Лесли Веддер – Костяное веретено (страница 15)
Еще в свою бытность кладоискательницей Фи пару раз думала попытать счастья — и не ради авантюрной затеи снять проклятие, а из-за книг и потрясающих исторических находок, которые должны были сохраниться в заброшенном замке. В конце концов она решила, что это слишком опасно, — а ведь тогда Ненроа часто шла на риск во имя острых ощущений.
Брови принца сошлись в одну линию.
— Сколько именно я уже сплю?
— Сто лет, — откликнулась Фи и тут же пожалела, что немного не приукрасила: Шиповник так зажмурился, будто она врезала ему по лицу.
— Мне и правда казалось, что прошло много времени, — прошептал он. — Я знал, это были долгие годы. Но сто лет?.. — Шиповник поджал губы.
— Мне жаль, — чуть слышно сказала Фи.
Ей тяжело было смотреть на принца: слишком знакомым стало выражение его лица. Такое же было и у нее в ту ночь, когда ей пришлось под проливным дождем добираться до башни Письмовника. Она стояла у него на пороге растрепанная и промокшая до нитки, обреченная на проклятие, у нее ничего не осталось и некуда было пойти. Такое же лицо смотрело на Фи из зеркала, когда она отчаянно искала способ избавиться от метки Бабочки.
Будто начало поучительной сказки, которая плохо заканчивается для всех.
— Мне жаль, — решительнее повторила Фи. — Но я не та, кто может тебя спасти. Ты должен выбрать кого-то другого.
Из синих глаз принца пропала игривая искра. В свете пламени, что отбрасывало на его лицо странные тени, он казался смертельно серьезным.
— Это невозможно. Я тебя не выбирал — выбрало веретено. Мы связаны его магией.
Шиповник отошел на другую сторону жаровни, протянул к огню руку, и Фи увидела, что по среднему пальцу струится кровь. Но потом она поняла: у него нет никакой раны, это та же красная отметина, что и у нее самой. В неровном свете она будто мерцала.
— Мы связаны, Фи, — сказал принц, и она вздрогнула, впервые услышав свое имя из его уст. — В тот миг, когда ты проколола палец, заклятие беспробудного сна, что все эти годы сковывало меня своей властью, немного ослабло. Вот почему я сейчас здесь. Но веретено принадлежит другой ведьме — той, что преследовала меня в кошмарах и разрушила мое королевство. Она тоже должна была почувствовать, что в ее веретене пробудилась магия.
У Фи пересохло во рту.
— Великая ведьма, которая предала королей Андара.
Пламя в жаровне затрепетало и погасло, будто его задушил порыв холодного ветра. О злодейке Пряхе слагали бесчисленные легенды, ею пугали детей. Бежавшие из Андара рассказывали о ее гибельной власти: что она может управлять трупами животных, отнять жизнь чародея своими золотыми нитями, что летает на стае ворон — они ее шпионы и фамильяры. А самое главное — она была почти бессмертна. Столетие назад Пряха исчезла в руинах Андара, и некоторые осмеливались надеяться, что это к лучшему. Но вдруг все это время ведьма просто скрывалась в павшем королевстве, выжидая своего часа?
Впервые Фи ощутила страх. У башни Письмовника на деревьях сидели птицы — обычные ли это сойки и малиновки или нечто более грозное под их личиной? Фи только и помнила взмах темных крыльев.
— Она будет искать меня, — сказал Шиповник. — И тебя — как девушку, которой суждено разрушить чары. Единственный наш шанс — снять заклятие до того, как она нас найдет.
— Говоришь, у меня нет выбора… — Слова гулко отдавались у нее в ушах.
Фи хотелось спорить, пока не найдется лазейка, но она слишком часто имела дело с магией и понимала: ее нет. А раз нет выхода, значит, нужно покончить с этим как можно скорее.
— Тогда я направляюсь в Андар.
— Я буду все время рядом, — пообещал Шиповник.
Фи предпочла бы обойтись без него.
— Может, мы просто встретимся на месте? — с надеждой предложила она.
— И ты лишишь меня возможности узнать тебя получше? — Шиповник снова немного повеселел. — Ты ведь, как-никак, собираешься меня поцеловать. Кстати, это будет мой первый поцелуй.
Фи бросила на него взгляд, вспоминая события в озере. Шиповник рассмеялся, словно подумал о том же.
— Мой настоящий первый поцелуй. Кроме того, это судьба. Я годами —
— В судьбу я тоже не верю, — отрезала Фи, подавив легкую дрожь, которая прокатилась по спине.
Она уже поняла: принц — ловелас, и злилась на себя, что позволила ему себя задеть.
Шиповник изогнул губы в странной полуулыбке.
— Ты не веришь в судьбу, не веришь в любовь с первого взгляда. А во что ты веришь?
