«Letroz» Вадим Смольский – Занимательное ботоводство (страница 30)

– Да я ж голый, вы чего! – продолжил умолять Лексенд. – И леса этого проклятого не знаю. И вообще в Дракенгарде мне бы помогли! Я там и должен был воскреснуть!

– Как будто мы тут всё знаем, – признался Тукан растерянно. – Мужик, мы и сами того… этого… не это, короче!

– Ладно, слушайте, всё понимаю: западло, дела – хорошо, с кем не бывает, все такие! – перебил его пострадавший. – Я всё равно мимо Каменца с этими остолопами не пройду. Так и так сдохнут – кормить-то нечем! Помогите вытащить вещи и телегу, и я оставлю вам ботов! Их двое: лесоруб и подмастерье кузнеца.

– Лесоруб? – насторожилась Фиона. – А инструмент для него есть?

– Есть… – Чувствуя, как изменился настрой, кивнул Лексенд.

– Ну всё, хана Стражу поляны, – тихо буркнул Тукан. – За лесоруба с топором Фиона ему шею свернет. Голыми руками.

***

Конечно же, после таких новостей спасательная экспедиция не заставила себя долго ждать. В обычный день пошли бы «классическим» составом: Фалайз, Тукан и Фиона. Однако сегодня жрица, к удивлению всех присутствующих, всё переиграла:

– Ты, – она указала на Тукана, – останешься здесь, раз уж наши неженки теперь слушаются только тебя.

– Это что, я теперь главный? – Глаза крестоносца недобро сверкнули. – Хо-хо-хо-хо! – он вдруг повысил тон голоса, вскинув руки вверх. – АБСОЛЮТНАЯ…

– Заткнись, – перебила Калита, отвешивая ему пинок, не столько желавшая слушать команды, сколько недовольная излишним шумом.

– Ты тут абсолютно главный у пятёрки ботов в глубокой депрессии – наслаждайся, – сообщила, ухмыляясь, Фиона, махая рукой в сторону землянки. – Там где-то мёртвые зайцы лежат – пускай поедят.

– Если они мёртвые, то как… – тихо, но всё равно не настроенный на деловой лад, попытался уточнить крестоносец.

– Тукан!!!

– Понял-понял!

– Хе-хе, – выразительно хихикнула Калита и присвистнула. – Надо же, так вот на кого этот писк и вправду действует.

Вампирша с самого начала делала вид, что ей страсть как хочется совершить небольшой подвиг: остаться и уберечь Гадюкино от какой-нибудь напасти. Например, от своего скверного характера. Впрочем, у Фионы по поводу этого не имелось особых возражений – ей не меньше хотелось уберечь свои нервы на следующие несколько часов.

Но так как им в компанию требовался кто-то, способный умирать достаточно долго, отвлекая на себя излишнее внимание, то выбор жрицы пал на рахетийца. Тот, словно этого ожидая, сразу же холодно бросил:

– Я не пойду.

– Это потому, что он тебя узнал? – удивленная такому поведению от обычно отстранённого Оулле, догадалась Фиона.

– Он на меня косился! – неожиданно горячо ответил рахетиец с крайне оскорблённым видом.

Фиона не совсем верно уловила этот момент, а потому с сарказмом, не понимая серьёзности ситуации, предложила:

– Ну ты уж прости его. Как-нибудь.

– Прощу, – категорично сказал рахетиец и демонстративно, очень ловко перехватил топор. – Оставаясь здесь.

– Будет рубить деревья и прощать, – вклинился Тукан. – Процесс можно ускорить путем нанесения на кору изображения обидчика.

Никто даже не улыбнулся. Лишь Калита молча отвесила Тукану ещё один пинок.

– Интересный взгляд на вещи, – нарочито громко, как бы сам себе сказал Фалайз. – Обычно если хочешь кому-то что-то доказать, то надо действовать вопреки ожиданиям, а не согласно им.

В отличие от предшествующих увещеваний, эти Оулле не только слышал, но и даже услышал, судя по дрогнувшему лицу. Вероятно, он бы изменил своё решение, однако затем, ни у кого не спрашивая разрешения, решил «выступить» сам Лексенд, переминавшийся с ноги на ногу чуть поодаль – возле исходящей паром ямы:

– Ты, парень, видно с этими мерзавцами из Рахетии дел не имел. Они все такие – ни совести, ни чести.

Эта фраза окончательно и бесповоротно вывела Оулле из себя. Истерики не было, но в лес рахетиец демонстративно ушёл буквально с бордово-красным лицом.

– Мы вообще-то воевали с ними в Заводном городе, – заступился за Оулле Тукан, однако его не совсем верно поняли, вернее сказать, вообще не поняли.

– Тогда вы и сами всё знаете, – заявил Лексенд и поторопил. – Пора идти!

И хотя поспорить тут было о чём, спорить никто не стал. Фиона, проводив Оулле взглядом, вздохнула и, пожав плечами, заметила:

– Если напал Страж поляны, то двое нас, трое, пятеро или пятьдесят – роли не играет. А с телегой и так справимся чуть что.

– Мы уже слышали, что волки здесь есть, – напомнил Тукан обеспокоенно. – Рано или поздно и они о нас услышат. Всякое хорошее и не очень. Например, что мы – вкусные и питательные.

