«Letroz» Вадим Смольский – Кенотаф (страница 7)

Семён открыл рот, не зная, что спрашивать в первую очередь. У него было очень много вопросов. Сложных, простых, очевидных и не очень. Но ни один из них он не успел задать. Потому что девушка и не собиралась что-то толком объяснять.

Мир потускнел, посерел и начал отекать, словно воск. Карен на прощание кисло улыбнулась одними уголками рта и сказала:

– До встречи. Когда-нибудь. И передавай привет К…

Кому именно она закончить не успела. Раздался новый голос.

– Должен признать, ты меня удивил.

Вокруг была уже не проезжая часть, а изящно и со вкусом обставленная комната. Много резного дерева, золота, серебра, драгоценных камней и кожи. В воздухе витал аромат дорогих сигар, ещё более дорогого алкоголя и, довольно неожиданно, серы. Стены украшали картины, изображавшие, как Семён разобрался спустя какое-то время, Ад.

Освещала комнату люстра. Грубая, словно её слепили из первого попавшегося под руку металлолома, и даже слегка ржавая. Источником света служили семь лампочек, какие ожидаешь увидеть в заброшенных деревенских домах, а не по соседству с алмазами.

Имелось несколько массивных, очень высоких – под самый потолок – книжных шкафов. Полки их были заставлены массивными трудами, глядя на которые в уме само собой возникло слово «фолиант».

Присутствовал в помещении камин. Довольно заурядный, если так посмотреть. Выделяла его не кирпичная кладка, а пламя, мерно танцевавшее по поверхности пары грубых брёвен. Оно выглядело хищным и алчным. Чисто интуитивно, с первого взгляда Семён понял, что одного прикосновения такого огня хватит, чтобы сгореть кому и чему угодно. Оставалось лишь догадываться, что же за брёвна такие служат ему топливом.

– Это тот самый кедр, под которым подлый Сет закопал часть тела своего брата – Осириса.

Голос исходил из обращённого к камину кресла. Оно немного напоминало трон, который потрудились сделать удобным. Подле находился столик с источниками запахов сигар и алкоголя.

В кресле кто-то сидел. Хотя Семён был здесь на своей памяти впервые и находился позади спинки, он откуда-то знал, как выглядит заговоривший с ним. Черноволосый мужчина лет сорока. В синем деловом костюме, желтой рубашке и красном галстуке. Весь его вид навевал мысли о сделках. Однако цепкий взгляд красных глаз и лёгкая улыбка на лице вызывали совершенно иные ассоциации. Об ужасах и страданиях тех глупцов, что согласились на сделки с ним.

– Ты удивил меня, Семён, – повторил незнакомец.

«Незнакомец ли?»

– Мы знакомы?

В следующее мгновение кресло само, без каких-либо промежуточных движений оказалось развернуто к Семёну. Мужчина держал в руках бокал с чем-то рубиновым, к которому, впрочем, похоже, не собирался прикладываться. На его губах плавала ухмылка, перемещаясь из одной стороны рта в другую. Мужчина слегка склонил голову в несколько неестественном умилении. Так живодёры смотрят на щенков.

– Ах, как же меня забавляет эта ваша человеческая черта – забывать или не замечать то, чего, по мнению вашего тщеславного мироощущения, не могло быть. Некоторые называют это механизмом психологической защиты. Но я считаю иначе. Напротив, это атака на мир вокруг вас. Способ привести его к простому и понятному вашим жалким умишком виду.

У Семёна закружилась голова. Дело было в манере речи мужчины. Он говорил много, ёмко и сложно, но это всё умещалось в кратчайший миг времени. Этакая высококонцентрированная мысль, которую забивали раскаленным гвоздем кувалдой тебе прямо в мозг.

– Ты, конечно же, заявишь, что не помнишь ни нашего разговора, ни меня, ни сделки. Так? – Не давая и слова вставить, незнакомец продолжил: – Почему же тогда у тебя на руке мой знак?

«Знак», вопреки ожиданиям, оказался не каким-то символом или руной. Это был текст, как в договоре, очень мелким шрифтом, но тем не менее вполне различимый для прочтения. Более того, текст этот, подобно речи незнакомца, усваивался мозгом, как жир губкой. Стоило лишь глянуть – и всё становилось понятно.

Согласно тексту, Семён заключил с Симом – так звали сидевшего в кресле – соглашение о попечительстве. Фактически Семёна усыновляли с гарантиями «трудоустройства» и «неприкосновенности». Оба этих слова имели сноски, но никак не пояснялись текстом на ладони.

– Я нигде не работал уже несколько лет, – сказал Семён, решив не касаться темы неприкосновенности.

Эта въедливость вновь заставила его задуматься о состоянии своего разума. Последние месяцы жизни он уже не различал, где явь, а где бред. «Провалы» стали обыденной частью каждого дня. Какие-то сложные мыслительные процессы вызывали лишь боль. Даже речь и та стала несвязной.