Фи прикусила губу, пока не ляпнула то, о чем потом пожалеет, — не щадя чувства принца, просто боясь признаться, что когда-то верила во все это, пока ее веру не разбил юноша, почти такой же прекрасный, как Шиповник Розоцвет. Больше подобной ошибки она не допустит.
— Ясно, — кивнул принц, когда Фи не ответила. Склонив голову, он шагнул к ней. — Тогда придется убедить тебя, правда? Убедить, что любовь и судьба существуют.
Внезапно он вдруг снова превратился в того парня из озера — загадочного и ослепительного; Шиповник подошел так близко, что аромат роз едва не задушил Фи.
— Если я прав и мы с тобой
— Похоже, в любом случае у меня нет вариантов.
— Ну, ничего дороже любви принца я предложить не могу, — пошутил Шиповник. — Но в награду за спасение я подарю тебе любое сокровище Андара, какое ты пожелаешь.
Возможности были безграничны. Наверное, Шиповник воображал, что Фи потребует бесценных украшений или золота, но она могла попросить редкую книгу заклинаний какого-нибудь тайного магического ордена, о которых упоминалось лишь в древних сказках, или легендарную «Историю Андара» в кожаном переплете. Говорят, в ней сорок томов. Или еще лучше… магический предмет, который поможет разрушить проклятие и снять метку Бабочки.
Фи еще помнила последнюю страницу в своей книге сказок: под голубым небом высится белоснежный замок, окруженный розами. «В тот день, когда заклятие будет разрушено, Терновый лес рассыплется в пыль, которую словно песок унесет ветер, жители замка очнутся от зачарованного сна и восстановят древнее королевство чародеев». Неизвестно, что из этого случится на самом деле, а что — лишь выдача желаемого за действительное. Но если легенда о Шиповнике Розоцвете гласила правду, может, и остальное сбудется.
— Так мне всего-то и нужно поцеловать тебя, и тогда целое королевство вернется к жизни? — спросила Фи.
— Боюсь, над этим не властны даже твои очаровательные губы, — подмигнул ей принц. — Освободить мое королевство можно, лишь по-настоящему уничтожив Пряху. Но прежде чем замок погрузился в сон, Великие ведьмы старались одолеть ее. Разрушь проклятие, и сердце Андара забьется вновь — все ведьмы сбросят оковы сна и примут бой, а там не за горами и поражение Пряхи. И все начнется с тебя, Фи. — Принц выпрямился и наградил ее кривой улыбкой, сложив руки за спиной. — Решись на это ради спасения королевства или сокровищ… Или чтобы доказать мне, как я ошибаюсь насчет судьбы.
Фи прикусила губу.
— А как насчет всего вышеперечисленного? — язвительно поинтересовалась она.
Фи поклялась больше никогда не влюбляться. Пускай принц красив и считает себя неотразимым — пусть он даже окажется могущественным чародеем, — Фи больше не полагалась на решения сердца. Только на свой ум.
— Да уж, работы мне тут хватит, — улыбнулся Шиповник. — Увы, мои силы на исходе. Но я буду рядом.
— Что это значит? — У Фи мелькнуло нехорошее подозрение.
Принц пожал плечами.
— Отныне мы связаны. Когда ты будешь бодрствовать, я смогу тебе являться. Или тебя, спящую, занесет в
Фи отмахнулась от предчувствий. Что бы ни говорил Шиповник о судьбе, она отказывалась верить в незримые силы, которые повелевают людьми против их воли. Филоре сама будет принимать решения, нужно лишь
Глава 7. Шейн
Откинувшись на стуле, Шейн сидела за столом и слизывала остатки варенья с расписанной маргаритками тарелки. Она вполглаза следила, как Фи рассовывает припасы по седельным сумкам, а Письмовник донимает ее вопросами, все ли готово для путешествия. Шейн фыркнула. Она-то точно знала: ничто в этой ветхой башне не могло подготовить Фи к тому, куда та направлялась.
Наемница все еще не в силах была опомниться от того, что поведала напарница, спустившись по лестнице. Только Филоре Ненроа могла хладнокровно рассказывать, что ее преследует призрак принца, а она стала героиней, которой предначертано избавить Андар от векового проклятия.
Шейн бы решила, что все это шутка, да только позади Фи стоял Письмовник, прижимал холодную влажную тряпку к огромной шишке на голове и глубокомысленно кивал. Все предприятие казалось по-настоящему опасным, не говоря уж о том, что поистине самоубийственным. Шейн никак не могла отделаться от одной мысли: ох и вовремя они покончили с сотрудничеством!
Вот почему она не прислушивалась к стуку каблуков Фи; та взвалила сумки на плечо, попрощалась с Письмовником, и вскоре дверь со щелчком захлопнулась за ней.