«Letroz» Вадим Смольский – Занимательное ботоводство (страница 32)

– Послушай, я…

Конечно же, никого не слушая, Оулле с непередаваемой гримасой на лице покинул игру, бросив всё.

– Мда, длинный язык – моё проклятье, – почёсывая затылок, пробормотал крестоносец. – Опять.

– Длинный язык позволяет ловить мух, – мечтательным тоном сказала пленница, словно напоминая про себя. – Или есть улиток, не ломая раковины. Да-да, очень полезно!

– У меня в другом смысле длинный язык, – ответил Тукан, сам с трудом понимая, как это объяснить боту и главное зачем. – Я говорю больше, чем хочу сказать. И сильно больше того, что стоит говорить.

Гоблин его, конечно же, поняла, но очень и очень специфично. С неигровыми персонажами вечно так было – они либо несли полную ерунду, либо выдавали поистине гениальные мысли. Это очень роднило их с живыми людьми. Вот и в этот раз было произнесено нечто крайне философское:

– Тогда молчи.

– Мда, это вполне себе выход. Если б я ещё понимал, когда надо заткнуться…

– А ты не думай, когда молчать. Да-да, думай, когда говорить!

Тем временем зайцев освежевали, разделали и нанизали на палочки – благо, Оулле успел с ними закончить. Пленница же принялась интенсивно копошиться у себя в одежде, особенно в её части на торсе, словно что-то выискивая.

– Э-э-э, что ты делаешь? – деликатно поинтересовался крестоносец, не без интереса наблюдая за ней.

– Ищу приправу.

– Не стоит так заморачиваться. У нас народ неприхотливый. – Махнул рукой Тукан с великодушием человека, не собиравшегося даже пробовать приготовленное блюдо.

– Нужна приправа! – категорично повторила гоблин. Затем, немного смущаясь из-за таких явно интимных подробностей, добавила: – Иначе живот болеть будет. И иные неприятности тоже. Да-да, очень опасно!

– Это потому, что зайцы старые и больные? – прикинул крестоносец.

– Это потому, что Узурпатор травит животных. – Покачала головой пленница и повторила: – Если не добавлять приправу – будет плохо. Да-да, очень плохо!

Она наконец выудила из-под одежды связку каких-то трав, принялась рвать их и обильно посыпать заячьи тушки. Тукан присмотрелся, пытаясь запомнить внешний вид растения. Оно показалось ему смутно знакомым, но из-за мельтешения понять, что именно это такое, крестоносец смог, лишь когда поднял упавшую веточку с земли.

– Четырёхлистный клевер?! – удивился он.

Постепенно картина происходящего сама собой сложилась у него в голове, и глаза округлились от удивления. «Удача» находилась в игре на особом положении очень полезного навыка, суть которого так и не смогли понять в деталях. Все игроки тем не менее предпочитали как минимум верить, что быть удачливым – лучше, чем наоборот.

– Этот Страж поля… в смысле Узурпатор травит животных неудачей?

Звучало более чем абсурдно, но не абсурднее многого другого в «Хрониках». Пленница, осмотревшись, показала Тукану уже знакомый шпионящий репейник – тот сползался к лесоповалу со всей округи, как муравьи на сахар.

– Вот этим. Съешь – неделю беды будут. Да-да, целую неделю! Или если съесть того, кто съел.

– Ничего он заморочился. – Крестоносец присвистнул. – Старуха Шапокляк лесного пошиба.

Гоблин тем временем в целом закончила с зайцами и уверенно принялась собираться в путь, причём даже не спрашивая разрешения. Тукан ей мешать не стал и стрелы отдал, сочтя сотрудничество достаточно взаимовыгодным. Одно то, что оно в принципе случилось, уже было достаточно положительным исходом.

– Как тебя зовут? – прежде чем она ушла, спросил крестоносец.

– Листик.

– Просто «Листик»? – рефлекторно уточнил Тукан, глупо ухмыляясь, и укусил себя за язык. – Да что со мной сегодня…

– Не просто Листик, а Дубовый Листик! – поправила его не без обиды гоблин и убежала в лес, мгновенно скрывшись из виду.

– Дипломатия явно не моё. Может, хоть в официанты сгожусь. – Крестоносец тяжело вздохнул, снимая с огня заячьи тушки. – Главное молчать, а то ещё кого-нибудь обижу.

***

Амбвалангское отделение гильдии Убийц не впечатляло даже несмотря на заниженные ожидания. И даже самые пессимистичные ожидания тоже не помогали как-то скрасить увиденное. Тесное, тёмное полуподвальное помещение, со стороны улицы замаскированное под склад, – оно имело самое минимальное убранство и в лучшие свои дни. С тех пор минуло несколько месяцев полного запустения, что не самым лучшим образом сказалось на обстановке. Фактически та полностью исчезла, как и убийцы. Зато появились рисунки на стенах, принадлежавшие не иначе как «Малышне» – новым обитателям этого места.

– Крысы и то умнее, – прокомментировал «живопись» Мистер Жаск, недовольно щёлкая своим протезом. – Они хотя бы стараются не оставлять следов.

