Лесли Хартли – Ночные страхи (страница 43)

– Боюсь, шкафчик заперт, – сказал он.

Несмотря на мое замешательство, что-то в нем показалось мне странным: он был в шляпе. В серой фетровой шляпе – и в пальто, тоже сером.

– Надеюсь, вы не приняли меня за грабителя, – произнес я, попытавшись выдавить смешок.

– О, нет, – отозвался он, – вовсе нет.

Мне почудилось, что его глаза улыбались, но рот затеняли густые усы. Красивый мужчина. Его лицо показалось мне смутно знакомым, но оно было довольно типичным, так что я мог ошибаться.

Я поспешно поднялся со стула и второпях опрокинул каминный прибор – шкафчик стоял рядом с камином. С оглушительным грохотом все попадало на пол. Этот грохот меня напугал, а потом даже взбодрил. Но я все равно ощущал какую-то странную беззащитность, когда наклонился, чтобы собрать упавшие каминные принадлежности. Они никак не желали держаться на стойке, и мне пришлось повозиться, чтобы их закрепить. Человек в сером наблюдал за мной, стоя, как изваяние. Его присутствие стало изрядно меня раздражать. Вскоре он сдвинулся с места, встал спиной к камину и протянул пальцы к огню.

– Мы не представлены друг другу, – сказал я.

– Да. Мы не представлены.

Меня озадачили и возмутили его манеры. Как будто почувствовав мое нарастающее раздражение, он поспешил объясниться:

– Я инженер. Миссис Сантандер время от времени вызывает меня, чтобы проверить электропроводку. Вот почему я хорошо ориентируюсь в доме. Она весьма изобретательная особа, миссис Сантандер, и всегда соблюдает все необходимые меры предосторожности. Я проверяю все комнаты и смотрю, не нуждаются ли приборы в отладке. Вижу, здесь все в порядке.

– Да. – Мысленно я вздохнул с облегчением, успокоенный объяснениями незнакомца. – Но я бы вас попросил… разумеется, я говорю без разрешения и без ведома миссис Сантандер… но все равно я бы вас попросил посмотреть выключатели в библиотеке. Они чертовски неудобные. – Весьма довольный тем, что так удачно ввернул крепкое словечко, я не заметил, как его пальцы, тянувшиеся к теплу, вдруг напряглись, словно окостенели. Вернее, заметил, но не придал значения.

– О, вы заходили в библиотеку? – спросил он.

Я ответил, что не стал заходить. Просто заглянул с порога.

– Но если вы подождете, – вежливо обратился я к этому донельзя самодовольному механику, называвшему себя инженером, – миссис Сантандер сейчас подойдет.

– Вы ее ждете? – спросил механик.

– Я гощу в доме, – сухо проговорил я.

Пару секунд он молчал. Я заметил, что лицо у него утонченное, интеллигентное, и одет он со вкусом. Интересно, какие физические недостатки не позволили ему служить в армии?

– Как я понимаю, она позаботилась о ваших удобствах? – спросил он, и на него вдруг напал кашель, или, возможно, ему захотелось чихнуть. Как бы там ни было, он быстро достал из кармана платок и отвернулся в сторону, что выдавало хорошее воспитание. Однако его положение не позволяло задавать такие вопросы, и я пропустил его реплику мимо ушей. Откашлявшись, он обернулся ко мне.

– К сожалению, я не могу ждать. Мне надо ехать домой. Ветер стихает. Кстати, – добавил он, – у нас есть представительство в Лондоне. Это хорошая фирма. Если вам вдруг потребуется смонтировать электропроводку… Я где-то оставил визитную карточку. – Он поискал карточку, но не нашел. – Не беда, – сказал он, взявшись за дверную ручку, – миссис Сантандер передаст вам все нужные сведения.

Я снисходительно взмахнул рукой, и он ушел.

Мгновением позже я сообразил, что он не сможет добраться до материка, не уведомив паромщика. Я позвонил в колокольчик. Явился дворецкий.

– Миссис Сантандер совсем припозднилась, сэр, – сказал он.

– Да, – сухо ответил я, не желая обсуждать эту тему. – Но здесь был человек, механик или вроде того… Вероятно, вы в курсе. – Дворецкий посмотрел на меня пустым взглядом. – В любом случае, – продолжал я, – тут был человек, проверял осветительные приборы. Он собирается ехать домой. Вы не могли бы позвонить паромщику, чтобы он забрал его с острова?

Дворецкий ушел выполнять мое распоряжение, а меня вновь охватила тревога. Приключение с инженером отвлекло меня от мыслей о миссис Сантандер. Почему она не выходит? Возможно, уснула, пока одевалась. Такое случается с женщинами, когда им расчесывают волосы. Гертруда – человек властный, с тяжелым характером, наверное, горничная побоялась ее будить. Но тут я вспомнил, что она мне писала: «Я буду жуткой страхолюдиной, мне пришлось рассчитать горничную». Забавно, как разговорные словечки режут глаз, когда видишь их на бумаге: они звучат по-другому, когда она их произносит. Ах, просто услышать ее восхитительный голос! Конечно, отсутствие горничной создает определенные сложности, с чем, должно быть, и связана затянувшаяся задержка. Счастливая горничная, размышлял я в смущении, ты держала в руках ее волосы!

