Лесли-Энн Джонс – Кто убил Джона Леннона? Жизнь, смерть и любовь величайшей рок-звезды XX века (страница 12)
Джон и Пит не теряли времени и развивали друг у друга максимально плохие качества. Вскоре их команда превратилась в банду малолетних вандалов, которые непристойно ругались, рисковали, воровали по мелочам и залезали в чужие дома. На спор, «на слабо», они раскачивались на веревках прямо перед проезжающим мимо автобусом, разбивали камнями уличные фонари и бросали с мостов куски грязи на проезжавшие поезда. Большую часть этих «проказ» придумывал Джон. Если бы Мими узнала, как ведет себя ее племянник, то была бы в шоке. Но дома Джон был как шелковый. Она бы ни за что не поверила в его двойную жизнь.
– Джон инстинктивно стремился быть в центре внимания, – вспоминал Пит в 1983 году. – Он был сильной личностью с твердым характером, что гарантировало ему восхищение миллионов. Джон был нашим комиком и философом, бунтарем и звездой. Мы с Найджелом практически всегда поддерживали его идеи и предложения[23].
Вскоре Пит стал совершенно необходимым Джону человеком. Он был близким другом, напарником по хулиганским выходкам, членом группы The Quarry Men (Шоттон играл на стиральной доске), партнером по бизнесу, водителем и соавтором текстов песен: вместе с Джоном он написал «I Am the Walrus» и помог Маккартни в создании линии повествования в песне «Eleanor Rigby»[24]. У них, по словам Пита, были общие подруги, причем иногда сексом с ними они занимались в одной комнате. Позднее Пит учился в полицейской академии, работал менеджером супермаркета, стал управляющим магазина Apple Boutique и первым управляющим директором компании Apple. Когда все становилось «очень плохо», он тут же превращался в личного секретаря Джона, и позднее заработал много денег, открыв в 1980-е в Англии сеть ресторанов в стиле «американо» Fatty Arbuckle’s.
Товарищ Джона по ливерпульскому художественному колледжу, основатель и один из авторов газеты Mersey Beat Билл Хэрри[25] говорил, что Пит был «самым близким другом Джона, не считая битлов. Джон уважал Пита за то, что тот всегда его поддерживал, да и характером был на него похож: полон сарказма и периодически впадал в мрачное настроение. Джон часто советовался с Питом, и они продолжали оставаться друзьями со времен школы и на всем протяжении 1960-х. Я знаю, что в 1970-х они встречались в Нью-Йорке».
Можно было бы предположить, что мегапопулярная рок-звезда вряд ли будет держать в друзьях приятеля школьных лет, но на самом деле подобное с известными музыкантами происходит довольно часто. Можно вспомнить Дэвида Боуи и его школьного приятеля Джорджа Андервуда, благодаря которому зрачок одного из глаз Боуи стал постоянно расширенным[26]. Боуи и Андервуд познакомились в восьмилетнем возрасте в детской группе при церкви в Бромли. «Мы встретились и с тех пор стали лучшими друзьями, – рассказывал Андервуд о своих отношениях с Боуи. – Наш первый разговор касался музыки скиффл. Это смесь блюза, джаза, фолка, которую играли на самодельных инструментах… Для того чтобы играть скиффл, нужна была деревянная, ребристая стиральная доска. Как я уже упоминала, в качестве барабана и баса можно было использовать комод». В The Quarry Men Пит Шоттон (который, кстати, и придумал название группы) играл именно на стиральной доске. Можно назвать и другие примеры того, как рок-звезды долго держались своих детских друзей. Например, Боб Дилан, он же Бобби Циммерман, познакомился в 1953 году с Луи Кемпом, им было по двенадцать, в летнем лагере в местечке Вебстер в штате Висконсин. На протяжении последующих пятидесяти лет они были очень близки. Джордж Майкл, Эндрю Риджли и Дэвид Остин дружили с детства и записали музыку, которая покорила сердца миллионов. Эндрю и Дэвид были в шоке от смерти Майкла, ушедшего в Рождество 2016-го. Двенадцатилетние Prince и Андре Симон познакомились в седьмом классе, стали лучшими друзьями и оба играли в команде, которую музыкант создал до появления своей группы The Revolution. Prince даже некоторое время жил в семье Симона. Друзья легко находили общий язык не только в музыке, но и в выборе партнерш для секса. «Мы понимали мысли друг друга без слов», – говорил Симон. Иногда это было не плюсом, а минусом.
Подобная дружба, когда один из друзей становится всемирно известным, а другой остается обычным человеком, имя которого знают только те, кто знаком с ним лично, – феномен довольно странный. Несмотря на то, что практически невозможно (и крайне непрактично) быть никому не известным другом известного человека, для суперзвезды такой друг детства может оказаться очень важной ниточкой, соединяющей его с реальностью. Более того – для любой знаменитости очень важно поддерживать контакт с теми, кто знал его другим. Потому что только старые друзья знают, кто мы есть на самом деле. Только с этими старыми друзьями звезда может расслабиться, почувствовать себя таким, как есть. Друг детства оказывается в очень привилегированном положении. Но зачастую ему сложно признать и смириться с мыслью о том, что его приятель стал таким известным. Сложно признать, что знаменитый, богатый и, возможно, с причудами человек – тот, кого он знал и ценил ранее. Чем ярче слава, тем чаще суперзвезда начинает ностальгировать по славным денькам, когда все было проще и скромнее. Следовательно, суперзвезда все больше привязывается к тем друзьям, которые тогда у него могли быть. Приятель детства, свидетель былого становится бесценным напоминанием об ушедших, «счастливых» и «невинных» временах. Прошлое представляется суперзвезде в розовых тонах. Свое собственное прошлое Джон видел словно через калейдоскоп.