– Ла-а-а-а-дно, – словно делая одолжение всему миру, согласилась Калита. – Схожу с этими бестолочами. – Но прежде она сложила руки рупором и крикнула: – Я ненавижу тебя, ленивая, заносчивая рахетийская жопа!

***

Оставшийся на вершине холма в полном одиночестве, Тукан проводил ушедшую группу грустным взглядом человека, которому тоже хотелось приключений, причём до такой степени, что даже неприятности сгодились бы. Увы, ни приключений, ни даже неприятностей в окрестностях Гадюкино не наблюдалось. Только спокойный, меланхоличный осенний лес. Тоскливо вздохнув, крестоносец повернулся к кривоватой шеренге крайне подавленных ботов.

Судя по тому, что на их лицах сквозь депрессию проступали нарочито явное пренебрежение и осуждение, он уже начал ставшую привычной трансформацию в наркомана обыкновенного. Конкретно гадюкинские боты только таращиться и могли – барин есть барин, даже если он выглядел не очень благопристойно – но в других случаях такое могло закончиться даже агрессией. Причём не только вербальной.

– Ну что, тунеядцы, проходимцы, бестолочи, балбесы и ты, Петлович, кушать хотим?

В ответ раздалась вариация не слишком синхронного бубнежа себе под нос на тему: «Хотим, конечно! А ещё хотим того, этого и вот того». Однако Тукан сделал вид, что услышал исключительно часть про еду.

– Вот и отлично! Ну-ка живо признаёмся: кто тут умеет готовить зайцев?

На этот раз не было даже бубнежа. Крестоносец тем временем отыскал принесённую вампиршей добычу и критически её осмотрел.

– Мда, если бы я её не знал, то сказал бы, что Калита вообще не заморачивалась. Но так как знаю – она специально нашла двух самых старых, худых и больных зайцев в этом лесу.

Ещё немного посмотрев на тушки и представив, какая мерзость скрывалась у них под шкурой, Тукан понял, что у него нет тяги или способностей к кулинарии. Вернее есть, но из мёртвых зайцев пиво не сваришь.

– Эх, пивка бы сейчас, – задумавшись о приятном, пробормотал крестоносец.

– Иди сюда, – отвлёк его от приятных мыслей внезапный окрик Оулле по каналу экстренной связи. – У нас гость.

Рахетиец нашёлся на им же устроенной вырубке, растущей час от часа. Ещё издали видно было, что к своему занятию Оулле подходил со всей серьёзностью. Деревья хоть и рубились примерно на одном участке леса, но отнюдь не хаотично и не все подряд. Судя по отметкам на коре, присутствовала целая система долгосрочного планирования.

Впрочем, крестоносец пришёл сюда не проконтролировать лесозаготовки. Да и не деревья в разных своих состояниях в этот момент привлекали наибольшее внимание. Увидев, в чём именно состоит причина «тревоги», Тукан аж присвистнул:

– Да-а-а-а, со мной такое тоже часто случается: стоит зайти в лес, как постоянно нахожу связанных зелёных баб! Поэтому и не хожу больше по грибы.

К стволу очередной подготовленной к рубке сосны была очень умело и основательно привязана – так, чтобы и пошевелиться не могла, не говоря уже про крики, – довольно «яркая» особа. Помимо кожи цвета болота и глаз со змеиными зрачками оттенка алого заката, её выделяли низкий по человеческим меркам рост, крайне подвижная мимика, лицо, взрослое не по возрасту с глубоко отпечавшейся гримасой ехидства, и весьма своеобразная одежда. Явно ручная работа, причём нацеленная на то, чтобы было одновременно и удобно перемещаться по лесу, и красиво, и надёжно. Получилось разве что «удобно».

– Она на меня напала, – рассказал Оулле, показывая пару трофеев.

Они включали в себя простенький, явно самодельный лук, сломанный очевидно во время борьбы, а также связку на удивление качественных стрел. Металлические зазубренные наконечники намекали, что их основное предназначение не убить на месте, а основательно ранить, что было вполне логичным решением, учитывая убойную силу, а вернее полное её отсутствие у лука.

– Это кто: орчиха, гоблинша, дриадша? – намеренно коверкая слова, поинтересовался крестоносец, присматриваясь к слегка удлинённым и заостренным к кончикам ушам пленницы. – Дендроидша?

Рахетиец в ответ пожал плечами, показывая, что не разбирается в сортах зелёных женщин. При этом, судя по его лицу, половину этих слов он вообще слышал впервые.

– Может, по зубам видно будет? – отчаявшись понять, кто перед ним, предположил Тукан. – Ну, или по членораздельной речи…

Стоило кляпу усилиями Оулле чуть-чуть ослабнуть, как пленница попыталась укусить рахетийца. Если бы не мгновенная реакция, она наверняка бы впилась ему в руку короткими, острыми, многочисленными зубами.

– Гоблинша, – резюмировал крестоносец с видом эксперта не столько по внешним признакам, сколько по поведению.

На самом деле, с гоблинами, особенно женского пола, ему практически не приходилось сталкиваться прежде. Как и с орками, дриадами и тем более дендроидами.