Но сейчас всё было иначе. Семён не был глупым до того, как стал адреналиновым наркоманом, но и гениальностью не мог похвастаться. Однако сейчас его мозг работал на запредельных скоростях. Как идеально отлаженный механизм.

– Остаточное эмпатическое поле, – явно читая его мысли, пояснил Сим, не реагируя на сказанные слова. – Выражаясь примитивно, но понятно: тебе больше не мешает мясо.

– Я никогда не был так умён.

– Самокритично. Вижу, умения цепляться за суть ты не растерял, – оценил мужчина. – Похвально, учитывая обстоятельства. По факту ты не был умён, но умел пользоваться тем, что было. Сейчас тебе досталось больше, и ты пользуешься уже этим. Скажу по секрету: большинство даже разницы не замечает.

Это была очень интересная тема. Как множество других, но Семён заметил, что вообще-то разговор ушёл «не туда». И ушёл явно намеренно.

– Получается, наше соглашение недействительно?

– Я обещал тебя устроить на работу – это происходит сейчас. – Сим снисходительно усмехнулся. – Что до неприкосновенности – она касается твоей жизни в целом. Ты сейчас существуешь, а значит соглашение соблюдается.

Прозвучала ещё одна интересная оговорка, которую заметил Семён. Не жив, не мёртв, а «существуешь». Это могло означать очень многое. И всё же Семён указал на очевидное противоречие.

– Я умер. Разбился, прыгнув с моста, после чего оказался… здесь. «Без мяса», как было сказано.

– Разбился, без мяса, но не умер, – деловито уточнил мужчина и добавил: – и не умрёшь. Кто-то назовёт это каверзным нюансом, я же скажу, что соблюдаю всё с точностью до буквы, но с известной и простительной степенью вольности.

– В чём суть работы? – мрачно спросил Семён, пока рассуждения опять не ушли куда-то не туда.

– К сути? Ха! Хорошо!

Вопреки сказанному, Сим, похоже, не испытывал особой радости от того, что ему не удаётся говорить о чём угодно, кроме «сути». И кажется, что он по каким-то причинам не мог отказаться отвечать. В договоре такого не было прописано.

– Как я уже сказал, ты меня удивил. Никто не продержится в тех условиях, в каких существовал ты, столько времени. Дело не только в силе или уме, или хитрости – их у тебя отняла зависимость. Что-то большее сокрыто в тебе, Семён. – Сим откинулся в кресле, поигрывая бокалом. – Что-то, чем я воспользуюсь. В своих интересах.

– Какого рода интересах?

Во взгляде мужчины появился очень знакомый Семёну огонёк. Это был Голод. Только жаждущий не адреналина, а чего-то другого. Сам же Сим лишь с невинным видом развёл руками:

– Самое простое. Я не привык удивляться. Особенно редко меня удивляют люди. Поэтому скажу сразу и прямо: удивишь меня ещё раз, и ты свободен.

Эта фраза как будто бы подразумевала призыв к действию. Здесь и сейчас. Немедленно. Но Семён даже не дрогнул. Он сразу понял, что дело далеко не так просто, как может показаться. И гораздо сложнее, чем кажется на второй или даже третий взгляд.

– Так уж просто?

– Меня сложно удивить, – признал Сим всё так же наигранно искренне. – К тому же важен источник удивления. Я, выражаясь понятным тебе ярлыком, демон. Поэтому мне не интересны плотские утехи, вроде обжорства, гордыни… – Огонёк в его глазах превратился в то же пламя, что затаилось зверем в камине. – Мой фетиш – смерть.

– Я должен буду… удивительно умереть?

– Хо! Ха! Прямо в яблочко! – демон притворно зааплодировал. – Если бы я ставил на этого конька – ты бы уже был свободен!

– Что будет, если я умру неудивительно?

– Узнаешь на практике. Впрочем, испорчу тебе сюрприз – ты не умрёшь.

– Это «неприкосновенность». Так а что насчёт работы?

– Ага, да. – Сим скривился. – Работа на меня и не на меня одновременно. Двойной агент и всё такое.

– Связанная со смертями?

– Есть такая Организация. Они прямо так себя и называют. – Демон сделался мрачнее тучи. – Им очень интересны такие как ты. Им в принципе очень многое интересно в этом сложном мире. Особенно то, что простые люди вроде тебя парой часов ранее назвали бы невозможным и предпочли бы не заметить. А также способы сделать простое сложным, а сложное простым.

– «Люди в чёрном»? – догадался Семён, старательно вычищая из разговора «шелуху».

Почему-то именно такое сравнение очень понравилось Симу. Так радуется мошенник, глядя на излишнюю инициативность своей жертвы.

– Милая ассоциация. Придерживайся её.

– И я должен буду им мешать?

Семён пытался найти подвох. В конце концов его отправляли как раз к тем людям, которые могли бы ему помочь. Или, напротив, были бы крайне заинтересованы в нём, как в объекте изучения. Это было очень простым умозаключением. И вряд ли Сим мог этого не понимать. Тем не менее он продолжил свою игру: