«Letroz» Вадим Смольский – Звёздный капитан (страница 10)

Считая, я принялся расхаживать туда-сюда по палубе. Корабли Ма’Феранцев были быстрее: на длинной дистанции это играло значительную роль. Но сейчас мы двигались друг к другу примерно под углом градусов в сорок. Значит, если мы встретимся, «Небула» продолжит путь, моллюскам же придётся резко менять направление движения. Это их замедлит и даст нам фору.

– Мостик старшему инженеру, – включив связь, сказал я, – необходимо выжать из двигателя всё, что сможем.

– Так точно! Сейчас дам пинка под зад этой развалюхе! – мгновенно отозвался Ворстон.

– Меняем курс? Уходим? – спросил Фаррел.

– Нет, курс о… – я осёкся, едва не упустив верную мысль.

Мы двигаемся под острым углом к противнику, попасть нам нужно в окно градусов пятнадцать на границе системы, откуда можно будет перейти в гиперпространство в нужном направлении. Так почему бы не сделать угол между нами острее? Да, мы потеряем немного скорости, но моллюски потеряют значительно больше на манёвре!

– Да, сместитесь на семь градусов!

Сказав это, я плюхнулся в своё кресло и махнул рукой стоящему неподалёку Кереньеву. Пока мы сближаемся, он мог накормить команду и дать ей провести свои, возможно, последние часы, как они хотят.

***

Религия и человек – очень увлекательная тема для споров. И, как правило, весьма бессмысленная в своей сути. Гагарин не упёрся в небесную твердь, Армстронг не нашёл на Луне бога, Ла Цзи не обнаружил никаких следов богов на Марсе. И так далее по мере развития технологий.

Я считаю, что религия и наука прямо не противопоставлены друг другу. Их столкнула лбами человеческая история. И хоть в определённые века казалось, что религия властвует над умами безраздельно, по итогу она проиграла эту борьбу. В каком-то смысле японский синтоизм уцелел просто потому, что изначально был тесно переплетён с традициями и культурой. Остальные же сгинули в пучине веков, оставшись уделом для исторического изучения.

Разумеется, упадок, последовавший за провалом экспедиции Ронского, не мог не дать богатую почву для различных культов и сект, в том числе и религиозных. Культ Человека, он же Человекоцентризм, довольно быстро нашёл себе множество поклонников по всему Земному Содружеству.

Его центральная идея лежала, как следует из названия, в том, что центром вселенной, в самом широком смысле, провозглашался человек. Бог же, по сути мало отличавшийся от версий из авраамических религий, был нашим слугой, рабом, сущностью, созданной в далёком будущем, предназначенной для того, чтобы уберегать и направлять нас до момента своего создания. Такой вот хитрый, самозацикленный парадокс.

Если для древнего Христианства или Ислама раса верующего была не важна, то для культа Человека это оказалось ключевым моментом. Остальные обитатели галактики с такой точки зрения – пыль, незначительная преграда на нашем пути, которую нужно истребить и чем быстрее, тем лучше. Коричневая зараза, когда-то уничтоженная на Земле под корень, переродилась в ещё более ужасном облике. Чистейший фашизм, завернутый в религиозную этикетку с приправой из науки.

И хотя Человекоцентризм не являлся официально признанной религией, я уверен, что все войны после 2179 года (провал экспедиции Ронского) в немалой степени вызваны именно им и его влиянием как на умы масс, так и на элиты.

***

Ма’Феранцы в качестве основного вооружения использовали ракеты в многочисленных вариациях – сказывалось океаническое прошлое их цивилизации. Поэтому радиус их оружия был выше чем у «Небулы», оснащённой лазерным орудием в качестве главного калибра и тройкой зенитных батарей посредственного качества. Ко всему прочему, учитывая диспозицию, ракеты оказывались гораздо эффективнее на встречных направлениях или при атаке с фланга.

Раз уж право первого удара досталось нашим противникам, у нас появилась возможность хорошенько подготовиться как к обороне, так и к атаке. С последней всё было просто: наше главное орудие могло вести огонь только в передней полусфере, соответственно, учитывая скорость сближения и не самый большой радиус огня, у нас было всего несколько выстрелов.

Нам противостояла тройка кораблей приблизительно одинакового размера по классификации равных, с оговорками, эсминцам Содружества. Соответственно, каждый был чуть мельче «Небулы». Один на один, думаю, победа бы однозначно досталась моему кораблю, но такой форы моллюски предоставлять не стали.

К удивлению, первый удар шёл одним массированным кулаком. Ма’Феранцы, в кураже ещё не добытой победы, похоже, рассчитывали закончить бой одним ударом и потому позабыли про свои многочисленные приёмчики. Вспоминая те события много лет спустя, я, скорее, склоняюсь к мысли, что нам попросту противостояли не слишком компетентные противники.

