Лесли Веддер – Костяное веретено (страница 13)

Ей почти удалось себя в этом убедить, когда впереди показался знакомый кривой силуэт башни, строения столь высокого, что оно даже затмевало качающиеся сосны.

Наверное, хорошо, что Письмовник забрался так далеко в лес, решила Фи, соседи жаловались бы на его эстетический вкус. Дом являл собой странное сочетание деревенского сруба и величавой каменной башни. Та сама по себе была произведением искусства, с каждым этажом она расширялась, верхушка казалась удивительно тяжелой. На третьем этаже была устроена круглая мастерская. С конической крыши курился тонкий серый дымок. Значит, Письмовник дома.

Фи перепрыгнула через невысокую, до колена, деревянную изгородь, испугав пару оленей, которые жевали горох с грядок у дома. Письмовник был убежденным вегетарианцем, и местное зверье вовсю угощалось в его заросшем саду. Фи помнила, как играла здесь в детстве: она гонялась по двору за кроликами, пока родители советовались с колдуном.

При мысли о семье Фи сжала рукой знак Бабочки и поборола волну горечи. В ту пору она еще не знала, насколько опасно для Письмовника обитать в приграничье, где охотники на ведьм с каждым годом все больше наглели.

Большинство чародеев Дарфелла оставались в столице, далеко за пределами деятельности охотников, или уезжали в шумные порты Писарра — там людей с подобными талантами привечали охотнее.

На дубовой двери жилища Письмовника были вырезаны чернильница и длинное перо. Как всегда, не заперто. Фи толкнула створку.

— Привет! — крикнула она.

— Эгей! — послышался голос.

Фи шагнула внутрь. За порогом пространство было обустроено как одна большая комната, которая просматривалась вся сразу: маленькая кухня, светлая от пыли, разноцветные тканые коврики на каменном полу и очень знакомая фигура за кухонным столом, накрытым по меньшей мере на троих.

— Письмовник сказал, ты скоро явишься, — пробубнила Шейн с набитым ртом. — А то я хотела отправиться на поиски.

Под ноги наемница придвинула ящик с дровами и выглядела до крайности довольной собой. В конце стола возвышалась шляпа Фи.

— Я за тебя волновалась, — закончила Шейн, когда ей наконец удалось проглотить то, что она жевала.

— Да уж, — пробормотала Фи, глядя на тарелку с горкой ломтиков дыни и свежей клубникой. Она надеялась на встречу с Шейн, но при виде напарницы, поглощающей печенье, густо намазанное джемом, Фи подумала, что несколько иначе представляла себе их воссоединение. — Как ты очутилась здесь раньше меня?

Шейн осталась на другом берегу озера. Ее путь должен был занять больше времени.

Северянка с усмешкой облизала палец.

— Повезло раздобыть лошадей.

Похоже, за ее словами таилась какая-то история — из тех, что Фи наверняка не хочет слышать, — однако это подождет. Как и пустой желудок. Фи тоскливо посмотрела на стол, но все же опомнилась.

— Мне нужен Письмовник. Он здесь?

Шейн ткнула пальцем в сторону витой лестницы, которая вела в башню.

— Кажется, он там что-то сжигает, — сказала она, потом спохватилась, торопливо вытерла руки об рубашку и взяла что-то со стола. — Эй… тут для тебя послание. От твоих родителей. А чего это Письмовник получает твою почту?

— Открывала? — сердито спросила Фи, в груди ее все сжалось от гнева. Она подскочила к столу, выхватила письмо, сложив конверт вместе со сломанной печатью, и сунула в карман.

— Да ты не волнуйся. Там одна скука смертная, я уже все забыла, — отмахнулась Шейн, словно это могло хоть сколько-нибудь сгладить ее полную невоспитанность.

— В будущем изволь избавить себя от унылого чтива и не ройся в моих вещах! — огрызнулась Фи.

Брови Шейн взлетели вверх, и Ненроа мысленно выругалась. Разозлившись, она показала больше, чем хотела. С усилием Фи сделала глубокий вдох.

— Спасибо, что не придала внимания.

Она уже пошла было к лестнице, но задержалась, положив руку на спинку стула Шейн.

— Ты со мной в озере никого не видела?

— Странный вопрос, — сморщила нос наемница.

Будто Фи этого не знала! Она потянула за косу, спутанную узлом на затылке Шейн.

— Я серьезно!

— Ладно… — проворчала северянка. — Нет, я никого не видела. Была странная вспышка света, потом ты вынырнула. С тобой точно все хорошо? — Она откинулась на спинку стула, пригвоздив Фи взглядом.

— Посмотрим.

Филоре без предупреждения отпустила стул Шейн, та едва не опрокинулась, разразившись проклятиями. Фи с ухмылкой направилась по высоким ступеням винтовой лестницы в башню.

Перед дверью мастерской на верхнем этаже она остановилась.

