Лесли-Энн Джонс – Кто убил Джона Леннона? Жизнь, смерть и любовь величайшей рок-звезды XX века (страница 30)

– Это полная ерунда, – писала она в своих мемуарах. – Джон, как и большинство парней его возраста в то время, был стопроцентным гетеросексуальным мужчиной. Его пугала сама мысль о гомосексуализме.

Пол абсолютно резонно отметил, что несколько лет провел с Джоном в самых ограниченных по площади пространствах, и, если бы у Джона были гомосексуальные наклонности, он бы их точно проявил. Однако этого ни разу не произошло. Пол также говорил в «Антологии», что Джон сообщил ему о том, что пошел на совместный отпуск с Эпстайном, для того чтобы доказать, кто в группе главный. Что в принципе немного странно, потому что в то время Джон не перечил менеджеру группы и делал все то, что тот хотел.

Джон прекрасно знал, что Брайан – гей. Так почему же он принял приглашение Брайана поехать с ним почти на две недели в Испанию, а не присоединился к остальным битлам, отдыхавшим на Канарских островах? Клаус Форман уже тогда заподозрил в этом что-то неладное.

– Группа – это как семья или брак, – говорит он. – Всегда есть медовый месяц, а потом постепенно из-за несовместимости партнеров начинаются разногласия. Например, в The Rolling Stones рулит Мик Джаггер, а все остальные радостно его слушаются. Именно поэтому группа все еще не распалась. Но с The Beatles была совсем другая история. В группе было три лидера и всего один человек, который за ними следовал, – Ринго. В долгосрочной перспективе такая схема не работает.

– Несмотря на то, что Пол всегда считался самым дружелюбным, в группе он держался сам по себе, немного особняком. Брайан Эпстайн был влюблен в Джона, поэтому Пол чувствовал себя немного изолированным. И даже после ухода Брайана Пол продолжал держаться немного в стороне.

– Помню, как в 1963-м, когда у них был хит «She Loves You», Пол, Джордж и Ринго приехали на Тенерифе погостить в доме моего отца. Джон не приехал, он тогда отдыхал с Брайаном. Пока Джордж кадрил продавщицу в магазине, демонстрируя ей пластинку с синглом, Ринго просто выпадал в осадок, Пол громко сожалел о том, что с ними нет Джона. Это бросалось в глаза.

По мнению Клауса, уже тогда можно было предсказать, что The Beatles рано или поздно распадутся.

– Они стали ругаться чаще и с нарастающей злостью. Они дрались между собой, напряжение усиливалось. Все это напоминало распад брака. Развод был неминуем.

Вот что говорил Джон в 1980 году о своих отношениях с Брайаном Эпстайном.

– Ну, у нас был почти любовный роман, но не до конца. Без консуммации. Отношения были очень интенсивными. Это был мой первый опыт общения с человеком, который, как мне точно было известно, был гомосексуалистом. Он мне в этом признался. Мы сидели в кафе в Торремолиносе, рассматривали мальчиков, и я спрашивал его: «Ну, а этот тебе как?» Я тогда чувствовал себя как писатель, типа: «Вот что я сейчас переживаю, вот какой имею опыт»[92].

Кроме этого Джон говорил (напутав даты и позабыв, что его жена уже родила до отъезда в Испанию): «Синтия должна была рожать, и был запланирован отдых, но я не собирался прерывать из-за этого свой отпуск, вот такой сволотой я был. Просто взял и уехал. Наблюдал, как Брайан мальчиков «снимает». Вел себя немного как педик. Получал от этого удовольствие. Но потом в Ливерпуле о нас поползли разные слухи. Вот это было неприятно»[93].

Брайан Эпстайн, по понятным причинам, никаких комментариев потомкам не оставил. До недавнего времени помалкивал на эту тему и Брайан Беннетт из The Shadows.

The Shadows по сей день считается одной из лучших британских групп. Беннетт вошел в состав группы в октябре 1961 года. Битлам эта группа очень нравилась.

– У меня было три запоминающихся встречи с Джоном Ленноном, – вспоминает Брайан Беннетт. – Первая произошла в Ситжесе, городке, который называют «испанским Сан-Тропе». Мы там отдыхали и работали над новым альбомом. Джон приехал на машине с Брайаном Эпстайном, и они остановились в том же отеле на пляже, что и мы. Там у Джона было только одно занятие – он лежал в воде в разных джинсах, чтобы они сели и красиво полиняли. Я, если честно, даже и не думал о том, почему они вдвоем, а не всей группой[94].

Второй случай был, когда я писа́лся во второй студии в EMI, а он был в студии № 3. Мы с ним там столкнулись, и я говорю: «Привет, Джон. Как дела?» Он отвечает: «Пытаюсь вот тут гребаный альбом записать!» И тут же исчез, видимо, альбомом занялся. Я после этого вспомнил фразу, которую ему приписывают: «Я не пойду слушать гребаных The Shadows, даже если они будут играть у меня на заднем дворе». Я не знаю, действительно он сказал это или нет, не буду здесь ничего утверждать. Но звучит она как стопроцентно ленноновская едкая фразочка, и я очень легко могу себе представить, что он ее автор.

