «Пошли домой, Рыбий Бог». А он смотрит на меня и спрашивает: «А где он?»

Спрашиваю: «Кто?» Он говорит: «Лебедь»… Я говорю: «В Америке». «Значит, приснилось», – сказал он. Он часто вас вспоминает.

После этого сильно заболел. С трудом отпоили его отварами местной знахарки. Врачи к нему не едут. Говорят: старый. Прежде можно было кому жаловаться, а сейчас некому. И вообще стало непонятно, чей хер в чьей заднице.

Намедни, перед приездом Аязика, он снова сел в весляк. Я к нему, мол, что ты делаешь, старче? Ведь только оклемался. А он говорит: «Не беспокойся, Славенок, я не отдам концы, пока не приедет Семен». Я ему в сердцах: «Он никогда не приедет». Балаш помолчал, а потом, как дитя, улыбнулся и сказал: «Значит, я никогда концы не отдам»…

У него все хватает. Все есть. Фирма «Копченые кутумы» приносит неплохую прибыль. У многих фирмы открываются, а через месяц-другой лопаются. Налоги сумасшедшие. Мы же с Божьей и вашей помощью становимся на ноги. На Святом думают, что у Балаша в Америке есть сын миллионер и он посылает ему большие деньжищи – по 300 долларов в месяц.

Спасибо вам и дай вам Бог здоровья. Вам и семье. Минутку. Он зашел. Я пишу в его домишке. Он что-то хочет дописать.

«Симон, сынок, это я, Рыбий Бог. Как сынишка? Пришли хотя бы фотографию… Постараюсь дождаться. Прощай. Балаш».

Вот и все, Семен Давудович. До свидания. Ваш Вячеслав Дрямов.

Глаза ущипнули слезы. Делая вид, что дочитывает, Семен отворачивается от парня. Ему не хочется, чтобы он видел их.

– А от Пярвиза с Леной писем не было? – пряча в карман конверт из Беркутин, интересуется он.

– Они писали. Наверное, забыли дать.

– Ничего. Давай собирайся, едем ко мне, – повелительным тоном распоряжается Семен.

– Как?.. – растерянно говорит он. – Нельзя… С пустыми руками…

– «С пустыми руками…» – передразнивает он. – Оставь свои бакинские штучки! Поехали! Познакомлю со своими.

Рива страшно удивилась, когда увидела, как из подъехавшей машины, вместе с Семеном, вышел незнакомый ей молодой человек с явной кавказской наружностью. Никогда, сколько они здесь живут, порог их квартиры посторонние люди не переступали. У крыльца, из кустов, в Семена бросили снежок, угодивший ему в плечо.

– Аяз, пригнись! – с трудом сдерживая смех, командует он. – Мы попали в засаду! В нас стреляют!.. Окружай их. Ты – слева, я – справа…

И через мгновение в руках Мишиева уже барахтался заснеженный Бахазик.

– Не имеешь права! – пищал он. – Я тебя уже убил…

– А я был в бронежилете.

– Какой ты хитрый! Так мы с тобой не договаривались.

– Хорошо, следующий раз я не стану надевать бронежилет, – пообещал он, ставя мальчика на ступеньки крыльца. – А теперь познакомься. Этот дядя – наш земляк. Он из нашего родного Баку. Зовут его Аяз.

– Я Бахаз, – протянув незнакомцу руку, представился мальчик.

Подхватив сына под мышку, они все вошли в дом.

– Ивушка! Ива, – отряхивая сына от снега, звал он жену.

Рива отозвалась тотчас же.

– Принимай своего боевика-снеговика и гостя.

Поприветствовав гостя улыбкой, она бросилась к сыну, выговаривая ему за то, что он ее не послушал и вывалялся в снегу.

– Снег чистый, – сказал Аяз.

– Не в этом дело. Он может застудиться.

– Ивушка, познакомься! Это племянник Пярвиза – Аяз.

– Да ну?! Реночкин сын?

– Вы знали маму?

– Конечно. И тебя малышом видела. Тебе было годика три…

– А я не помню.

– Он учится у нас, – вставил Семен. – И привез презенты. От Пярвиза с Леной и из Беркутин от Рыбьего Бога…

– Как?! И из Беркутин?! – ошалело посмотрев на мужа, воскликнула она.

– Это икорка, а это коробка пахлавы от Пярвиза с Леной.

– Воистину, пути Господни неисповедимы! – распаковывая коробку, восторженно замечает жена.

– А нам ни строчки не написали, – пожаловался Семен.

– Как не написали?.. Вот! Вот их записка! На пахлаве…

– Дай прочту! – тянет руку Семен.

– Нет! Я нашла. Я и первой прочту, – отпрянула она.

– Тогда вслух, – требует он.

Дорогие, родные наши Семен и Ивушка!

Вам, наверное, часто икалось. Не было дня, чтобы мы не вспоминали о вас. Столько хочется всего вам сказать! И столько всего хочется услышать от вас!.. Слов нет!..

Теперь вы нашлись. То есть мы нашлись. Если у вас есть электронный адрес, сообщите Аязику, а он даст вам наш.

 Целуем! Целуем! Целуем! Ваши Пярвиз и Лена.

P.S. Семен, имей в виду, если будешь лениться писать, я по Интернету всему миру расскажу о твоем медведе… Лена.

Рива исцеловала бумажку с Леночкиным почерком, поцеловала Аяза, принесшего в дом нежданную радость, и стала накрывать на стол. Если и существует в мире седьмое небо, то в эти минуты оно было с ними. И Бахазик, затеявший борьбу с гостем, тоже барахтался в нем. Хорошо было и Семену. Но не так, как им. На душе скребли кошки. Ему было не по себе. И он знал почему.

– Я на минутку поднимусь к себе, ребятки, – вставая из-за стола, сказал Семен.

– Нет! – возразил Бахазик. – Сначала посмотри, как я его уложу на лопатки…

– Какой он сильный, дядя Семен. Настоящий пехлеван13, – нарочито кряхтя под мальчишкой, подмигнул Аяз, а потом, стукнув себя по лбу, прошептал:

– Совсем забыл, Бахаз! Я же тебе принес подарочек.

– Да ну?! – соскочив с Аяза, обрадованно воскликнул малыш.

Они вприпрыжку побежали в переднюю. Семен знал, что за подарок. Перед тем, как уйти из квартиры, Аяз положил в целлофановый пакет два здоровущих красных граната и хурму.