Лесли-Энн Джонс – Кто убил Джона Леннона? Жизнь, смерть и любовь величайшей рок-звезды XX века (страница 22)
Глава 5. Джоконда
Насколько появление Стюарта, который был плохим музыкантом, объясняется неуверенностью Джона в себе? Джон уже привык к тому, что может при помощи припудренной шармом грубости добиться от всех окружающих, кроме Мими, всего, чего пожелает. Близкие Джону люди далеко не всегда это понимали. Стю не был наделен музыкальным талантом, точно так же как и Пит Шоттон, который понял, что карьера в музыке ему не светит, и занялся своим делом. В отличие от Пита, Стю был талантливым художником. Он мог кое-чего в жизни добиться. Он был модным и нравился девушкам. Музыка давалась Джону настолько легко, что ему, возможно, казалось, что любой творческий человек может достичь успехов на музыкальном поприще. Для этого нужно только желание и время. В общем, Джон решил, что Стю будет в группе, и точка. Леннон боялся того, что на сцене его затмит Маккартни, который был моложе, красивее, привлекательнее и лучше играл на гитаре. В группе с самого начала сложилась атмосфера соперничества Пола и Джона, что чувствовали все. Поэтому появление Стю в составе группы объяснялось желанием Джона сделать так, чтобы он отлично выглядел на фоне других.
Несмотря на то, что сам Джон ни в коем случае не согласился бы с этой мыслью, да в то время в медицине и не существовало такого диагноза (нарциссическое расстройство, или состояние преувеличенного самомнения). Он инстинктивно критично, осуждающе и иногда ad punctum saevitia / вплоть до жестокости относился к окружающим, считая, что смысл их существования только в том, чтобы подчеркнуть его собственные значимость и талант. Он часто «наезжал» на людей, хамил и унижал, чтобы показать свое превосходство. Он не понимал, что причина такого поведения – неуверенность в себе. Отношения со Стю были показательным примером. Джон хотел, чтобы Стю играл в его команде, но постоянно критиковал его плохую игру. Вместо того чтобы помочь Стю научиться играть на басу, Джон многословно его укорял. Отношение Джона к Стю можно назвать пассивно-агрессивным, а зачастую и просто агрессивным. Окружающие чувствовали себя рядом с Джоном, словно рядом с бочкой пороха, которая может в любой момент взорваться. Джон исходил желчью и сарказмом, держа в страхе ближних, совершенно не отдавая себе отчета в том, как он себя ведет и каков он сам. Он часто пребывал в мрачном и дурном расположении духа, отчего его приятели начинали ломать голову над тем, чем вызвано это странное поведение и что они неправильно сделали, как довели Джона до такого состояния.
Каждый из нас сталкивался с самовлюбленными людьми. Мы знаем, что общение с ними не доставляет большого удовольствия. Они ведут себя так, как будто они – подарок всему человечеству, отказываются идти на компромисс и всегда стремятся быть в центре внимания. Им свойственны резкие перепады настроения: переход от дружелюбного отношения к критике и даже жестокости может произойти очень быстро. Всех людей, с которыми они сталкиваются, они часто подсознательно воспринимают негативно. Биографы и психологи «оторвались», описывая потенциальные психологические недуги Джона. Надо иметь в виду то, что даже медики-профессионалы не в состоянии поставить правильный диагноз человеку, которого ни разу не встречали и который уже умер. Мы можем только гадать и предполагать, а также обсуждать события, повлиявшие на Джона и его дальнейшую жизнь. Не без должных оснований мы можем сделать предположение о том, что главные причины проблем Джона кроются в его сложном детстве. В наше время мы обладаем гораздо более обширной информацией о развитии мозга в ранние, формативные годы, чем имели в 1950—1960-х годах. Оценивая его жизнь из нашего далекого, но хорошо информированного настоящего, мы можем прийти к заключению, что Джон чувствовал себя покинутым и страдающим ребенком, психическое состояние которого можно описать влиянием синдрома Питера Пэна[64]. Он так никогда и не вырос. Он ненавидел самого себя. Приблизительно в то время он начал носить черную кожаную куртку, и переход на «косуху» можно назвать символичным. «Косуха» должна была его защищать. Все те, кто пытался задеть за живое, должны были испытать на себе всю силу его гнева. Он был не в состоянии сдерживать себя. Чувствовал, что может спокойно ранить других, но Боже упаси, чтобы кто-то ранил его. Джон мог совершенно спокойно поддерживать близкие отношения с людьми, но неизменно ставил себя выше их. Рано или поздно он саботировал эти отношения, делая хуже самому себе. К этим личным качествам добавьте огромные деньги, всемирную известность, зависимость от препаратов, неверность жене и элемент домашнего насилия и посмотрите, что из этого может получиться. Возможно, Джон никогда и не был в состоянии жить нормальной жизнью. Если нормальная жизнь существует.
