«Letroz» Вадим Смольский – Занимательное ботоводство (страница 31)
– Сам ты гоблин! – Плюнула в него пленница и не промахнулась. – Да-да!
Говорила она вполне членораздельно, хоть и с некоторыми особенностями. Впрочем, те были вызваны исключительно манерой речи и ничем иным.
– А кто ты тогда? Верблюд? – вытираясь, поинтересовался Тукан.
– Защитница леса! – крайне высокомерно как для своего текущего положения, так и в целом, бросила гоблин. – Да-да, защитница Вечнозелёного леса!
– Смотрю, в этом лесу куда ни плюнь – одни стражи да защитники. Один Данилыч нормальный – рыбак-рыбаком, – вспоминая скелета-рыбака, пробурчал Тукан. – Ну а от нас тебе чего надо?
Словно онемев от настолько наглого вопроса, «защитница леса» молча воззрилась на вырубку.
– Да мы бы рады работать санитарами леса и собирать только упавшее – нету столько! – Развёл руками крестоносец, как бы оправдываясь. – Ты свой лук, смотрю, тоже не из травы сделала.
– Он из упавшей ветки!
– Ага, а упала она после того, как ты её сломала, – усмехнулся Тукан. – Уверяю, все срубленные нами деревья упали. Жить как-то надо, вот они и падают, бедолаги. Одно за другим.
– Живите где-нибудь ещё! Да-да, где-нибудь подальше!
– Будем-будем, не сомневайся, – заверил её крестоносец самоуверенно, пускаясь в свою любимую стезю. – Здесь, где-нибудь, где-то ещё – везде будем. Планов у нас ого-го! Отгрохаем тут Нью-Гадюкино: железная дорога, аэропорт, высотки, международный турнир по шахматам…
Бот, а пленница, как ни посмотри, всё же принадлежала к их числу, не особо поняла сказанного, но способ прервать это словоблудие нашла – с помощью очередного крайне меткого плевка и последующего громкого заявления:
– Мать освободит меня! И тогда тебе…
Угроза звучала вполне себе серьёзно. Особенно учитывая первую ассоциацию, приходившую на ум. Но в этот же момент Тукана пронзила сугубо интуитивная догадка. Было как-то маловато внешних сходств между гоблином и Стражем поляны. Особенно для прямых родственных связей. Даже со скидкой на плохую экологию, негативное влияние игр и прочую генетику. Поэтому крестоносец уточнил:
– Ты имеешь в виду такого шестилапого засранца с острыми когтями и длинной шеей?
– Нет, это не Мать! – не думая, выпалила пленница, гневаясь, словно её оскорбляло одно лишь предположение. – Это Узурпатор, он…
– Большая ошибка с твоей стороны это было говорить. – Крестоносец поцокал языком. – Он может быть хоть либертарианцем. Но его мы видели и боимся. А вот твою «Мать» поди ещё найди. Может, она за сигаретами улетела на Марс? А может, – Тукан коварно улыбнулся, – это тоже всего лишь гоблин.
Последнее замечание настолько возмутило пленницу, что она в очередной раз онемела. Просто беззвучно открывала и закрывала рот. Наконец она нашлась что сказать:
– Ты! Родинка на жабьей бородавке! Да-да! Как ты смеешь говорить так про…
– Если оказался в плену, делай вид, что знаешь всё, – вернув кляп на место, нравоучительно заметил Оулле, пользуясь возникшей паузой.
– Разве это не вызовет подозрений? – отвлёкся Тукан.
– Солдат, который ничего не знает, куда подозрительнее, – сообщил рахетиец и вернулся к прежней теме. – Что с ней делать будем?
– Как это что? – Крестоносец недобро осклабился. – Понятно что! Кхе-кхе! А потом сожжём! – Он приблизился к пленнице, отчего та, мгновенно позабыв про гнев, сжалась от страха, и резко достал из-за спины тушки зайцев. – Приготовишь нам их?!
– Это мои лесные братья! Да-да, их нельзя трогать! Отдайте их мне! – говорила она одно, но, во-первых, получалось не очень убедительно, а во-вторых, взгляд её сделался голодным. Так и намекающим, что лесным защитникам не докладывали мяса.
– Фамильное сходство налицо. – Тукан закатил глаза. – Это всего лишь старые, больные зайцы. Ты не манной небесной питаешься, и именно за этим тебе нужны лук и стрелы. И вряд ли тебе так уж регулярно попадаются уже мёртвые звери. – Он махнул рукой в сторону леса. – Приготовишь нам зайцев – свободна. Кем бы ни была эта твоя Мать или как её там, ссориться с ней из-за тебя нам точно не с руки.
Повисла пауза. Покрутив головой, словно убеждаясь в полной бесперспективности борьбы, пленница нехотя кивнула, соглашаясь на сделку. Оулле очень осторожно отвязал её, однако в этот раз попыток укусить или как-то иначе оказать сопротивление не было. Зато случилась попытка поторговаться, причём с видом рассерженной покупательницы:
– Вы поломали мой лук! И забрали стрелы! Да-да, хорошие стрелы!
– А нечего с ними было нападать на человека, который может их забрать, сломать, а тебя привязать к дереву. Тебе ещё повезло: Калита бы тебя сожрала без лишних разговоров.
– В следующий раз убью, – мрачно предупредил Оулле без тени иронии.