Сопровождавший его Киноварь лишь крайне паскудно усмехнулся. Ему выходки «Малышни» скорее понравились, чем нет. Не столько по форме, сколько из-за финансового аспекта. За защиту частной собственности и акцию возмездия в ответ на порчу имущества хорошо платили. Тогда как риски практически отсутствовали.

Впрочем, не только «Малышня» являлась виновником запустения в гильдии Убийц. Со времён возвышения при Мистере Жаске гильдию Убийц боялись и ненавидели. Как и в случае с Рахетией длилось это ровно до тех пор, пока они были сильны. Пока за страхом и ненавистью находилось нечто большее, нежели непомерный пафос и пересказывавшиеся из уст в уста древние байки.

Теперь же, по иронии судьбы, сами члены гильдии боялись и ненавидели в первую очередь Жаска, официально вернувшегося в игру. Именно поэтому в запустении пребывало не только амбвалангское отделение гильдии. Остальные также переживали период упадка и распада. Кто-то бежал от вернувшейся в игру легенды, боясь (не всегда на пустом месте) мести, кто-то просто нашёл заработок полегче.

Для того чтобы быть убийцей в «Хрониках раздора», требовался талант, а быть хорошим убийцей являлось жизненным призванием, не меньше. Ведь смерть в виртуальном мире значит очень мало. Требовалось уметь причинить значимый вред – именно этим и занимались убийцы, вопреки названию убивавшие на самом не так уж и часто. Поэтому наиболее выдающихся из их числа именовали вовсе не ассасинами, не ликвидаторами, не киллерами, а специалистами широкого профиля.

Когда-то давно Мистеру Жаску удалось объединить подобных людей вместе, создать из них такое устройство террора, что против них восстала вся игра.

– Что ж, во второй должно быть полегче? – спросил он вслух, не особо рассчитывая на ответ.

Тем не менее Киноварь едко спросил, рассуждая, разумеется, со своей колокольни:

– Зачем быть убийцей, если Приключенцы платят регулярнее и больше? Это я не говорю про отдельные гильдейские заказы.

У Жаска не было ответа на данный вопрос. Сложно обещать золотые горы, стоя в пустом, тёмном, сыром, изуродованном вандалами подвале. Вместо этого он сменил тему разговора:

– Сначала завещание, затем рейд, едва не закончившийся провалом, – кого ты только на него набрал? И теперь ты говоришь, что не знаешь, где сейчас Гадюкино и его обитатели. Это стандарты профессионализма?

Наёмник поморщился и проглотил оскорбление. Этому немало способствовал тот факт, что даже за неудачный рейд с ним рассчитались, более чем щедро. И поэтому же требование результата от Жаска было вполне справедливым.

– Я не сказал, что не знаю, я сказал, что…

– Что тебе нужны деньги и время, чтобы найти этих нубов, – закончил за него Мистер Жаск. – С такой результативностью начинаю чувствовать себя обманутым покупателем.

– Это была боевая телепортация – они, скорее всего, на дне океана или где-то, окруженные монстрами, – говорил Киноварь чрезвычайно самоуверенно. – Им каюк.

– То есть их погубила собственная глупость. Ни ты, ни я – глупость? – подозрительно уточнил Жаск и пожал плечами. – Вот на её имя и вышлю следующий чек.

– Я найду их и позабочусь, чтобы смысла заходить в игру у этих троих и у всех, кто им помогает, больше не было.

– Да, найдёшь. Только не уповай на то, что я и дальше буду оплачивать неудачи, глупости и прочие случайности.

Киноварь дёрнулся как от удара, услышав такое оскорбление, и едва не пропустил куда более важную вещь. Мистер Жаск фактически избавлялся от него, причём крайне ловко, не давая открытых, не пахнущих паранойей поводов для конфликта. Просто средней руки заказ, который будет оплачен по выполнению.

В то же время у Жаска наверняка было много работы вида «здесь и сейчас», которая достанется кому-то ещё.

«Я ведь могу их долго искать. Очень долго», – подумал наемник и, так ничего вслух и не сказав, удалился. Мистер Жаск проводил его лёгкой ухмылкой и, клацнув протезом, сам себе сказал:

– А я, пожалуй, поищу этих глупых крыс. Это будет весело, хе-хе-хе.

Некрополь

Привычным движением Яна Красенко извлекла из сумочки ключи. Впрочем, они в тот день не понадобились. Ворота ограды и входная дверь дома оказались открыты. Мельком испугавшись, но быстро взяв себя в руки, девушка прикрикнула:

– Найди себе работу! Ещё немного, и ты начнёшь грызть обои на стенах!

– Ухаживаешь за ней, и вот тебе благодарность! – притворно обиделся Игорь. Он вышел ей навстречу и помог с одеждой.

Яна так и не поняла, в какой момент они решили жить вместе. Это просто произошло. Без обсуждений, без совещаний, без единого слова. И вот, спустя месяц, казалось, что так было всегда.

С её точки зрения, Игорь Тукановский обладал потрясающей чертой характера – везде вписывался. Он как будто родился частью интерьера. Не какого-то конкретного, а любого интерьера из существующих. Казалось, что он жил в этом доме больше неё, а она, на секундочку, прожила тут всю свою жизнь.