Леся Флоги – Плейлист Сары (страница 1)
Леся Флоги
Плейлист Сары
1 – Stone Sour – Through Glass
Лучи осеннего закатного солнца нагло пробирались через идеально начищенное накануне окно психотерапевтического кабинета больницы английского городка Байткастер. Сквозь толстое стекло они дарили своё последнее в этом году тепло женщине лет шестидесяти. Ее серебряные волосы, цвета естественной седины, атласно блестели на солнце, собранные в скудный пучок на затылке. А ровные плечи вместе с тяжелой врачебной ношей прикрывала ткань белоснежного халата. В руках фарфоровая кружка, полная ягодного чая. И пар его медленно, словно в романтичном танце, поднимался к потолку и игрался в теплых лучах солнца. Из-за количества возрастных морщин и пигментных пятен болезненно худые бледные ноги женщины до самых пят покрывала все та же зеленая юбка с изображением лилий, которую она надевала полгода назад, в день
Уже чуть больше шести месяцев психотерапевт частной клиники “Байткастер Роял Инфирмари” – миссис Оливия Спаркс – вынуждена потягивать из своей кружки различные чаи, ведь старая кофеварка на пришвартованной в углу тумбе все это время не использовалась по назначению, потому что стабильно, дважды в неделю, на протяжении полугода этот кабинет посещала она – семнадцатилетняя Марго Браун – обычная ученица старшей школы, имеющая свои не менее обычные подростковые проблемы, чувства, увлечения. Но было в этой девушке то, что отличало ее от сверстниц. Практически каждый месяц (Марго смеется: “как по будильнику”) она просыпалась в больничной палате, с удивлением оглядывая свои перемотанные свежими бинтами руки. На вопрос врачей «зачем ты это делаешь?» Марго не могла найти ответ. Как бы она старательно не рылась в чертогах памяти, она не помнила момента, когда и с какой целью наносила себе все эти увечья.
Врачи долго думали о том, какую игру затеяла с ними их пациентка. Они не обнаружили в анамнезе заболеваний, вызывающих провалы в памяти, и решили рыть глубже, в психиатрию, пока не наткнулись на подозрение о шизотипическом расстройстве личности. Как сказали бы ее одноклассники: “Шизофреничка!” Но что-то в поведении Марго не давало спокойствия Оливии Спаркс. Однажды, нервно постукивая карандашом по лаковой поверхности своего потертого от времени стола, она сделала сенсационное для клиники заявление.
«Синдром множественной личности» – тем же вечером было выведено черным по белому на главной странице карты болезни.
– У этой девушки раздвоение личности? – спросил тогда у миссис Спаркс главврач, мистер Маккуин. – Я съем свой ботинок, если это окажется правдой!
Ничего не понимающую Марго немедленно направили на обследование, а вскоре и на лечение. И каково было удивление врачей, когда психиатром Оливией Спаркс утвердилось, что личность Марго Браун расщеплена на две идентичности. Мистер Маккуин, конечно же, свои слова не сдержал, но был сильно удивлен наличием такого редкого и спорного случая в их клинике. С тех пор Марго Браун являлась удивительной и особенной пациенткой миссис Спаркс.
Марго правда не помнила обстоятельств, при которых наносила себе вред. Марго не помнила, но помнила Сара – субличность Марго Браун. Сара имела собственную, отдельную от общего сознания память, особенности поведения, предпочтения, и периодически она брала полный контроль над владением телом и разумом.
Мать Марго, миссис Элизабет Браун, худощавая элегантная женщина, была готова из кожи вон лезть, платить докторам любые деньги, лишь бы вернуть свою дочь с одним привычным всем эго. Вернуть Марго, а не Сару. Вероятно, Сара бы уже давно покончила с обеими личностями, если бы на ее появление не влияла непереносимость резких запахов. Редко, но иногда Саре удавалось на время полностью погасить личность Марго глубоко в сознании. Именно поэтому Марго не была в силах оценить каждый свой поступок саморазрушения, когда вновь брала контроль над разумом. Она просто не могла вспомнить информацию, принадлежащую эго Сары. Это определенно превосходило обычную забывчивость и стало началом постоянных посещений кабинета миссис Спаркс.
– Итак, Марго, продолжим, – тихо позвал хрупкий, почти хрустальный, женский голос миссис Спаркс. – Давненько я не общалась с Сарой.
– Я не могу заставить ее появиться сейчас. Я не до конца понимаю, как это делается, – ответила Марго и подняла свой слегка напуганный взор зеленых, будто бы изумрудных глаз на женщину.
