Лев Аскеров – Визит к архивариусу. Исторический роман в двух книгах (IV) (страница 14)

Это вопросительное «да» и правильно выговоренное его отчество не оставляли никаких сомнений – земляк. Наверное, единственный на весь Гарвард. Только земляк мог назвать его Давудовичем, а не Давидовичем. Только он мог знать, что у «горцаков», как называли в Баку горских евреев, есть имя Давуд. Семен улыбнулся про себя, вспомнив совсем забытое слово «горцак». Ничего обидного и оскорбительного в нем не было. Просто разговорное и изобретенное, скорее всего, самими евреями. Для краткости. Так, русских называли «хохлами», а азербайджанцев – «амшари». Но лишь за глаза, потому что оно для них звучало оскорбительно. Точно так же, как и для армян, которых из-за неумолкающей трескотни и трепа называли «скворцами» или «скворами».

– В Гарварде вы один?

– Да.

– Какие-нибудь проблемы? – чисто по-американски, но доброжелательно поинтересовался Семен, полагая, что других причин выходить на него у парня быть не могло.

– Зачем? – насупился студент.

И Мишиев едва не рассмеялся. «Зачем?» вместо «Почему?» скажет только бакинец.

– Не обижайся, мало ли зачем? Земляк на чужбине – это родственник, – сказал Семен и добавил:

– Я всегда готов помочь, если это в моих силах.

– Я вчера вернулся из Баку. Привез вам приветы.

– Мне?! Кто меня там теперь знает? – вскинулся Мишиев.

– Моя тетка и ее муж знают, – улыбнулся парень.

– Как зовут тебя?

– Аяз… Панахов…

Перебрав в памяти всех близких и далеких знакомых, Семен, выпятив губы, произнес:

– К сожалению, Панаховых не помню.

– А моего амишку8 Кулиева Пярвиза и Елену Марковну точно знаете.

И сердце, невольно исторгнув стон, с щемящей болью обрушилось в бездну. Он о них ничего не знал – ни где они, ни что с ними?.. И вот!.. Пусть кто попробует ему сказать теперь, что нет беспроводной связи между близкими людьми! Они с Ивушкой как раз в эти дни вспоминали о них. Наверное, в тот момент, когда они там говорили о них с этим мальчиком…

– Так ты племянник Пярвиза?.. Как они там? Расскажи! – схватив парня за плечи, трясёт он его.

– Все хорошо. Дядя Пярвиз в медицинском институте заведует кафедрой фармакологии, а тетя Лена ректор частного медицинского колледжа. Живы-здоровы…

– А Марик?.. Их сын.

– Он живет в Москве. Чуть ли не президент какого-то банка.

– Садись! Садись, родной мой, – подтащив парня к стулу, просит он. – Мы о них с женой столько раз вспоминали. Думали, что они уехали в Израиль.

– Даже когда им было трудно, они этого не хотели. А те, кто уехал, бала-бала9 возвращаются. Открывают свои дела…

– Как? Как они узнали обо мне?

– От меня.

– Не понял, – опешил Семен.

– Да, э, да! От меня.

За это «да, э, да!» Мишиеву хотелось расцеловать парня. «Что значит бакинец, черт его побери!»

– А ты откуда узнал?

– Вы даже не поверите! Я узнал о вас на Беркутинах.

– Мальчик мой! – задохнувшись от услышанного, потянулся он к нему… – Каким образом? Где Беркутины? Где ты?

– Это вы далеко, а мы…

– Нет, не далеко, мой дорогой, – перебивает он.– Недалеко. Они у меня здесь, – Семен жмет ладонью сердце.

– Я туда езжу рыбачить. Лучшего места на Каспии, пожалуй, нет… Там божественная аура…

– И Рыбий Бог.

– Да, древний старик, которого там так и зовут.

– Ты его видел? Как он?

– На вот-воте10, как говорит мой друг, абориген тех мест Вячеслав Дрямов. Но держится. Иногда выходит на своем кулазе к Беркутинам… Обязательно под присмотром Вячика.

– Внука Белого Берша, – уточняет Семен.

– Он самый. Его дед – «Аллах ону ряхмят элясин!»11 – лет пять назад как умер. – Аллах ряхмят элясин! – склонив голову, шепчет Семен. – Мне Славенок писал об этом.

– Он говорил… Говорил, что вы послали тогда ему тысячу долларов. 500 на поминки и 500 Рыбьему Богу… Узнав, что я учусь в Гарварде, Вячик сказал мне, что вы здесь работаете, и очень просил передать вам письмо.

– Давай! Где оно?

– На квартире. Ни его, ни презентов я не захватил. Не думал, что так быстро вас отыщу. Я побегу за ними, – вскакивает студент.

– Далеко живете?

– Через полчаса буду.

– Давай на моей машине.

Уже выруливая из университетского городка, Семен вслух, больше самому себе, чем Аязу, раза два повторил: «Значит на вот-воте?»

И студент, дважды отзываясь, подтверждал:

– Так говорил Вячик

– Наверное, подрабатываешь? – поинтересовался Мишиев.

– А как же! Не грузить же отца с матерью.

– Где?

– Что где?

– Подрабатываешь, – уточнил Семен.

– Официантом. В день хозяин платит 60 долларов и чаевые бывают…

– Устаешь, небось?

– Еще как, Семен Давудович. Иногда на лекциях носом бычков поклёвываю. Сейчас Рождественские праздники и хозяин обещал платить вдвое больше. Работы будет много… Поэтому поспешил приехать.

– Давай бросай это. Переходи ко мне. Мне нужен помощник. В месяц 1700 долларов.

– С удовольствием, Семен Давудович!.. Вы серьезно?

– Серьезней не бывает.

– Спасибо. Мои одногруппники, как узнают, обалдеют!.. Многие у нас мечтают устроиться при университете.

– Вот и ладушки! Сегодня 22-е… Сразу после рождественских и выходи.

– Всё, приехали! Остановитесь.

Снимаемые им комнаты, находились на втором этаже особняка и были уютными и прибранными.

– Сам убираешь?