Леся Флоги – Плейлист Сары (страница 2)

Девушка попрощалась в ответ и поспешила встать с промятого под собой кресла.

Марго покинула здание на закате. Когда небо принимало нежные краски и дарило в ответ миру свои розовые отблески. “Милая, застреваю в сервисе, как закончишь – иди пешком. Ужин на плите. Целую!” – пришло на телефон сообщение от матери. К вечеру температура воздуха стала значительно ниже. И борьба с прохладой заставляла Марго выпускать изо рта облачка пара на протяжении всей дороги до дома. Путь до нужной улицы проходил через стадион бывшей школы. После того, как болезнь стала прогрессировать, Марго перевели на экстерн-обучение, из-за чего она большую часть своей жизни проводила дома, под присмотром обеспокоенной матери. В связи с этими событиями девушка почти забыла и о школьных вечеринках, что устраивал кто-либо из учеников по выходным. Но Марго слыла девушкой-бунтаркой и не раз ускальзывала втайне из дома через окно посреди ночи. Именно резкий запах алкоголя и сигарет на вечеринках не давал Марго покидать своё сознание, из-за чего она могла не переживать и веселиться до самого рассвета. По крайней мере, на один вечер.

Марго была очень общительной и харизматичной, поэтому не могла обходиться без активного общения со сверстниками и всегда искала возможность смотаться из дома со своими друзьями – Майклом Грейзером и Николасом Бертоном – капитаном и вице-капитаном школьной команды по футболу. К несчастью матери, список друзей Марго с самого детства возглавляли мальчишки. С малых лет, как только маленькие девичьи ножки научились самостоятельно бегать по площадке, Марго отдавала предпочтение не куклам и игрушечной кухне, а футбольному мячу и лего-конструктору. К подростковому периоду дочери, после развода с мужем, Элизабет смирилась с ее предпочтениями и наоборот стала поощрять ее выбор. К слову, сами Николас и Майкл явно не видели Марго кем-то больше, чем подругой, так как поведением и внешним видом девушка мало по каким пунктам совпадала с типичным описанием девушек ее лет. Юбки и платья на Марго можно было заметить лишь на праздниках с определенным дресс-кодом, а кудрявые волосы впервые только в этом учебном году отросли ниже подбородка. Флиртовать девушка не умела, скорее, даже не пыталась, а сплетни из уст одноклассниц и разговоры о шоппинге и маникюре мало, чем ее привлекали. Другое дело – новости о школьном матче, на который одним глазком направлялась взглянуть сейчас Марго.

Но, к сожалению, Марго Браун не имела возможности рассказать своим друзьям о своем втором «я», так как еще находилась на лечении и изучении сути ее диссоциации. Или, быть может, просто боялась такими новостями их оттолкнуть.

В сентябре начался новый футбольный сезон. Каждые понедельник, среду и субботу на школьном стадионе проводились тренировки двух школьных футбольных команд. Их время проведения иногда совпадало с окончанием приема у психотерапевта, поэтому Марго, по пути взяв стакан с кофе в небольшой, уже закрывающейся кофейне, перешагнула через согнутые железные прутья забора, чтобы попасть на территорию школы. На стадионе, как обычно, проводилась вечерняя тренировка футбольного матча. Мяч активно переходил от парней в красной форме к парням в белой. В отличии от Марго, Сара ненавидела футбол и подобные виды спорта. По ее мнению, гонять мяч – пустая трата энергии и времени, не более.

– Марго, – окликнул девушку такой задорный знакомый голос.

Это был Майкл Грейзер. Одетый в белоснежную футбольную форму с номером одиннадцать на спине парень трусцой бежал вдоль разделительной линии к скамейке запасных, чтобы перевязать шнурки своих бутс, и помахал девушке в пригласительном жесте.

Марго спустилась по пригорку и через железные ограждения, разделяющие трибуны и скамью, поспешила дать пять своему другу, с которым не виделась несколько дней.

– Привет, Майкл, – поздоровалась Марго.

– И снова ты со своим кофе, как ты вообще засыпаешь после такого огромного стакана каждый раз? – поинтересовался Майкл, насупил брови и нагнулся к своей обуви.

Марго облокотилась на железную перекладину, обхватила двумя ладонями стакан и устремила взгляд на зеленое, освещенное прожекторами, поле.

– Завидуй молча, ведь в отличии от тебя я могу себе позволить не спать до четырех утра посередине недели.

– У меня и без кофе это отлично получается, – ответил Майкл, выпрямился и снова потянулся похлопать девушку по плечу. – Не переборщи с кофеином, а я побежал. – Раздался еле слышный свисток тренера. – Увидимся!

Марго сделала два глотка остывшего кофе, бросила стакан в урну у ворот и поспешила домой, едва успевая на поздний ужин. Подъезд к дому был одиноко покрыт сверкающим при свете луны инеем. Обычно прикрывающей в это время блестящий гравий машины не было видно, а значит, Элизабет пришлось ее оставить на ночь в сервисе.

После того, как отец Марго, мистер Дейн Браун, переехал в Калифорнию со своей новой женой, Элизабет зарылась с головой в работу, периодически проводя за домашними делами и посещениями больницы свои два плавающих выходных. Женщина рано уезжала и поздно возвращалась. Иногда ей удавалось отпроситься пораньше, чтобы отвезти свою дочь на прием к психотерапевту, но чаще Марго и Саре приходилось добираться самостоятельно.

