Лесли Вульф – Послание смерти (страница 20)
— Отлично, — пробормотал Пирсон, — просто замечательно. Мне тебя не победить, так, что ли, Уиннет?
В палату прибежала Мелисса и бросилась прямиком к приборам.
— У вас поднялось давление, дорогуша. Давайте я сделаю вам укол…
— Нет, никаких уколов. Оно само упадет, обещаю.
Медсестра посмотрела на пациентку почти оскорбленно, но под пылающим взглядом той сдалась.
— Даю вам десять минут. Если этот монитор не перестанет пищать, я вызываю доктора Де Паоло.
— Договорились, — согласилась Тесс и повернулась к Пирсону, который едва успел спрятать улыбку. Взгляд у него все еще был суровым и гневным.
— Рад, что ты не одного меня доводишь до белого каления, Уиннет. — Он прочистил горло. — Я подумаю о твоей просьбе, но не обольщайся особо. Я не могу одобрить ничего из того, о чем ты просишь.
— Понимаю, — вздохнула Тесс. — Еще одно: что там с моей служебной проверкой?
— Заседание отложили до твоего возвращения на службу. А пока они продолжат изучать проведенные тобой расследования.
Служебная проверка могла положить конец ее карьере независимо от решения комиссии, что сильно нервировало Тесс. Записи об этом сохранялись в личном деле на протяжении всей службы в ФБР, включая причину проверки, выводы и заключения комиссии. И в будущем факт, что у нее преступники гибли чаще, чем в среднем по Бюро, сам по себе мог спровоцировать новую проверку. А непосредственно сейчас не способствовал повышению по службе. Даже самый высокий процент раскрываемости тут ничем не улучшал положения.
— Да не волнуйся ты так, Уиннет, все будет хорошо, — отреагировал Пирсон, правильно истолковав выражение лица Тесс. — Вся твоя стрельба была оправданной, к этому никаких вопросов нет. Это чистая формальность.
Она заглянула ему в глаза, не скрывая беспокойства:
— Пусть это действительно окажется так!
Двери с шумом раздвинулись, и вошел Мичовски, неся в руках большую коробку с медовым печеньем-хворостом.
— Привет! — сказал он. — Кто хочет сладкого? Угощайтесь, сестра.
— Я все думаю, почему нашим правоохранителям так трудно соблюдать простые правила? Везде написано: приносить еду в послеоперационные палаты запрещено.
Детектив смущенно пожал плечами, но протянул коробку Пирсону, и тот взял печенье.
— Скажи, это была Сара? — спросила Тесс.
— Да, все подтвердилось. Тот же модус операнди, подмена кольца и причина смерти совпадают.
— Мы не успели, — констатировала агент Уиннет. — Надо действовать быстрее. Где ее нашли?
— На верхнем этаже парковки торгового центра, — сообщил детектив, опускаясь на стул.
— Просто торгового центра? Не какого-то конкретного? Никакой связи с чем-нибудь?
— Да нет, в этом центре она видела мужчину с веревкой, и отсюда же ее похитили. У нас есть модель.
— У нас их две, — ответила Тесс. Она отрегулировала кровать, чтобы сесть повыше, слегка скривившись, когда изголовье пришло в движение.
— Тебе больно? — спросил Мичовски.
— Я не принимаю таблетки. Все нормально. Не надо переживать за меня, давай лучше переживать за Кэтрин Нельсон. Может, еще не все потеряно.
— Так ты говоришь, две модели?
— Первая — он привозит их туда, откуда похитил. Вторая — он похищает их там, где демонстрировал свое послание смерти. Или одно, или другое. Но некоторые жертвы видели его в разных местах, так?
Мичовски, нахмурившись, сверился с записями:
— Да, Лиза Траск заметила его сначала на парковке около работы, а потом рядом с домом. Но исчезла она, когда вышла от парикмахера.
Тесс подперла подбородок кулаком и прикусила в задумчивости губу.
— Я все же думаю, что место, где они получали послание смерти, релевантно. Оно имеет ключевое значение для мотива преступника. Несмотря на то, что Лизу похитили вовсе не оттуда, — она прикусила ноготь и продолжила: — Но… так ли мы в этом уверены? А что, если Лиза вернулась на офисную парковку после посещения салона? Это всего лишь догадка, но мне хотелось бы ее проверить.
— Тебе явно лучше. Ты снова ни на йоту не доверяешь тому, что нам удалось обнаружить, — вздохнул Мичовски. — Я попрошу ее работодателя предоставить нам записи камер наблюдения.
— Спасибо! Я, конечно же, могу ошибаться.
— Мы отрабатываем окружение жертвы. Уже встретились с семьей Лизы и с некоторыми ее знакомыми. Пусто. Фраделла прорабатывает дальние связи, изучает каждую строчку в банковских выписках и по кредиткам всех известных нам жертв, пытаясь обнаружить что-либо общее.
— Включите сюда мужей. Я тоже допускаю, что жертвы каким-либо образом проводили вместе время, а мужья оплачивали расходы.
— Сделаем. Когда будет готов анализ ДНК?
