Лесли-Энн Джонс – Кто убил Джона Леннона? Жизнь, смерть и любовь величайшей рок-звезды XX века (страница 23)
Джон не знал, как доберется домой без очков, но Мона нашла выход их ситуации.
– Так Леннон получил очки моей бабушки, которые носил потом целый месяц, – говорил Роаг, объясняя, как имидж Леннона сложился благодаря старым бабушкиным очкам[66].
В 2006 году этот подвал получил статус здания, охраняемого государством, и сейчас является одной из достопримечательностей для любителей группы, приезжающих в Ливерпуль.
К тому времени The Quarry Men поменяли несколько названий: Johnny and the Moondogs, Japage 3 и Los Paranoias, после чего снова вернулись к названию The Quarry Men. Группа отыграла семь субботних концертов с 29 августа до октября 1959 года. Кроме Джона, Пола и Джорджа с ними играл Кен Браун из Les Stewart Quartet. За концерт каждому музыканту платили пятнадцать шиллингов. Несмотря на то, что не было барабанщика, на открытии клуба в душном подвале собралось триста человек. Джон уговорил Мону выпустить на сцену перед группой гитариста-любителя Гарри, после выступления которого они могли воспользоваться его маленьким усилителем. Моне понравилось первое выступление группы, и она предложила петь у себя регулярно, а также немного подняла гонорары. Владелица заведения собирала плату за вход и наблюдала, как длинная очередь желающих войти в клуб вилась по улице. После каждого субботнего концерта Мона приглашала молодых музыкантов в часть дома, недоступную посетителям клуба, и развлекала их разговорами о восточной философии и индийских традициях, которые очень впечатляли всех, в особенности Джорджа Харрисона.
В школе Пол и Джордж дружили с Нилом Аспиналлом, который позднее стал их первым «роуди»[67]. Нил возил аппаратуру группы на купленном у Моны Commer по разным клубам Ливерпуля, в которых они выступали. К марту 1960 г. Джон и Стю переименовали группу в The Beatles, хотя зачастую промоутеры называли их The Silver Beetles, потому что не понимали это странное название The Beatles. Нил и сын Моны Пит вскоре стали близкими друзьями, и в 1961 году Нил начал снимать комнату в доме семьи Бест. Нилу было около двадцати лет, и он завел роман с Моной, которая была на семнадцать лет его старше. Мона забеременела. Несмотря на феноменальный успех клуба (членство которого выросло до тысячи человек), она в июне 1962 года, после последнего в нем выступления The Beatles, закрыла Casbah. Это произошло непосредственно перед рождением ее третьего сына Винсента Роага Беста в июле 1962 года. Аспиналл продолжил работать с The Beatles. После того, как новым «роуди» группы стал бывший телефонный инженер и сотрудник клуба Cavern Мэл Эванс, Нил стал личным помощником The Beatles. Мона и Нил разошлись в 1968 году. Позднее Нил стал руководителем компании Apple Corps. Он умер от рака легких в 2008-м в возрасте шестидесяти семи лет. Рядом с ним перед смертью был Пол Маккартни.
Сын Моны, Пит, стал музыкантом. Мама купила ему барабанную установку, и он собрал группу The Black Jacks. После того, как Джон, недовольный гонорарами, увел свою группу из клуба Моны, там начали играть The Black Jacks. Клуб Casbah был единственным местом в Ливерпуле, где на сцену выпускали неизвестные группы, поэтому конкуренция была жестокой. В Casbah пели и Gerry and the Pacemakers, и The Searchers. Некоторое время спустя The Quarry Men снова вернулись в клуб. Именно в клубе Джон и Пол уговорили Стю купить бас и присоединиться к группе. Там же в состав группы в качестве барабанщика вошел Пит Бест. Вскоре после рождения Роага битлы уволили Пита. Впрочем, сначала поговорим о концертах в Гамбурге.
После того, как ее сын стал битлом, Мона, чувствуя ответственность за судьбу сына, фактически стала менеджером группы. Это она уговорила владельца клуба Cavern Рэя Макфолла пригласить их играть во время ланча. В то время Макфолл «топил» за джаз, но постепенно «узрел» прелести рок-н-ролла. Мона продолжала бы быть менеджером The Beatles, если бы не появился управляющий магазина пластинок Брайан Эпстайн, обладавший большим опытом, что, видимо, и отпугнуло Мону, и она уступила ему. Тем не менее даже после того, как менеджером группы стал Эпстайн, битлы поддерживали с Моной дружеские отношения. Двери ее дома были всегда для них открыты, она поила и кормила их, давала деньги, советовала и позднее даже утверждала, что проявляла к ним больше интереса, чем их собственные родители. Эпстайн очень ее не любил и называл исключительно «та женщина».
В ноябре 1960 года Пита, Пола и Джорджа депортировали из Гамбурга. Мона помогла им вернуть свои инструменты, что было совсем не просто во времена, когда средства коммуникации были совсем другими. На следующий год она договорилась с Granada Television о том, что группе дадут возможность выступить на популярной программе People and Places продюсера Джонни Хампа. Для съемки в 1967 года обложки альбома «Sgt. Pepper» Джон попросил Мону дать ему полученные в Индии медали ее отца. Мона была недовольна тем, что ее сына выгнали из группы, но медали все-таки дала. Не существует никаких сомнений в том, что битлы ее очень уважали и оставались благодарны ей за все то, что она сделала для группы. Даже после того, как они стали известными на весь мир, они привозили ей подарки из разных стран мира. Мона же больше никогда не занималась ни клубами, ни группами. Чтобы хоть как-то заработать, она сдала несколько комнат в своем большом доме, из которого так никогда и не переехала, так не хотелось ей покидать место, к которому она эмоционально прикипела. Мона умерла от сердечного приступа через восемь лет после гибели Джона, в день, в который ему бы исполнилось сорок восемь лет. Ей было шестьдесят четыре года.
