Лесли Вульф – Послание смерти (страница 18)
— Я глубоко сочувствую вашей утрате, мистер Томас. Но нам нужна информация. Что вы можете рассказать о Саре? Все, чем вы не делились ни с кем, даже то, что не рассказали детективу Бьюкенен на прошлой неделе.
— Она… была расстроена. После рождения Челси у нее началась депрессия. Но я не думал, что это важно.
Фраделла нахмурился, и Мэтью быстро уточнил:
— Челси — наша дочка, ей четыре года. После ее рождения моя жена очень изменилась. Я не знаю почему, и сама она тоже не понимала этого. Но часто повторяла, что ее жизнь кончилась. В какой-то момент Сара пристрастилась к выпивке, — добавил он неуверенно. Скорее всего, ему было неловко раскрывать этот факт из жизни жены. — Но она сильная. Она боролась несколько месяцев и с тех пор больше не пила.
— У нее были проблемы на службе?
— Нет, Сара любила свою профессию. Ей было важно осознавать, что она помогает людям. Она была менеджером по персоналу, нанимала внештатников, находила людям работу. — Он отвернулся, пряча глаза. — Плохо ей было тут, дома. Я, как мог, старался это исправить, помочь ей. Но у меня не получилось. — Он недолго помолчал, затем продолжил: — Поймите меня правильно, она любила Челси, но… она была несчастна.
— В момент своего исчезновения ваша жена носила обручальное кольцо? — спросил Мичовски.
— Она никогда его не снимала.
— Как оно выглядит?
— Завиток с двумя бриллиантами в платине, напоминает символ инь-ян. Мне оно было не совсем по карману, но я никогда не жалел, что купил его. Сара не снимала его с того дня, когда я сделал ей предложение шесть лет назад.
— Не припомните, не было ли у нее… недоброжелателей? Может, раздоры с подругами?.. — в беседу вступил Фраделла.
— Нет, ничего такого не припоминаю. — Томас прочистил горло и отпил воды из стакана. — Как она погибла?
Детективы переглянулись. Им нечем было смягчить правду, утешить скорбящего мужчину. Нечем… Разве что одна маленькая ложь во спасение…
— Она умерла быстро, мистер Томас.
Мэтью молча кивнул два раза, не отводя от пола глаз, полных слез. Он взглянул на Мичовски, и тот увидел всю глубину его страданий.
— Как я скажу дочери, что ее мама никогда не вернется домой?..
21. Одна
Кэтрин не открывала глаз, боясь смотреть в страшное окно. После того как они убили Сару, она оставалась неподвижной. Забившись в угол, молодая женщина сидела, обхватив колени руками. Все тело затекло, за исключением челюсти, саднившей там, куда приложился кулак убийцы.
Разумом она понимала, что в произошедшем нет никакой ее вины. Их похитили убийцы, а убийцы убивают. Кэтрин ничего не могла поделать. И все же ей не давала покоя, разрывала сердце, словно кинжалом, мысль, что Сара погибла из-за ее отказа подчиниться, ее упрямого и безрассудного неповиновения.
Кэтрин преследовал образ Сары, испускающей свой последний вздох, и она боялась вновь заглянуть в окно. Там ли еще труп? Горит ли свет в той комнате? Увидит ли она Сару еще раз?
Усилием воли она медленно подняла распухшие веки и сощурилась на ярком люминесцентном свете. Вид пустой комнаты делал только более зримым отсутствие соседки, оно стало более осязаемым, более невыносимым.
Кэтрин собрала все свое мужество и поднялась. Голова кружилась, ноги подкашивались. Затем она решилась посмотреть в сторону окна. Там снова было темно, а вместе со светом исчезли и все свидетельства произошедшего. Оставалось ли там тело Сары? Этот навязчивый вопрос вертелся в ее усталом мозгу, а ответа на него не было…
Ей казалось, что она сходит с ума. В данных обстоятельствах, подсказывала ее медицинская подготовка, это вполне вероятно. У каждого своя критическая точка, точка невозврата, достигнув которой ты уже не можешь вернуться к прежней жизни, потому что травма становится неизлечимой. Она слишком хорошо это знала, но пока тьма не поглотила ее, хотела кое-что увидеть.
Опираясь на мебель и унимая тошноту, она сделала несколько шагов к стене. Добравшись наконец до кровати, встала на колени и посмотрела на выцарапанные на стене имена. Она искала имя Сары и нашла его:
Кэтрин потрогала надпись дрожащими пальцами, и по ее щеке прокатилась обжигающая слеза. Они были ровесницами… но как же мало она знала о Саре! Погрузившись в собственное отчаяние, не удосужилась получше познакомиться с сокамерницей. И эта возможность теперь утрачена навсегда.
Она огляделась и обнаружила пенни. Взяв монетку в руки, Кэтрин увидела на ней следы штукатурки. Этим орудием Сара и, наверное, многие девушки до нее воспользовались, чтобы оставить свои имена на этой стене памяти. Пора и ей написать тут свое имя. Когда-нибудь похитивших их мерзавцев схватят, и сюда придут толпы полицейских в поисках улик. Если ее тело все еще не найдут, пусть близкие хотя бы узнают, как она погибла.