– Как и все великие творцы, он был «испорченным товаром», – рассуждает известный менеджер рок-исполнителей, кинематографист и автор Саймон Напье-Белл, занимавшийся биографиями Марка Болана, Эрика Клэптона, Джеффа Бека и Джорджа Майкла. Саймон лично был знаком с Джоном в начале 1960-х. – Агрессивным, злым и раздраженным. Пола я таким никогда не видел, с ним все иначе. Он был самым вежливым битлом. У Джона же всегда наготове саркастическое замечание. Он просто должен был сказать что-нибудь, чтобы самому выглядеть хорошо, а тебя говном облить. Или игнорировал тебя. Он не любил себя, словно сам себе желал смерти. Но послушайте, мы тут о творцах говорим, а их нельзя назвать нормальными людьми. Мне вообще нравятся умные, но сложные люди, поэтому Джона я никогда не боялся. Мы были одного возраста. Я воспринимал его не так, как воспринимало большинство других людей. Он нравился мне.
Ключ к пониманию жизней, любовей и смертей Джона Леннона, начиная с позднего подросткового возраста, – его желание уничтожить все доброе и положительное, что он имел, начиная от любовных связей и заканчивая профессиональным успехом. Так кто же, получается, убил Джона Леннона? Он сам.
В наше время никого не удивляет женщина в роли менеджера рок-группы, клубного промоутера или гуру индустрии развлечений. Сейчас многим из нас знакомы имена Шэрон Осборн, Аполлонии Котеро, Тины Дэвис, Дженет Биллиг Рич и Дианы Харт[65]. Но в те годы подобные женщины были редкостью. В другую эпоху и при других обстоятельствах Мона Бест, которую иногда называют «матерью битлов», могла бы повернуть развитие группы в другую сторону. Она, возможно, помогла бы им легче пережить безумие, которое несет всемирная слава, и битлы могли бы не распасться на пике популярности, продолжать выпускать пластинки даже в XXI веке, если бы Джон не погиб в декабре 1980-го, а Джорж не умер в ноябре 2001 года.
Черноволосая Мона была владелицей Casbah Coffee Club, который открыла в подвале своего большого дома в Ливерпуле в августе 1959 года. Мону вдохновил увиденный по ТВ репортаж о заведении под названием 2i’s в Сохо, которым владели братья Ирани (отсюда и название). Это было место, где собирались английские битники – последователи битников американских, вдохновленных творчеством Джека Керуака, Аллена Гинсберга и других авторов. Недовольная молодежь и городские хипстеры создали движение, на основе которого позднее появились хиппи. Последователи битников начали собираться в 2i’s, читать стихи, обсуждать музыку и фильмы, листать итальянские журналы о моде, обмениваться пластинками и танцевать. Изначально в местах, подобных Casbah Coffee Club, молодежь собиралась, потому что они закрывались позже, чем обычные пабы. 2i’s назвали «первым европейским рок-клубом». В нем Иан «Сэмми» Самвелл познакомился с Гарри Уэббом, который позднее стал известен под псевдонимом Клифф Ричард, для которого Самвелл написал первый хит «Move It». В тот же год на Оксфорд-стрит, 165, открылся Marquee Club, в котором позднее, в 1962-м, прошло первое выступление The Rolling Stones. Другим важным местом в Лондоне стал магазин Stock Records на Саут-Молтон-стрит. В этом магазине продавали импортные пластинки исполнителей R&B, блюза и рок-н-ролла, их невозможно было купить в других местах. В Сохо поселились Эрик Клэптон, Брайан Джонс и многие другие начинающие музыканты.
Casbah Club Моны был закрытым клубом (владелица не хотела, чтобы в ее заведение ходили нищеброды и всякая шваль). Членский взнос в размере двух шиллингов и шести пенсов в первый год заплатили около трехсот человек. Мона поставила в клубе кофе-машину, продавала закуски и безалкогольные напитки, а также крутила пластинки. Для танцев был отведен небольшой танцпол.
– От удара с него слетели очки, и он потом на них наступил, – вспоминал сын Моны Роаг.