Леся Флоги – Плейлист Сары (страница 4)
– Ладно, мне уже давно пора быть дома, – занервничала Марго, как только увидела на ярком экране мобильника время, что подгоняло числа к десяти. Она поспешила скорее продолжить свой путь, робко помахала парню и напоследок крикнула: – Насчет кофе не парься, ты же не специально. По крайней мере, я на это надеюсь. Может увидимся еще, не переживай сильно насчет игры!
Луи лишь мягко улыбнулся Марго, аскетично поблагодарил, но тоже поспешил вернуться на поле, так как громкие голоса игроков за спиной максимально выражали озлобленность за долгое ожидание. Луи нагнулся, чтобы захватить в замерзшие руки мяч, но вместо него заметил непоколебимо лежащий в траве плеер. Видимо, он принадлежал девушке, и та выронила его из кармана, когда снимала с себя толстовку. Луи уже хотел окликнуть незнакомку, ушедшую домой в одной футболке, но той и след простыл с территории школы. Не придумав ничего другого, Луи засунул плеер с наушниками в карман своих просторных спортивных шорт и побежал с мячом обратно на поле.
– Давай, шевели булками, – крикнул Николас в сторону запоздавшего с подачей мяча Луи.
Парень почувствовал, как наливается кислородом его грудь и вздуваются на шее вены. Но он уже привык к тому, что его без видимой причины топят не только соратники, но и противники, поэтому просто проигнорировал парня в белом и со всей внутренней обидой на мир пнул мяч в центр поля.
– Марго? – с надеждой прокричала вглубь дома Элизабет, когда услышала хлопок входной двери.
Женщина, как обычно, на ночь глядя хозяйничала на светлой кухне, жертвуя крепким сном, чтобы опоздавшая на ужин дочь не оставалась голодной.
– Привет, мам, – поздоровалась Марго, когда вошла на кухню.
Элизабет расслабленно выдохнула, увидев именно ее, а не Сару.
– Ты опоздала и п-п… Почему ты полуголая? На улице не лето, – обеспокоенно поинтересовалась женщина, как только заметила абсолютное отсутствие верхней одежды на своей дочери.
– Представляешь, – начала и улыбнулась в ответ Марго, – я возвращалась домой через стадион с кофе, как в меня прилетел с поля мяч. Я была вынуждена опоздать, потому что нужно было что-то сделать с испачканной толстовкой, – оправдалась своей нелепой ситуацией Марго, лишь бы не слышать от матери нравоучения об очередном опоздании.
Элизабет лишь покачала головой.
– Садись ужинать, героиня. Еще кофе налить?
Темноволосая женщина сжала губы в тонкую, едва заметную полоску и окинула свою дочь таким знакомым взглядом, наполненным надеждой на положительный ответ.
– Мам, – возмутилась Марго, не успев даже присесть за стол. – Я в порядке.
На такую реплику Элизабет только глубоко вздохнула. Действительно, не стоило так цепляться за эго Марго и напаивать ее кофеином, чтобы как можно дольше подавлять в ней личность Сары. Когда Элизабет выяснила после первых бесед с терапевтом, что Сара не переносит вкус и запах кофе, то не переставала наливать его своей дочери на каждый прием пищи. Миссис Спаркс каждый день выпивала по три кружки кофе, от чего весь рабочий кабинет пропах его ароматом. Именно поэтому не удавалось никак вывести Сару на общение. Но после того, как врачи из-за гастрита запретили ей употребление кофеиносодержащих напитков на некоторое время, Сара показала себя при первой возможности. После этого грандиозного открытия Элизабет, словно ошпаренная, донимала Марго и бегала за ней с чайником кофе.
– Прости меня, ты знаешь, как я переживаю, – виноватым голосом пролепетала миссис Браун и положила теплую ладонь на плечо дочери.
Марго отложила в сторону вилку, которой уже намеревалась проткнуть мясо по-французски, и накрыла ладонь матери своей.
– Не беспокойся за меня, я справляюсь.
– Я так люблю тебя, Марго, – ответила Элизабет и невесомо поцеловала дочь в каштановую макушку, что до сих пор пахла клубничным шампунем.
Пальцы ее рук пустились вдоль плеча дочери, затем прошлись по слегка выпуклым порезам на запястье. Марго почувствовала это и осторожно одернула руку.
– И я тебя люблю, мам.
– Я больше всего на свете не хочу, чтобы это повторилось вновь.
– Я тоже, мам… я тоже.
3 – CHVRCHES – Violent Delights
– Луи, а как же ужин? – не удивляясь позднему появлению сына, крикнула миссис Джейд Ансворт на весь дом.