Почти все заработанные деньги Элизабет тратила на лечение дочери. Но несмотря на финансовые трудности, возникшие над головами семьи Браун, Элизабет ощущала себя в безопасности. Дейн до последнего не принимал свою дочь, больше смахивающую на парнишку, а его увлечение алкоголем только усугубляло их семейные отношения. За шестнадцать лет миссис Браун пролила несчитанное количество слез и не раз снимала побои в полицейском участке после ссор с мужем. А когда тот нашел себе любовницу, то и вовсе начал относиться к своей семье как к тяжелой ноше судьбы. Марго все детство терпела к себе и матери такое отношение, пока не нашла способ отыграться. Диссоциация. Марго не успела ощутить ту самую тонкую грань диссоциации и начала воспринимать происходящее с ней так, словно все это происходит с кем-то посторонним. Именно так она защищалась от невыносимых эмоциональных сбоев. Но все зашло слишком далеко, и даже когда Дейн бросил семью и переехал на другой конец света, чрезмерная активация этого механизма в голове Марго привела к диссоциативному расстройству идентичности. Каждая неприятная мелочь, каждое грубое слово и страшные воспоминания из детства отпечатывались в голове Сары, чтобы Марго могла ощущать себя счастливой. Именно поэтому Марго не помнила истинную причину развода ее родителей, создав у себя в голове образ женщины-разлучницы, с которой Дейн переехал в Америку. Она искренне не понимала, почему была вынуждена расти в неполной семье, и почему отец спустя столько лет совместно прожитой жизни предпочел какую-то другую женщину Элизабет. Но Марго точно знала, что ее собственной вины в этом нет и не было. Она всегда скучала по своему отцу, изредка глядя в его зеленые глаза на старых фотографиях, и про себя спрашивала: “Почему ты бросил меня? Почему ты уехал?”. Застывшие зеленые глаза на снимке заискивающе улыбались девушке, оставляя ее без ответа на протяжении стольких лет.

Сара же, в свою очередь, испытывала ненависть к этому человеку и не понимала, почему мать до сих пор хранит на комоде фоторамки с его изображением. В зарисовках Сары Дейн появлялся пару раз в виде ночного монстра, которому девушка перерезала шею своей катаной. Его голова осталась запечатана на листе бумаги под тяжелым берцем “Сары”. Несколько раз всплывающий в голове образ из детства становился причиной причинения вреда здоровью. Затем мигрени, рябь в глазах, картинки в голове, которые могло убрать только лезвие. Прорезая кожу, будто очищая яблоко от шкурки, девушка избавляла мысли от видений. И темнота. А дальше как по сценарию – светлая палата, запах медикаментов и недоумевающая Марго с забинтованными запястьями.

Именно это и стало настоящей причиной раздвоения личности. Из-за детских травм Сара выросла довольно тревожной и педантичной, молчаливой девушкой с дефектами речи. Она была застенчивой, с гордо поднятой головой принимала все удары судьбы на себя, просто потому что не могла сказать: “Мне это не нравится!”, в отличии от Марго. Когда Сара появлялась в школе, она так часто молчала, даже когда ее спрашивали на уроках. И некоторым казалось, что девушка вовсе не умеет разговаривать. Но как только Сара решалась заговорить или ответить, то это ей давалось с трудом. От волнения она практически всегда заикалась. При всем этом для окружающих, знающих Марго, было очень странно наблюдать, как девушка себя всякий раз по-разному ведет. Сегодня она улыбается, сидя за партой, и перекидывается записками со своими друзьями через всю аудиторию. Завтра она закрывается в себе, смотрит на всех исподлобья и избегает каких-либо бесед даже с друзьями.

Она слыла эмоционально-подвижной в школе. Дома она была “трудным подростком, проживающим пубертат”. Элизабет только закатывала глаза, наблюдая за тем, как менялся порядок в комнате дочери: утром там царил хаос, а к вечеру все было аккуратно собрано по полочкам.

Но теперь, после начала терапии, полки Сары в общем шкафу всегда выглядели идеально. Потому что шкаф было решено разделить на две зоны. Полки в зоне Марго отличались от зоны Сары: верхняя одежда была перемешана с домашней, нижним бельем и неглажеными рубашками. Некоторые носки давно потеряли свою пару, а дверца шкафа зачастую отказывалась закрываться из-за свисающих щупалец штанин Марго, норовящих забраться на соседние полки и нарушить там идиллию, созданную Сарой. Ее же одежда была выложена на полках по цветам, всегда глаженная и пахнущая кондиционером для белья. Два разных телефона. На ноутбуке – два профиля. Две зубные щетки, два полотенца, даже разные средства для ухода за собой. В ванной слева на полке баночки стояли ровной шеренгой, от самых высоких до самых низких. В другой части полки хаотично перемешались между собой: как новые гели и лосьоны, так и уже давно запылившиеся баночки. Справа от письменного стола гитара, к которой не имела интереса прикасаться Марго. А под кроватью футбольный мяч, который Сара всегда с презрением заталкивала все глубже. Над столом панно, разделенное на две стороны: слева полароидные снимки в компании Майкла и Ника, какие-то кадры с вечеринок и с тренировок, медали по женскому футболу, открытки и наклейки. Справа записки с нотами, вырезки из журналов из раздела со стихами, пугающие рисунки черной гелевой пастой.