Миссис Спаркс, в свою очередь, была непоколебима и не выпускала из рук кружку с чаем, иногда обжигая язык о кипяток. Она оценивала сегодняшнее поведение своей пациентки. Марго же жеманилась, сидя в белом кресле напротив, и потянулась, чтобы собрать волосы в хвост. Ее короткие кудрявые локоны, цвета молочного шоколада, спрятались позади, пока Марго затягивала их резинкой. Рукава растянутой худи скатались, больше не пряча испещренные зажившими порезами руки от чужих взглядов. Но от миссис Спаркс у Марго не было никаких тайн, поэтому, задрав рукава до локтя, девушка сложила руки на собственной груди и в ожидании следующих вопросов уставилась на своего врача.
– Ты носишь плеер с собой? – не заставив долго ждать, спросила женщина.
– Да, но только в дни терапии, – ответила Марго и потянулась в карман толстовки, чтобы достать интересующий миссис Спаркс предмет, перемотанный белыми наушниками. – Последние две недели ничего нового не появлялось. Я не так давно приобрела шумоподавление для нее.
– А она?
– И после этого она не записывает.
– Попробуй начать общаться с ней иным путем, вербально, – посоветовала женщина и нагнулась ближе, чтобы взять в руки музыкальный плеер. После вопросительного взгляда зеленых глаз женщина продолжила: – С помощью письменной речи.
Миссис Спаркс пропустила недовольную ухмылку. В плейлисте действительно не было новых песен уже две недели. И дело не в том, что Марго не слушает новую музыку. Просто этот предмет не принадлежал ей. Плеером пользовалась Сара. Практически не снимая наушники, девушка слушала на повторе собранный ею плейлист, который так и назывался – “Плейлист Сары”. Вдохновленная, собирающая от каждой песни по крупицам себя, узнающая свои прожитые дни в этих строчках, Сара создала второй плейлист и назвала его “Забвение Сары”. И пополняла его девушка песнями, которые сама напевала на диктофон своего телефона, ритмично и достаточно профессионально наигрывая мелодии на своей акустической гитаре.
Сара была очень творческой личностью и, как говорили все кругом, – “она была немного не в себе”. Она проводила ночи за письменным столом, набрасывая в своем личном дневнике затупившимся карандашом тексты, пока те не становились целыми песнями, ее забвением. Она зарисовывала к каждому своему произведению картинки, главной героиней которых делала своего персонажа. Каждая из десяти готовых песен имела свою иллюстрацию, шустро набросанную черной гелевой ручкой, что в совокупности превращались в целую сюжетную историю. Персонаж Сары, как объясняла девушка своему терапевту, – это ее альтернативная версия, в рамках возможного не имеющая права на существование. У графичной девушки всегда были надеты большие накладные наушники, лицо прикрывала черная челка, подстриженная на прямых коротких волосах, а за спиной виднелась катана.
На первой странице с помощью строчек песни Сары можно было разгадать историю всеми покинутой девушки. Она сидела под могучим дубом, тонкими пальцами отрывая от ромашки по лепестку. Цветок застыл навечно на клетчатом листе с тремя лепестками у сердцевины. А позади шла компания сплоченных подростков, не обращающих на “Сару” никакого внимания. Под рисунком виднелась подпись:
Фраза была несколько раз перечеркнута, чуть ли не разорвана стержнем ручки. Сара никому не говорила, что к каждой своей иллюстрации создавала список способов уйти из жизни. С каждой написанной песней она искала вдохновение не только для текстов, но и на очередной пункт в свой список, к которому, сама того не подозревая, была причастна и Марго. Ей было известно только о плейлисте, каждую новую песню которого она заслушивала до дыр. Марго завидовала столь сильному голосу, которым обладала Сара. Для нее было удивительно, как человек, имеющий одно тело, может иметь такие разные навыки, в зависимости от переключения личности. Ведь Сара сама сочиняла и исполняла все эти песни, а у Марго не получалось даже написать четверостишие на уроках литературы, что уж говорить о пении? Но в последнее время Сара по неизвестным причинам перестала оставлять после себя известия в этом предмете, что насторожило всех, кто был знаком с ее личностью. Потому что с ее характером это могло означать лишь одно – затишье перед бурей.
– Никому его не отдавай, с осторожностью носи с собой, – посоветовала напоследок миссис Спаркс и потянулась передать плеер обратно. – Начни вести личный дневник. Один на двоих. Возможно, таким способом мы сможем узнать, что сейчас происходит с Сарой. – Марго понимающе кивнула. – А сейчас пора прощаться, время сеанса подошло к концу. Жду тебя в субботу с новыми вестями. До свидания, Марго.