Луи первым делом побежал вверх по лестнице, чтобы остаться наедине с четырьмя стенами. Настроение после тренировки валялось где-то в ногах, полностью растоптанное собственными бутсами. Не было желания даже поужинать в кругу семьи, чтобы хоть как-то зарядиться позитивом. Да, Ансворты следили за тем, чтобы каждый член их семьи был открыт, общителен и оставался примерным семьянином. Луи бы легко справился с этой обязанностью, но ему мешало одно – его частые полеты в розовых облаках. Близкие совершенно не понимали романтики, поэтому Луи и не открывался им полностью за обеденным столом или за семейным просмотром какого-нибудь фильма. Он мог быть самим собой только в четырех стенах своей комнаты их многоуровневой квартиры на окраине Байткастера.
Цветные гирлянды в его комнате кидали на предметы вокруг сначала розовые отблески, затем оранжевые, борясь с вечерней темнотой. А кровать, что Луи никогда не заправлял, приглашала вымотавшегося парня в просторы своих пышных одеял.
Так Луи и поступил. Он рухнул в объятия теплой постели и от усталости промычал в подушки. За тонкой стеной было слышно, как ругаются младшие брат и сестра Луи – Грег и Грейс, – что было не самым редким явлением в этом доме. Возможно, в этот раз они не поделили игрушки или же не смогли найти общее мнение при выборе книжки на ночь. Луи перевернулся на спину, ногами скинул с себя по очереди кроссовки и закинул ноги на кровать. Затем снова глубоко вздохнул и достал из кармана найденный плеер. Луи не спеша надел оба наушника и воспроизвел первую песню из одного из плейлистов. После недолгого ожидания в уши начала проникать мелодия игры на гитаре. Такая медленная, успокаивающая музыка разливалась теплом по всему телу Луи с каждой нотой. И тут он услышал хриплый, мягкий и поразительно сильный голос на записи. Луи удивился, что такой замечательной песни он никогда в жизни не слышал.
Девушка на записи звучала нежно, голос ее был подобен ангельскому пению. Каждая нота завораживала. Взгляд Луи непоколебимо устремился в белый потолок.
– Луи? – не донесся до ушей парня голос вошедшей без приглашения в комнату его средней сестры Мелиссы.
Девушка хихикнула, как только заметила своего брата в наушниках, завороженно прожигающим потолок озадаченным взглядом. На цыпочках девушка подкралась к Луи и резко стянула с него наушники.
– Хэй, – окликнул и подпрыгнул от неожиданности Луи под звонкий смех девушки. – Отдай!
– Ого, – протянула Мелисса, как только вставила наушники в свои уши. – Не знала, что ты любишь песни о безответной любви. Колись, кто она?
– Что?
– Ну, кто она? Девушка, из-за которой ты слушаешь такое. – Мелисса засмеялась, немного послушала песню и протянула обратно предмет своему брату, который все еще пронзал ее недоумевающим взором. – «Твой отказ – один порез, как по струне гитары, но я живу, пока сердце отбивает ритм ударных», – процитировала слова песни девушка.
– С чего ты взяла? Это вообще не мое!
– Луи, ты даешь мне повод для беспокойства. Я должна сказать об этом родителям.
– Мелисса, – крикнул вслед уходящей девушке Луи. – Я нашел этот плеер, честно.
Перед открытой дверью девушка остановилась и повернула голову в сторону брата, от чего ее накрученные длинные локоны поспешно подлетели в воздухе, как пружины. Мелисса знала слабое место Луи – родители.
– Я тебе поверю. Но если я увижу на твоих запястьях хоть одну царапину, то не оставлю это незамеченным для родителей, – пригрозила Мелисса.
Девушка была всего на два года младше Луи, но уже проявляла пристальный интерес к его жизни, чтобы предотвращать глупые поступки брата. К слову, такие поступки можно было пересчитать по пальцам одной руки какого-нибудь фрезеровщика, потерявшего несколько пальцев при неаккуратной работе. Луи был очень спокойным, ответственным, но в то же время рассеянным парнем. Он был старшим среди детей семьи Ансвортов, поэтому, как никто другой, знал, как себя держать в руках. Но не всегда у него это получалось из-за собственных грез. Эмоции брали верх и легко овладевали парнем: он мог расплакаться, затем рассмеяться, после чего снова с безразличным выражением лица продолжить заниматься своими делами. Этим он и отличался от своих домочадцев – вычурных, будто бы выдрессированных на одном поле, сдержанных в проявлении своих эмоций, придерживающихся аристократических взглядов людей.
Когда Мелисса оставила Луи наедине с собой, парень расслабленно выдохнул и задумался: “Неужели эта кудрявая девушка так страдает из-за неразделенной любви, раз нанесла себе такие увечья?” Ведь там, на футбольном поле, раны на руках незнакомки, пропахнувшей кофе и клубникой, ему не показались. Энтузиазм и любопытство сцепили парня своими оковами, и Луи решил, что ему нужно как можно скорее вернуть плеер хозяйке и, может, постараться разузнать, откуда взялись на ее тонких, бледных руках такие не красящие ее линии.