Глава 6. Инферно
Низкорослый уроженец Уэльса Аллан Уильямс был певцом, переквалифицировавшимся во владельца ночного стрип-клуба Jacaranda, а также импресарио, специализирующимся на отправке на гастроли в Гамбург музыкантов, исполнителей и иногда художников. До наших дней на гамбургской улице Гроссе Фрайхайт, в районе Санкт-Паули, рядом с церковью Святого Якоба сохранились клубы Indra и Kaiserkeller. Владельцем этих клубов был немецкий предприниматель Бруно Кошмидер, часто приглашавший английские группы играть в своих заведениях. Кроме того, у него был Bambi Filmkunsttheater – небольшой кинотеатр под названием Bambi, расположенный на Пол-Розен Штрассе, поблизости от улицы Гроссе Фрайхайт.
В смысле разгула и куража Репербан, гамбургский район «красных фонарей», в начале 1960-х, давал фору лондонскому Сохо и амстердамскому Де Валлен. Район выделялся близостью к докам, огромным количеством баров, борделей, стрип-клубов с проститутками, трансвеститами, сутенерами, торговцами наркотиками. Все это, конечно, обеспечивало нескончаемый поток любителей алкоголя, музыки, проституток и драк. Сейчас этот антидиснейленд немного остепенился, но веселье все равно бьет через край.
В этих местах битлы и прошли тяжелую школу музыкального мастерства. Здесь они дали гораздо больше концертов, чем в любом другом месте за всю свою музыкальную карьеру. Считается, что в общей сложности они отыграли в Гамбурге приблизительно двести восемьдесят раз (число, в принципе, сравнимое с количеством выступлений в Cavern). Точное количество выступлений по большому счету не имеет значения. Здесь они научились держать внимание публики каверами Литла Ричарда, Элвиса Пресли, Карла Перкинса, Фэтса Домино и других звезд, здесь они «отыграли свои десять тысяч часов»[68]. В Гамбурге битлы познакомились с Ринго Старром, после чего Пол снова взялся за гитару. Здесь расширяли репертуар и сделали первую коммерческую запись песни «My Bonnie», которую исполнял Тони Шеридан. Именно этот сингл привлек внимание владельца музыкального магазина в Ливерпуле Брайана Эпстайна, который предложил себя в качестве менеджера группы. В Гамбурге они встретили новых друзей, которые вдохновили их на новый имидж. Они обзавелись одинаковыми, модными андрогинными прическами, которые прозвали moptop – космы (или буквально – «швабры»). Здесь в зловонных и Богом забытых клоаках Джон дал полную волю своим мизантропским наклонностям, превращаясь в угрожающего, высокомерного, ухмыляющегося жлоба. Он насмехался над немцами, маршируя на сцене, выкрикивая «Heil Hitler!», «Нацисты!», «Немчура!», и зиговал. Он подносил расческу к верхней губе, изображая усы фюрера, и начинал драки с публикой. Однажды во время выступления он вышел на сцену голым, надев на шею сиденье от унитаза. Впрочем, публика не возражала, ей такие выходки нравились. Перед одним из выходов битлов на сцену Бруно Кошмидер приказал: «Mach shau! / Покажите шоу!», что, как вы поняли, Джон проделывал неоднократно.
Первой из Ливерпуля в Гамбург отправилась группа, игравшая на карибских стальных барабанах. До этого ребята выступали в мрачном подвале на Слэтер-стрит, около художественного колледжа, и, оказавшись в Гамбурге, писали Уильямсу открытки с сообщениями о восторженном приеме, оказанном им местной публикой. Уильямс увидел возможность заработать и предложил Кошмидеру свои услуги в виде импресарио, готового направлять в Гамбург ливерпульские группы. В то лето Рори Сторм и его The Hurricanes ангажировали выступать в Butlin’s, а Gerry and the Pacemakers были тоже заняты, поэтому Уильямс предложил немцу The Beatles. Битлам было совершенно нечего терять: Пол, Пит и Джордж уже окончили школу, а Джон не сдал экзамены, после чего его выгнали из художественного колледжа. Они решили, что выступления в Германии дадут им возможность «разыграться» и пробить себе дорогу в мире музыки. 16 августа 1960 года, все еще уставшие от двухнедельного тура по северной Шотландии на «разогреве» Джони Джентла, Джон, Пол, Стю, Джордж, Уильямс, его жена Берил, ее брат Бэрри Чанг и «лорд Вудбайн», он же промоутер музыки из Тринидада Гарольд Адольфус Филипс (владевший вместе с Уильямсом стрип-клубом в Ливерпуле), набились в принадлежавший Уильямсу зеленый фургон Austin, заехали в Лондон, чтобы забрать официанта Джорджа Стернера (который должен был выступать в качестве переводчика для битлов, работая при этом в Kaiserkeller) и направились в Харидж, откуда на корабле отплыли в Голландию. На следующий день из Голландии они поехали в Германию. Буквально спустя несколько часов после прибытия битлы уже стояли на сцене. Потом в течение шести недель они выступали «восемь дней в неделю», а жили в грязных комнатах в здании кинотеатра Bambi.