Ей было странно думать о себе как о мертвом теле. Абсурд. Жуть.
Да, ей оставалось сделать только это. Перед тем, как ее убьют.
Дрожащей рукой, содрогаясь всем своим существом, Кэтрин принялась выцарапывать букву за буквой на сероватой штукатурке прямо под именем Сары:
22. План наступления
Мелисса проснулась оттого, что Дерек ворвался в комнату. Она заснула внизу на диване, не желая возвращаться в супружескую постель. Она просто не нашла в себе сил лечь на кровать после всего, что произошло. Да и вообще сомневалась, что когда-нибудь снова окажется в этой постели.
— Вот ты где! — произнес муж вместо приветствия, бросив на нее осуждающий взгляд.
— Никак не могла заснуть, — ответила Мелисса как ни в чем не бывало. — Ворочалась полночи, не хотела тебя разбудить.
Он ничего не ответил, а она удивилась самой себе: когда это она научилась так умело лгать — без запинки, прямо в глаза?
Дерек схватил кружку-термос, наполнил ее до краев свежим кофе и ушел, пробормотав что-то себе под нос, перед тем как захлопнуть дверь.
Она выдохнула.
Было раннее утро, до начала работы оставалось еще много времени. Она помедлила, лежа на диване и обдумывая, как поведет себя вечером, а потом и следующим вечером. На этот раз она обманом оправдалась за проведенную на диване ночь, но что будет дальше? Может, ей стоит поменяться сменами, взять подряд несколько ночных дежурств, пока все не… все не — что? На что она рассчитывает?
Смирившись с тем, что выхода она пока не видит, Мелисса поднялась наверх в ванную при спальне и быстро приняла душ. Когда она разделась перед хорошо освещенным зеркалом, у нее перехватило дух. С обеих сторон на бедрах, в тех местах, где он держал ее, чтобы она не вырывалась, виднелись сине-черные кровоподтеки. С внутренней стороны, там, где он раздвигал ее бедра, кожа тоже была покрыта синяками и саднила. Пристыженная и расстроенная, Мелисса закрыла глаза, чтобы не видеть своего отражения.
Надежды больше не осталось. Все кончено. Ее браку пришел конец.
Она собиралась машинально, размышляя о том, что может произойти во время развода. Как Дерек отреагирует, когда она скажет ему, что хочет развестись? Он, судя по всему, склонен к насилию, и она не понимала, когда же на них навалилась эта напасть. Чего ей теперь ожидать?
Мелисса слышала, что некоторые мужчины не уступают опеку над детьми, только чтобы отомстить бывшей жене. Перспектива потерять Чарли приводила ее в ужас. Дерек зарабатывал больше и не останавливался ни перед чем, если чего-то добивался. Он часто бывал безжалостен. Он был непредсказуем и опасен.
Внезапно Мелиссу словно окатило холодной водой, пришла ясность: ничего она ему не скажет, притворится, что все в порядке. Даже ляжет с ним в одну постель. И не раскроет карт, пока не убедится, что опека достанется ей бесспорно и безусловно.
Она схватила сумочку и ключи от машины и, выйдя из дома на подъездную дорожку, замерла. Ей стало стыдно — сосед собирал мусор, разбросанный по дорожке и по обеим лужайкам.
— Доброе утро, — бодро приветствовал ее мужчина, помахав коробкой из-под пиццы. — Ветром перевернуло баки, а мусоровоз сюда еще не добрался.
Мелисса добежала до машины, бросила сумочку на переднее сиденье и выхватила коробку у него из рук.
— Давайте помогу. А вообще-то, может, я сама все сделаю? — предложила она, глядя куда-то в сторону.
— Не-а, нет нужды. Вам надо на работу, а мне все равно делать нечего, — ответил сосед.
У него был мягкий успокаивающий голос, он по-доброму улыбался ей. Он был симпатичным, сдержанным, с хорошими манерами.
— Ой, спасибо вам большое, Брайан, но это я должна собрать все. Это мой мусор, в конце концов.
Он засмеялся:
— Ну, если вы не собираетесь обвинить меня в незаконном присвоении имущества, я намерен довести начатое до конца. И кстати, меня зовут Райан. Райан Стаффорд.
У Мелиссы вспыхнули щеки.
— Простите, пожалуйста, я…
Запинаясь, она протянула соседу руку.
— Ничего, — ответил он и тепло пожал ее руку. — Вы ведь Мелисса?
— Да, Мелисса Хендерсон, но друзья зовут меня Мел.
— Рад познакомиться с вами официально, Мелисса. Я уверен, мне под силу произнести все три слога вашего прекрасного имени, Мелисса. Теперь, когда мы пожали друг другу наши грязные руки, — с улыбкой сказал он, — примите, пожалуйста, мою помощь.
Покраснев от смущения, Мелисса нахмурилась.