Ее образ стоял у меня перед глазами, пока я бесцельно слонялся по комнате. В полутрансе, почти зачарованный этим дивным видением, я замер перед стоявшей на пианино большой керамической чашей, расписанной драконами. Получасом ранее я рассматривал фрагмент орнамента на ее внутренних стенках: терракотовую рыбку с пурпурными плавниками среди узорчатых водорослей. Я рассеянно поискал ее взглядом. Она была наполовину прикрыта прямоугольным кусочком бумаги. О! Визитная карточка инженера! Его лондонские партнеры! Я перевернул карточку и с изумлением прочел:

«Мистер Морис Сантандер».

Я испуганно вздрогнул, тем более что именно в эту секунду раздался стук в дверь. Это был всего лишь дворецкий, но я испытал такое замешательство, что даже не сразу его узнал. Он не заметил моего смятения или же просто не показал, что заметил, как и подобает хорошо вышколенному слуге.

– Мы не нашли человека, о котором вы говорили, сэр. Паромщик прибыл, и он говорит, что на пристани никого нет.

– Тот джентльмен оставил визитную карточку. – Я сунул карточку в руки дворецкому.

– О, так это, должно быть, мистер Сантандер! – наконец вымолвил слуга жены мистера Сантандера.

– Да, – сказал я. – И, наверное, надо позвать миссис Сантандер. Час уже поздний. Боюсь, ужин будет испорчен.

Я велел дворецкому подождать, чтобы не всполошить слуг раньше времени, и в одиночку пошел к Гертруде. Еще с другого конца коридора я увидел, что дверь в ее комнату приоткрыта и в комнате темно. Ничего необычного в этом нет, сказал я себе, но если действовать методически, сберегая силы и время, то, наверное, следует обыскать все комнаты до единой, начиная с ближайшей. Обыскать! Какое казенное, неприятное слово! Я отбросил его, и на ум пришло слово «обследовать». Его я тоже отверг. Исследуя безмолвные зашторенные пространства, я пытался придумать формулировку, которая позабавит Гертруду, некое остроумное преуменьшение для описания этих взволнованных поисков. «Я тут провел небольшую инспекцию»… Ей это понравится. Я прямо слышал, как она говорит: «Ты думал найти меня под диваном?!» Я не буду ей говорить, что и вправду смотрел под диванами, разве что обернув это в шутку: что-нибудь о комьях пыли, оставленных нерадивой прислугой. Я поднялся на колени и рассмотрел свои руки в глухом белом свечении. Ни единой пылинки. Но разве не все разговоры – разговоры с Гертрудой – состоят из крупиц полуправды, крошечных экскурсов в область вымысла? Взявшись за дверную ручку – это была последняя комната перед лестничной площадкой, – я произнес вслух, как бы репетируя свою шутливую речь:

– В ходе инспекционной проверки, Гертруда, я бродил от одной кучки пыли к другой, из праха в прах, я бы даже сказал…

На этот раз мне предстояло преодолеть свое необъяснимое нежелание входить в ее спальню. Собравшись с духом, я шагнул в коридор, где встал как вкопанный, несмотря на всю свою решимость.

Дверь была приоткрыта – в точности как тогда, когда я увидел ее в первый раз, – но теперь в комнате горел свет. Мягкий, приглушенный свет, может быть, от торшера рядом с кроватью. Я постучал в дверь.

– Гертруда!

Не дождавшись ответа, я толкнул дверь. Она открывалась вовнутрь и влево – основная часть комнаты располагалась по левую сторону от двери и не просматривалась из коридора. Я еще долго топтался на пороге, прежде чем решился войти.

В камине тлели угольки, в зеркале отражались бледные, беспокойные блики, а в круге света, падавшем на кровать, лежала записка, сразу бросавшаяся в глаза. В ней было сказано: «Извини, милый. Мне пришлось срочно уехать. Не могу объяснить почему, но мы еще встретимся. С любовью, Г.». Конверта не было, полной подписи тоже, но я узнал ее почерк и неформальную манеру общения. Странно, что строчки, хоть и неровные, словно дрожащие, не производили впечатления накарябанных в спешке. Я пытался понять, в чем тут смысл, пытался – посредством сознательного волевого усилия – сдержать волну огорчения и досады, уже готовую обрушиться на меня, и тут прямо над ухом раздался внезапный металлический треск.

Это звонил телефон. Внутренний телефон для связи с прислугой. «Да, это удобно, и им меньше бегать туда-сюда», – сказала она, когда я уговаривал ее установить аппарат. Я помню, как мне было приятно, когда она согласилась с моими доводами – вот доказательство, что она принимает в расчет мое мнение! – тем более что эти доводы проистекали из соображений удобства и даже благоразумия. Теперь же я с ненавистью смотрел на этот черный блестящий предмет, который трещал так настырно, и не спешил отвечать на звонок. Да и что скажут мне слуги, кроме того, что мистер Сантандер… э… изволил отбыть восвояси. А что ему еще делать? Телефон все трезвонил, и я взял трубку.