Сидеть и смотреть, как к тебе приближается рой ракет, от которых не спасают ни щиты, ни броня, удовольствие весьма на любителя. То и дело от общего роя отлетали отдельные ракеты – это работала наша система РЭБ, понемногу смягчая грядущий удар.

– Как только войдут в радиус поражения – огонь, – скомандовал я.

Огнём зенитных батарей руководил Кереньев, не бог весть какой командир, зато достаточно опытный и хорошо знающий экипаж. Фаррел же слыл весьма ловким артиллеристом, поэтому в этот момент прикладывал все усилия для того, чтобы наш, возможно, единственный выстрел оказался как можно более эффективным.

– Первая и вторая батарея, товсь! – крикнул по связи боцман. – Третья, приоритет цели в среднем и ближнем радиусе, всё как учили, ребята! Не стреляйте по мелким целям – то обманки, фокус на крупных рыбок! Приготовились! Пять! Четыре! Три! Два! ОГОНЬ!

Все на мостике с замиранием смотрели на приближающиеся ракеты. Теперь, благодаря огню зениток, они исчезали куда быстрее. Я же обратил внимание на то, что моллюски выпустили ещё один рой, не такой большой, но наши зенитки ещё будут заняты первым, когда он окажется в радиусе поражения.

– Станция РЭБ, внимание на вторую волну, – скомандовал я.

– Есть качественные изображения кораблей! – доложили мне.

Я развернул на экране три картинки разной степени паршивости. Корабли Ма’Феранцев были выполнены в форме полумесяца, с красивыми плавными силуэтами, чем-то напоминавшими диковинных рыб.

Моей задачей было определить цель для огня. Нам по определению не могли противостоять одинаковые по силе корабли, поэтому нужно было найти, то есть фактически угадать слабое звено и вывести его из боя.

Адмиралтейство регулярно распространяло информацию обо всех типах кораблей противника. Если мне не изменяет память, одних только эсминцев в нём было около двухсот разных видов. Причина банальна? Ма’Феранцы точно так же, как и мы, стянули на войну всё, что было, да ещё и вдобавок постоянно перестраивали корабли под конкретные нужды, что порождало настоящий хаос в классификациях. Думаю, моллюскам с нашими типами кораблей было не легче, особенно с гражданскими кораблями, переделанными в военные.

Вот и сейчас предо мной было три диковинных рыбы, а в какую из них стрелять —непонятно. Я зажмурился и скомандовал:

– Фаррел, цель – крайний левый! Огонь по готовности!

– Принято, капитан!

Завыли пожарные сирены – до нас добрались ракеты первой волны.

– Двенадцать попаданий, капитан! – доложили мне.

Я переключил экран, выводя себе информацию о повреждениях. Основной удар пришёлся на левую часть корабля. Несколько пробоин разной степени опасности и парочка пожаров – вещь куда более серьёзная. Пожары не только сжигали оборудование, но и изрядно напрягали системы жизнеобеспечения, которые у «Небулы» после инцидента с плесенью и так находились в критическом состоянии.

Убедившись, что над устранением повреждений работают и работают компетентно, я вернулся к битве. К нам приближалась вторая волна ракет. Она была меньше первой, но и летела с таким расчётом, чтобы проскочить как можно большее расстояние, пока наши зенитные батареи заняты.

Вновь взвыли сирены, мичманы принялись что-то спешно выяснять по связи. Согласно карте повреждений, вторая волна ракет прошла гораздо легче – всего одна пробоина небольшого размера.

Прикинув в уме, я понял, что прежде, чем «Небула» проскочит мимо, нам предстоит выдержать один вражеский залп. Он будет самым опасным – мы сами полетим сквозь него, не давая зениткам отработать по всем правилам. Мой расчёт держался на том, что наш выстрел окажется удачным, и пробиваться придётся сквозь огонь уже двух кораблей, а не трёх. Иначе для нас это, скорее всего, станет концом.

– Удачи, лейтенант, – сказал я по связи.

Фаррел что-то невнятно пробурчал в ответ. Я же открыл на экране происходящее вне корабля. По взгляду на тактическую карту создавалось впечатление, что противник буквально в десяти метрах; на деле нас разделяло огромнейшее расстояние. Камера услужливо приблизила мне изображение, показав тройку движущихся на нас кораблей-рыб.

На секунду мне показалось, что я неверно выбрал цель – левый эсминец выглядел самым современным из всех. Кто знает, что моллюски в него запихнули? Самый дохлый энергетический щит или термоустойчивая броня, и мы можем хоть весь день по нему светить своим лазерным орудием без какого-либо толка.

Мои сомнения развеяла яркая, появившаяся на сотые доли секунды вспышка – выстрел нашего главного орудия.