— Сегодня. Кто знает, вдруг нам повезет. Это было бы здорово. Нашлись бы оба анализа ДНК в Объединенной системе данных, нам бы осталось только взять их, и все — конец истории. И Кэтрин успели бы спасти.
— Да ладно! — криво ухмыльнулся детектив. — С тобой такое случалось когда-нибудь? Чтобы вот так повезло?
— Нет, никогда, — признала Тесс с печальным вздохом. — Ты прав, давайте не будем мечтать. Лучше проверьте Кэтрин по всем направлениям. Обставим их хотя бы на этот раз!
— Хорошо, — Мичовски поднялся и медленно пошел к двери. — Увидимся позже, Уиннет.
— Я позвоню, когда придет ответ по ДНК, — пообещала она, помахала коллеге на прощание и переключилась на Пирсона, молча слушавшего разговор.
— У нас есть две жертвы и одна пропавшая без вести, Кэтрин Нельсон. По совпадению, она работает здесь, в этой больнице, — пояснила Тесс. — На жертвах обнаружено два типа ДНК двух подозреваемых: душителя и насильника. Кстати, благодарю за разрешение на проведение анализов. Если действовать быстро, есть шанс спасти ее. Мы опоздали с Сарой, но, может быть, успеем спасти Кэтрин.
Пирсон кивнул, но ничего не сказал. Он подошел к двери и отодвинул ее.
— Береги себя, Уиннет.
24. Завтрак
Стейси Родригес любила устроиться на барном стуле за кухонным островом с чашкой свежесваренного кофе и, вдыхая его дивный аромат, наблюдать, как ее жена Рената хлопочет, собирая их маленьких дочек. Стейси не смогла бы стать такой прекрасной матерью, как Рената, которая выносила близняшек после ЭКО и, когда на седьмой неделе беременности им сообщили о близнецах, расплакалась от радости. Стейси не возражала, но у нее не вызывала восторга вся эта затея, включая ЭКО. Рената хотела детей. Более того, мечтала стать полноценной матерью и была согласна на экстракорпоральное оплодотворение, хотя многие однополые пары предпочитают усыновление.
И слава богу, потому что Стейси не имела ни малейшего желания предоставлять свое тело в качестве сосуда для продолжения рода, учитывая все сопряженные с этим побочные эффекты — от лишнего веса до послеродовой депрессии. Ей даже не пришлось ничего говорить, потому что Рената хотела забеременеть, хотела испытать «настоящее материнство», как она это называла. Это случилось два года назад, а выглядела подруга Стейси по-прежнему шикарно: ни полноты, ни депрессии, только счастливое сияние. Рената была создана для того, чтобы стать матерью.
Стейси предпочитала со стороны наблюдать за проявлениями родительской любви. Она исполняла семейный долг, но не разделяла энтузиазма жены, меняя подгузники или стряпая. Хозяйство хозяйством, но порой ей хотелось побыстрей вернуться на работу, где она могла заняться базами данных и компьютерными кодами, а не возиться с какашками и слюнями.
Близнецов вынашивала Рената, но по какой-то прихоти природы от депрессии страдала Стейси. В ее случае, так как рожала не она, она называла свое состояние «послеродовой ипохондрией» и предпочитала помалкивать об этом. Ведь Рената заслужила все радости материнства, и несправедливо заставлять ее переживать.
Стейси нравилось смотреть, как Рената ухаживает за детьми. Всякий раз вытирая слюни, меняя подгузники и шепча девочкам ласковые слова, она излучала блаженство. Все трое воплощали собой образ гармонии, безмятежности семейной жизни. Стейси не могла сдержать улыбки.
— Что ты улыбаешься? — игриво спросила Рената. — Получаешь удовольствие, глядя на нас?
Стейси ухмыльнулась. Ее жена не целиком ушла в материнство, в ней еще горел огонь сексуальности, горячий, как расплавленная лава.
— Вчерашний вечер удался, согласна? — спросила Рената. — Мне понравился тот дворик.
— Ага, — согласилась Стейси. — Сырные палочки они готовят отменно.
— Хорошо, что можно было взять с собой девочек и не пришлось ловить на себе осуждающие взгляды в зале ресторана. Лучше уж жара, чем намеки типа «зачем вы притащили сюда своих детей и не лучше бы им замолчать».
— Не все так уж плохо, Рената!
— Да нет. Может, ты и не замечаешь или тебе хватает ума не обращать на все это внимания, но я кожей ощущаю это их презрение, это унизительное чувство превосходства, словно они сами никогда не были детьми и не раздражали окружающих.
Стейси отхлебнула кофе и сочла за благоразумное воздержаться от комментариев. Ренату, натуру чувствительную, всегда волновало, что о ней думают. Может, это было следствием ее профессиональной подготовки: она работала турагентом в крупной корпорации и отвечала за заказ авиабилетов. А может, Рената утратила привычку не обращать внимания на посторонних после того, как начала сидеть с близнецами и трудиться дома. Ежедневная притирка к коллегам в офисе помогает выработать определенный иммунитет.