А вот третья встреча произошла именно в саду на заднем дворе в Ливерпуле 18 июня 1963 г. Праздновали день рождения Пола, которому исполнялся двадцать один год. Мы выступали в Блэкпуле, Пол с его тогдашней девушкой Джейн Эшер взяли нас на борт Range Rover около станции Лайм-стрит и отвезли в дом к его тете. Когда мы приехали, вечеринка была уже в полном разгаре. Около стены дома был тент-навес, сам дом был маленьким, и народу было много. На вечеринке играли The Fourmost. Мы там пару знакомых встретили, в том числе Билли Крамера, и я тогда хорошо пообщался с отцом Пола Джимом.

– Синтия болтала с моей женой Маргарет и спрашивала ее о том, как та себя чувствует, сидя дома, когда The Shadows на гастролях. Под закрытие вечеринки произошел один инцидент. Тогда все много пили, а когда пьют, то начинают громко говорить. Если на алкоголь накладываются еще и различия во мнениях, то дела чаще всего плохо заканчиваются. В те годы называть человека «педиком» или «голубым» означало напрашиваться на неприятности. Мне кажется, что кто-то назвал Джона «педрилой», и он взорвался. Он так сильно ударил обидчика, что того вынесли.

В тот вечер обидчиком Джона оказался диск-жокей из Cavern и большой поклонник The Beatles Боб Вулер, который был милейшим и спокойнейшим человеком. Вулер в шутку спросил Джона о том, как прошел его медовый месяц с Эпстайном. Вполне возможно, что Вулер оказался далеко не первым, кто задал Джону этот вопрос, но это, видимо, было последней каплей. Он потерял самообладание и так набросился на обидчика, что Вулера увезли в больницу. К сожалению, эта история попала в местные газеты, а на следующий день ею заинтересовались центральные СМИ. Джон отправил Вулеру телеграмму с извинениями. В интервью 1971 года Джон так вспоминал те события:

– Совершенно очевидно, я боялся того, что могу оказаться педиком, поэтому так и разозлился. Понимаете, когда тебе двадцать один год, ты хочешь быть мужчиной. Если бы сейчас кто-нибудь сказал что-то подобное, я бы вообще не обратил на это внимание. А тогда я избил парня палкой, и в голове у меня пронеслась мысль: «Я же могу его убить». И тут я понял, что если ударю его еще раз, то точно убью[95].

Близкий друг Джона Пит Шоттон, как водится, пустился по поводу этого инцидента в пространные воспоминания. Как говорил Пит, после отдыха Джона с Эпстайном в Испании он зашел к другу в «Мендипс» и некоторое время, ладно, довольно долгое время стебал его по поводу того, чем они там занимались. Джон всегда рассказывал Питу все как есть. Он признался, что Эпстайн предложил ему с ним переспать. Настырность менеджера группы надоела Джону, он разделся и предложил Брайану сделать с ним то, что он хочет. Тогда Эпстайн пошел на попятный, сказав, что «он этого не может». Джона это развеселило… и заинтриговало, поэтому он спросил, что же Брайану все-таки нравится.

– И потом я разрешил, чтобы он мне подрочил и кончил, – и Джон пожал плечами.

– Да? Вообще ничего особенного, тогда, блин, никаких проблем[96].

Друзья продолжали болтать и пришли к выводу о том, что Брайан и без этого достаточно страдает – ливерпульские докеры регулярно по выходным мутузили педиков в виде развлечения. Рафинированный и образованный Эпстайн был мазохистом. Джон один раз позволил ему себе подрочить из чувства сострадания. Пит все понимал и был с другом полностью солидарен. На этом разговор был закрыт.

Один раз не педераст, как говорится? У Пола Гамбаччини[97] на этот счет другое мнение.

– Что ты думаешь по поводу отпуска, который Джон провел с Брайаном Эпстайном? – спросил меня «профессор поп-музыки».

– Думаю, что у них был роман, – ответила я.

– Ты так считаешь? А кто подтвердит?

– Точно не Джон.

– Ты знаешь, Джон Леннон говорил на эту тему с Джоном Рейдом [бывший менеджер Элтона Джона]. И Джон Рейд мне лично передал то, что ему тогда сказал Леннон. Я могу сообщить тебе, что он тогда сказал, но ты не имеешь права приводить цитату в книге, если сам Рейд не даст на это разрешение.

– Хорошо, я у него спрошу, – отвечала я.

– Хорошо. Джон Рейд говорил, что когда был с Элтоном в 1974 году в Бостоне, то не удержался и спросил Джона о том, правдивы ли слухи о его связи с Эпстайном. И вот что тогда ответил Леннон: «Ты самый страшный человек, с которым я встречался после Эпстайна». Джон Рейд – это парень, который не упустит представившуюся возможность, поэтому он спросил: «У тебя был секс с Эпстайном?» И Джон ответил: «Дважды. Один раз, чтобы понять, что это такое, и второй, чтобы точно удостовериться в том, что мне это не нравится».