– Чем мне их разделывать, а, жабья морда? – нехотя поинтересовалась пленница. – Да-да, чем же? Голыми руками, да?
Крестоносец, нехотя решивший, что эта просьба относилась к нему, но не желавший отдавать пускай и обломок меча, вопросительно посмотрел на рахетийца. Тот в ответ протянул одну из стрел, наконечник которой был достаточно острым, но явно недостаточно опасным в качестве оружия ближнего боя.
– Мне нужен огонь! – продолжила выдвигать требования гоблин. – Да-да, костёр!
– Ты ещё приправы попроси. – Крестоносец закатил глаза, доставая огниво.
Учитывая размеры и состояние печки, стоявшей в землянке имени Фалайза, проще и быстрее было развести костёр и готовить на чём есть прямо здесь. Благо, от лесозаготовок Оулле оставалась просто масса отходов вроде щепок и коры, часть которых целенаправленно высушивалась как раз для таких вот целей.
– У меня есть приправы, – буркнула пленница, принимаясь за разделку, и вдруг не потребовала, а довольно мягко попросила: – отдадите мне шкурки? Да-да, правда же, отдадите?
– Обновки по сезону? – возясь с огнём, предположил Тукан, ухмыляясь. – Предсмертный хрип моды и всё такое?
– На новый лук обменяю в Некрополисе, – ответила вполне серьёзно пленница.
– Хо-хо-хо, какие словечки, – так и не поняв, что это не шутка, рассмеялся крестоносец.
В данный момент его заботило совершенно иное: с костром, несмотря на обилие горючего, у него упорно не ладилось. Оулле, уставший просто предосудительно смотреть на эти неумелые попытки, взял дело в свои руки. Оттолкнув Тукана, он быстро и умело соорудил конструкцию костра заново. Рахетиец использовал не первые попавшиеся под руку щепки и ветки, а те из них, что были достаточно сухими. Затем он окружил кострище кругом из камней и присыпал опавшими листьями и хвоей, и только после этого взялся за огниво.
– Сразу видно бывалого участника военных походов, – оценил крестоносец в шутку, на самом деле страшно завидуя.
– В военных походах заняты не кострами. Огня хватает и так, – холодно и серьёзно сообщил Оулле, после чего вдруг похвастался: – но костёр, если надо, могу развести и из слоновьего навоза.
– Хе, завидное и полезное умение, – хихикнул Тукан и, поддерживая беседу, спросил: – где научился?
– В Африке.
Тем временем огонь разгорелся достаточно, чтобы на нём можно было что-то готовить. Однако прежде требовалось ещё разделать зайцев – в них самозабвенно и с заметным умением ковырялась пленница. Также необходимо было соорудить некое подобие вертела. Этим в свою очередь занялся сам Оулле. Ловко орудуя своим кинжалом, он последовательно обработал несколько веток – вот чего-чего а их в округе было такое количество, что можно было обеспечить самодельными вертелами целую армию.
– Ну да, где же ещё искать слонов, как не в Африке, – не находя себе места среди столь рукастых людей, отметил Тукан и указал на светлую кожу Оулле: – так и не скажешь, что ты африканец.
– Я эстонец, – не поняв шутку, сообщил рахетиец.
– О-о-о, это много объясняет. – Крестоносец расплылся в ухмылке.
– Очередная плохая шутка? – уточнил Оулле, на мгновение отрываясь от своего занятия.
– Очень плохая, – честно признал Тукан. – И в каком-то смысле расистская.
– Тогда оставь её при себе, – пожав плечами, посоветовал рахетиец и снова замолчал.
– Странно, я вот белорус, но шутки про картошку меня нисколько не смущают, – принялся рассуждать Тукан. – И про трактор тоже. Я даже при слове «Белоруссия» почти не вздрагиваю!
– Как это всё связано? – искренне не понял Оулле.
Крестоносец хотел было рассмеяться такой шутке, но потом понял, что его собеседник вовсе не шутил. Тукан уточнил, как бы заранее извиняясь:
– Ты долго пробыл в Африке, да?
– Шесть лет, – не моргнув глазом, отозвался рахетиец.
– Какая-то научная деятельность? – предположил Тукан.
Он не был большим знатоком мировой политики, но даже при своих откровенно куцых познаниях понимал, что Эстонию и Африку связывало примерно ничего общего. Потому и пытался выяснить, что же такого можно делать так далеко от родины и настолько долго. Однако делиться подробностями Оулее просто так не пожелал, лишь поморщился из-за назойливого интереса.
– Что за таинственность? Ты же не занимался там невесть чем! – даже немного обидевшись, воскликнул Тукан. – Как те отморозки, что сжигали деревни, травили колодцы, а жителей бросали как есть. Интересный, конечно, способ навести демократию…
Он прервался, заметив выражение лица собеседника. И только в этот момент крестоносец осознал, насколько точно попал своим предположением в цель.
Про миротворческий контингент Организации Земного Содружества в Африке за последний год много где и много чего подолгу говорили. Про излишнюю жестокость, про абсолютную неизбирательность в методах, про повальное игнорирование подлинных проблем населения в угоду сухой статистике. Тукану при этом казалось, что эти люди и скандалы вокруг них где-то далеко, а не рядом, буквально в считанных метрах. Увы, извиняться было уже поздно: