Лесли Хартли – Ночные страхи (страница 66)

Что он задумал сегодня? С его по-змеиному длинной шеей, выгнутой между приподнятых крыльев, готовых к полету, он плыл против течения, как бы пригнувшись, и загребал мощными лапами, и ноги его были веслам подобны, как сказал один греческий поэт. Его подруга плыла за ним следом, держась на почтительном расстоянии, и гребла так же яростно, как и он, но шею держала прямо. Возможно, они заприметили другого лебедя – чужака, проникшего в их владения? Это был их участок реки – точно так же, как он был моим, пока не появилась эта крылатая парочка, – и они не потерпят других лебедей на своей территории.

Они проплыли мимо и скрылись из виду, но его грозное злое присутствие задержалось в моих мыслях надолго: я еще не встречал ни одного живого существа с таким жутким, недобрым взглядом, как у этой дьявольской птицы. Раздуваясь от ярости, он казался в два раза больше обычного лебедя. Кажется, между нами была война? Битва за власть? Не воплотился ли в этой птице некий дух сопротивления мне, какой ощущался и в доме? Я любил этот дом, но с тех пор, как я его приобрел, прошло уже одиннадцать лет, и за прошедшие годы случилось много досадного и неприятного…

Все опять успокоилось. Рябь на реке улеглась, зеркальная гладь заблестела на солнце, в душу вернулось умиротворение, обычно рождающееся от созерцания тихой, почти неподвижной воды. Подобно тому, как внезапное прекращение шума – где-то лает собака или кто-то стучит молотком – вызывает сонливость, так и унявшееся раздражение на лебедей подготовило мой разум к приему более приятных гостей. Ну что ж, за работу!

Я честно настроился поработать и положил локти на чугунный столик, выкрашенный зеленой краской «под цвет листвы». Но мои размышления вновь были прерваны прежде, чем успели преобразиться в нечто плодотворное. По реке опять пошла рябь, и едва я подумал, что это, наверное, еще один лебедь, как до меня донеслись голоса. Два голоса, мужской и женский. Меня это не удивило. Да, на нашем участке реки лодки (кроме моей) встретишь нечасто: в полумиле вниз по течению стоит плотина, отделяющая оживленную акваторию города от нетронутых вод предместий. Но иногда самые стойкие и выносливые из гребцов огибают плотину посуху и плывут вверх по течению в глубь деревенских угодий.

Я думал, они проплывут мимо, но голоса не удалялись. Лодка как будто встала на месте, и тон разговора тоже переменился. Поначалу нейтральный, он становился все более оживленным. Похоже, те двое затеяли спор. Было не очень понятно, кто из них говорил больше и громче, но ко мне обратился мужчина.

– Сэр!

Они были близко, прямо под домом, но, поскольку я туговат на ухо, пришлось идти к ним. Я неохотно поднялся из-за стола, спустился с веранды и пошел через лужайку в том направлении, откуда доносились голоса. Перегнувшись через каменную стену, я сразу увидел их – мужчину и женщину в элегантной новенькой лодке. Мужчина, сидевший на корме, держался за край каменной плиты, служившей мне трамплином для прыжков в воду.

Должно быть, они не заметили и не услышали, как я подошел, потому что уставились на меня, точно на привидение. Оба светловолосые и белокожие, молодые – наверное, лет двадцати семи, может, чуть больше, – оба очень красивые, особенно она – с тонким, точеным лицом, пронзительно голубыми глазами и золотистыми волосами, собранными в высокую прическу. Оба были одеты в белое.

Мужчина заговорил первым.

– Сэр, – сказал он (видимо, из уважения к моим сединам). – Прошу прощения за вторжение, но вы не позволите нам на секундочку выйти на ваш причал, чтобы поменяться местами в лодке? Мы не самые опытные гребцы, и жена устала все время грести на одной стороне. Нам говорили, что нельзя меняться местами во время движения по воде. Если вы нам позволите на минутку сойти на берег…

Мне понравилась эта пара. Понравился его вежливый, приятный голос, понравилась ее мягкая, стеснительная улыбка, понравилась их скромность (гребцы, и особенно начинающие гребцы – народ довольно нахальный). Я сказал:

– Да, конечно. Но вы не устали, проделав такой долгий путь из Уормуэлла? Может, зайдете ко мне ненадолго? Можно выпить по рюмочке в честь реки, а потом и плыть дальше.

Они с сомнением переглянулись. Как человек несколько мнительный, я тут же подумал, что, возможно, мое предложение показалось им слишком навязчивым. И, скорее всего, им не хочется тратить время на скучные разговоры со стариком из глубинки. Но женщина улыбнулась:

– С большим удовольствием. Вы так добры!

– Давайте я вам помогу, – предложил я. – Не надо раскачивать лодку…

Предупреждение оказалось очень даже своевременным, поскольку высадка происходила весьма неуклюже.

– Я уже говорил, что мы не самые опытные гребцы, – сказал мужчина. – На самом деле эту лодку мы приобрели лишь вчера. У нас сейчас медовый месяц. Мы только что поженились, и эта лодка – практически первое, что мы купили после свадьбы! Мы приехали в Уормуэлл в поисках дома, – продолжал он. – И река показалась такой заманчивой… с мостиками, лебедями… и мы подумали, что будет здорово иметь свою лодку. Так мы сюда и приплыли. Впрочем, лодка – багаж неудобный, громоздкий. Даже не знаю, как мы ее повезем, когда соберемся обратно. Возможно, кому-нибудь отдадим. Но я надеюсь…

Мы прошли уже половину пути до дома. Им приходилось подстраиваться под мои короткие старческие шаги, они оба были такими высокими, что я удивился, как они вообще поместились вдвоем в такой маленькой лодке.

Я пригласил их к себе в кабинет, где всегда царил сумрак, несмотря на три окна. Растения, которые я посадил в свое время у дома, буйно разрослись. Одно окно затеняли кусты жасмина, бесцеремонно глядящие в комнату, два других чуть ли не целиком закрывал клематис, переползший с веранды. Но мои гости были очарованы.

– Значит, здесь вы и пишете ваши книги? – спросила женщина.

– Да, но откуда вы знаете?

Она указала глазами на письменный стол, на разбросанные в беспорядке писательские принадлежности, улыбнулась и покачала головой.

– Это же очевидно… К тому же… – Она поймала взгляд мужа и резко замолчала.

Пока я разливал по бокалам мартини, на меня вдруг снизошло телепатическое озарение. Я рискнул спросить напрямую:

– Вы приплыли сюда в поисках дома?

Они снова переглянулись.

– Отчасти да, – сказал мужчина. – Агент по недвижимости говорил…

– Да?

– Что где-то за городом есть дом на реке, который предположительно продается. Мы подумали, что, может быть, он попадется нам по пути.

– Вы поэтому остановились и позвали меня?

Оба густо покраснели.

– Нет, – ответил он. – Нам действительно надо было поменяться местами, Сильвия уже начала уставать. Меня зовут Гарри, – поспешно добавил он. – Гарри Марчмонт. Мы не хотели вам докучать. Мы просто подумали…

– Что этот дом продается?

Он кивнул.

– Что ж… Я владелец этого дома, и я вас уверяю: он не продается.

Наверное, мой ответ прозвучал слишком резко, но уормуэллские агенты по недвижимости уже направляли сюда нескольких потенциальных покупателей. С чего бы вдруг они решили, что я собираюсь продать этот дом? Мои гости опять покраснели, на этот раз пуще прежнего.

– Извините, пожалуйста, – пролепетала миссис Марчмонт, а ее муж изобразил что-то похожее на виноватое мычание. – Разумеется, есть и другие дома у реки…

– Но они не принадлежат писателям, – сказал я, не давая им времени справиться со смущением. – И стоят не у самой реки. От берега их отделяет дорога.

– Я уверена, что ваш дом самый лучший из всех. – Миссис Марчмонт одним глотком допила свой мартини. – Наверное, нам пора, Гарри. Не будем злоупотреблять гостеприимством мистера… мистера Минчина.

Стало быть, они знали, как меня зовут.

Мы все поднялись и натянуто заулыбались друг другу, готовясь прощаться, и тут я неожиданно для себя проговорил:

– Но раз уж вы здесь, не хотите ли осмотреть дом?

Сначала они отнекивались и смущались – мол, право, не стоит, им не хочется отнимать у меня время, я и так слишком любезно уделил им внимание, – но в итоге все-таки согласились.

Я провел их по дому, и они искренне восхищались всем, что видели. Поначалу их замечания носили несколько отвлеченный характер, свойственный восклицаниям восторженных туристов во время осмотра достопримечательностей.

– Ах, какой изумительный вид! И эта церковь на холме! Колокольня в обрамлении деревьев! Прямо готовый сюжет для картины!

Но постепенно их реплики обретали все более личное звучание, окрашенное волнением от перспективы возможного обладания этим сокровищем.

– В этой комнате можно было бы устроить детскую. Только поставить решетки на окна. И в саду нужна будет перегородка, чтобы закрыть вход на лестницу… Вы женаты, мистер Минчин?

Я давно привык к тому, что незнакомые дамы задают мне этот вопрос.

– Нет.

– Вы живете в таком большом доме совсем один?

– Да, у меня явные излишки жилплощади, но тут со мной живут люди, несколько человек. Они помогают мне по хозяйству, а я даю им жилье. И все, в общем и целом, довольны.

В наше время непросто ухаживать за частным домом! По сути, такие дома – уже анахронизм. Однако депрессия, временами накатывавшая на меня в связи с моей, так сказать, жилищно-бытовой ситуацией, отнюдь не тяжелой по сравнению с ситуацией большинства нынешних домовладельцев, происходила по большей части из-за того, что мне некому было пожаловаться на тяжелую жизнь, поворчать и излить душу. В то время как эта пара…