В то время тетя Мими еще не осознавала, что ей суждено проиграть битву за Джона. Не понимала, что все ее старания сделать из мальчика вежливого и ответственного отличника, который будет учиться в университете, чтобы потом стать успешным врачом, адвокатом, бухгалтером или учителем, обречены на провал.
Джон уже нашел то, что ему было нужно. Тяжелое детство, на которое все можно свалить и которое можно критиковать. Можно бунтовать против излишне строгого и убивающего все добрые порывы воспитания. Кроме этого он увидел аудиторию, перед которой можно красоваться. Джон понял, что ему нравится. Теперь ему предстояло найти способ того, как он может выплеснуть чувства разочарования и злости. Способ выражения боли для того, чтобы от нее избавиться. Причину боли он и сам до конца не понимал, и, следовательно, не мог контролировать. Начал ли он уже в тот период осознавать, что способом выражения его эмоций будет музыка? Мне кажется, что так оно и было, все-таки у него были музыкальные гены. Альф и Джуди были музыкальными, хотя у них не было никакого формального образования. Результаты современных исследований показывают, что музыкальные способности передаются по наследству. Быть может, первыми инструментами, которых касались пальцы Джона, были принадлежавшие его деду укулеле и банджо. Именно на них училась играть Джулия. Или губная гармошка, которую ему дал студент, что снимал комнату в доме тети Мими. Если это так, то тут есть доля иронии, отец легко мог научить Джона играть на гармошке. Студент по имени Гарольд Филлипс обещал отдать Джону свою губную гармошку, если тот за один день научится играть на ней одну мелодию. Спустя сутки Джон смог сыграть ему даже две. Губную гармошку Джон получил не сразу, но она была обещана ему на Рождество. Он на всю жизнь запомнил тот случай. Потом Джон говорил, что утро на Рождество 1947 года, когда он достал губную гармошку из носка для подарков, было «одним из лучших моментов моей жизни»[27].
В семилетнем возрасте Джон уже был близоруким, унаследовав это от матери, носил очки в железной оправе и умел играть на губной гармошке. Очки и музыкальный инструмент всегда были в кармане. Он следил за тем, чтобы его не «прессанули» взрослые мальчишки, учился драться, быстро бегать, оттачивал сарказм и остроумие. Все это должно было очень пригодиться в старшей школе.
Из окна его комнаты было видно дерево, а за ним большой дом в неоготическом стиле (1870-х). Вокруг росла земляника. В 1930-х дом отошел по завещанию Армии спасения, которая позднее открыла в нем приют для девочек-сирот (Strawberry Field). Джон прекрасно слышал, как девочки кричат, играя на улице. Он был любопытен. И вскоре начал перелезать через стену, чтобы поиграть вместе с ними.
Глава 3. Джулия
К тому моменту, когда надо было сдавать экзамены в среднюю школу, Джону уже надоела учеба, там нужно было запоминать массу бесполезной информации, таблицу умножения, например. Такие занятия он считал совершенно бессмысленными. Несмотря на свою апатию к учебе, он попал в престижную школу для мальчиков Кверри Бэнк. Среднее образование Джона началось 4 сентября 1952 года. Пит тоже попал в эту школу, чему Джон был очень рад, потому что не представлял себе, как будет жить без лучшего друга. Они распрощались с Айвеном Воэном, который пошел в расположенный в центре города Ливерпульский институт, и Найджелом Вэлли, он начал учиться в школе Блукоат. Одетые в черные пиджаки «Шеннон и Лоттон» начали каждый день ездить на велосипедах от угла Менлав-авеню до школы Кверри, расположенной на Вале-Роуд. Это около двух километров. Джон ездил на своем любимом Raleigh Lenton. Сначала мальчики учились на пятерки, но потом успеваемость поползла вниз, о чем можно судить по результатам окончания четвертей и полугодий. К счастью «хохмачей», их оценки часто пропадали и никто не разлучал их на протяжении всех пяти лет обучения в школе. Если бы в программе существовал предмет под названием «шутки и хохмы», то оба имели бы по нему высший балл. Они обладали удивительными способностями мучить своих преподавателей и бесконечно придумывали разные хулиганские выходки: опаздывали, прогуливали, не слушались, обливали учителей чернилами, ломали школьное имущество, приводили в класс учеников из других школ и вели себя вызывающе. Их часто наказывали. Почти ежедневно оставляли в школе после занятий. Когда учителя рвали на себе волосы, но понимали, что ничего не могут поделать, то отправляли хулиганов к директору. В качестве наказания директор бил их по попам палкой. Проступки отмечались в Книге наказаний. Иногда хулиганов заставляли несколько сот раз написать фразу: «Я не должен делать…»