В круглом помещении повсюду царили стопки бумаг. Свернутые пачки листов кремового цвета были прислонены к стенам, на трех небольших письменных столах были расставлены всевозможные чернила и лежали все письменные принадлежности, какие только можно вообразить, — длинные перья хищных птиц соседствовали с короткими белыми перышками и шелухой сухого тростника.

На сером оловянном блюде валялись короткие угольные палочки. У дальней стены изящная винтовая лестница спиралью поднималась к люку на крышу. Весь пол покрывали наложенные друг на друга листы бумаги: на некоторых были странные символы, на других — плавные магические строки, Фи их узнала. Как большинство чародеев, Письмовник творил магию с помощью посредника — выводил замысловатые заклинания. Скромные пожелания, как назвал их колдун, когда впервые рассказывал о своих способностях Фи — девчушке с широко распахнутыми глазами в огромной мастерской, полной шелестящих листов бумаги и перьев.

Ей хотелось, чтоб Письмовник владел могущественными чарами, как в старых сказках. Он опустился на колени и улыбнулся. «Магия во всем, — сказал колдун, — в растениях, в животных, даже в людях. У чародеев ее просто немного больше, чем у остальных. Заклинания позволяют использовать эту природную магию для каких-то задач, но чем сильнее чары, тем выше риск непредвиденных последствий. Моя магия лучше всего справляется со скромными пожеланиями — заклинаниями-оберегами от болезней, для защиты от темных чар или просто чтобы все в саду цвело. Скромные пожелания».

Фи вошла в дверь, покосившись на бумажные фонарики ручной работы, которые свисали с потолка. Письмовник стоял у жаровни в центре комнаты, одетый в свою обычную белую мантию с серебристым поясом. На плечо свисала длинная прядь седых волос, перевитая голубой лентой со звенящим серебряным колокольчиком. Чародей держал горящие бумаги. Наклонившись, он подул на скрученные рулоном листы — огонь вспыхнул, вихрем поднялся пепел. Красные искры и обгоревшие клочки бумаги взметнулись вверх и вместе с дымом вылетели в трубу.

— Филоре, ты пришла постоять у порога и рассмотреть меня? — поинтересовался Письмовник, даже не повернувшись.

«Как он это делает?» — гадала Фи. Сколько бы чародей ни рассуждал о скромных пожеланиях, она давно подозревала, что тот способен на большее.

Фи смущенно откашлялась.

— Я не хотела мешать.

— Я уже закончил, — сказал хозяин, стряхивая пепел с ладоней и поворачиваясь к гостье.

Бледное лицо выглядело доброжелательным, он с мягкой улыбкой смотрел на Фи; хрустальная серьга поблескивала на свету.

Ненроа все утро думала о том, с чего же начать свой рассказ. Но в итоге ей и не пришлось ничего говорить. Письмовник подошел к ней, глаза его удивленно распахнулись, он осторожно взял ее за руку, а потом раскрыл ладонь и увидел красный след, что вился на кончике ее пальца, словно нить.

— Это могущественные чары, — прошептал колдун и резко поднял взгляд на Фи, серьга его задрожала. — Во что ты ввязалась, милая?

Фи будто окаменела. Именно этого она не хотела слышать. Лучше бы Шейн и Письмовник просто над ней посмеялись, как бы это ни было унизительно! Она так надеялась, что все это ей привиделось. Фи постаралась успокоить нервы, что грозили захлестнуть с головой. Паника сейчас ничем не поможет. Нужно взять себя в руки.

— В одном старом замке я уколола палец костяным веретеном…

— Веретеном принца Шиповника. — Письмовник крепче стиснул ее руку.

— Наверное, да, — безжизненно согласилась Фи, заглянув в голубые глаза. — Знаю, это кажется невероятным, но вроде бы я видела его… Это что-то вроде проклятия?

Когда она произносила эти слова, левую руку Фи, которая была отмечена знаком Бабочки, пронзила боль. Насколько надо быть невезучей, чтобы оказаться проклятой дважды?

Письмовник вздохнул.

— Это не проклятие, Филоре, — сказал он, беря ее ладонь в свои руки. — Это то, на что все эти годы надеялись мы, потомки чародеев Андара. Это означает, что тебе суждено разбудить принца Шиповника.

— Мне? Не может быть! — Фи отпрянула, выхватывая руку. — И все из-за того, что я неосторожно обращалась с веретеном?

— Это веретено то же самое, о которое укололся принц, на него было наложено особенное заклинание, — поджал губы Письмовник. — Если ты видела принца Розоцвета, сомнений нет. Ты избранная.

— Нет! — запротестовала Фи и принялась с усилием тереть палец о брюки, будто нить могла исчезнуть. Когда-то она все бы отдала, чтобы самой стать частью истории, которую изучала, и увидеть своими глазами королевство Андар. Но как Фи могла спасти принца от проклятия, если сама не в силах от него избавиться? — Я не хочу!

Письмовник сочувственно на нее посмотрел.

— Вряд ли от этого что-то зависит, милая, — негромко сказал он.

— И все? Готово? Вот так просто? — Фи щелкнула пальцами. — Теперь я разбужу его поцелуем настоящей любви?