Леси Филеберт – Помощница генерала-дракона. Лавка в придачу! (страница 14)

— Ну и что делать будем? — нахмурилась Витта.

— Да ничего страшного, просто мне надо сейчас ножками до складских помещений дойти, возьму у них недостающий ингредиент, а остальное уж пусть спокойно через пару дней привезут. Сейчас, пожалуй, сразу и схожу, вроде метель утихла.

Я задумчиво посмотрела в окно, за которым снег хоть и падал, но уже просто приятными медленными крупными хлопьями, а не ледяной кашей в лицо.

— Нет, погодите, нам нужно сначала составить план действий в нашем расследовании! — упрямо произнесла Витта. — Надо организовать слежку за Марами, и всё такое... Необходимо составить график посменных дежурств!

— Ага, нам же делать больше нечего, — проворчала Эля.

— У меня сегодня на это времени точно нет, до вечера буду волшебный кофеёк варить. Давайте завтра всем этим займемся.

— А если с какой-то Марой что-то случится из-за нашего бездействия? — не отступала Витта.

Я отмахнулась.

— Да ну, вряд ли так быстро что-нибудь непоправимое случится. А мы со своей стороны и так молодцы: пряник нашли, следователю отнесли. Какой с нас спрос? Дальше — не наша работа, вообще-то. Вот пусть этот леденющий следователь и прорабатывает версии преступления.

— Ладно, давайте хотя бы с названием нашего детективного агентства определимся, — сдалась Витта, взяла в руки меховую шапку и с восторгом уставилась на количество бумажек в ней. — Вы придумали что-нибудь? О-о-о, вижу, вы очень серьезно подошли к делу!

Мы с Элей с сомнением переглянулись, но промолчали.

— Эрбис, иди сюда! Ты будешь ответственный за выбор названия нашего детективного агентства.

Витта махнула фамильяру, и белый кролик вальяжно спустился с верхней полки, на которой дрых самым наглым образом, используя мешок с лавандой в качестве мягкой ароматной подушки.

Эрбис запрыгнул на прилавок, с важным видом оглядел нас и пафосным голосом ведущего какого-нибудь шоу иллюзионистов протянул:

— Ну что-о-о-о, вы готоо-о-овы узнать с-с-свою с-с-судьбу?

— Тяни уже бумажку, судьбоносец ты наш, — со смехом покачала я головой.

Кролик смешно пошевелил ушами и носиком, сунул лапку за бумажкой, не глядя в меховую шапку. Долго копошился там, изводя нас ожиданием, во время которого мы с Элей на всякий случай отступили от Витты. Ну так... мало ли что там фамильяр вытащит...

Он, наконец, выудил одну скомканную бумажку, развернул ее и вновь пафосным голосом начал:

— Ита-а-ак, дамы, имею чес-с-сть объявить, что теперь вы будете называтьс-с-ся...

Он запнулся, тупо уставившись на бумажку в лапках, уши у кролика поникли.

— А можно я не буду брать на себя ответственность за это? — фамильяр особенно выделил последнее слово, как будто речь шла о чем-то непотребном.

Голос его прозвучал как-то жалобно даже.

— А что не так? — Витта подскочила к фамильяру и заглянула в бумажку вместе с ним.

Секунда непонимания — и глаза Виты стали еще больше.

Она выхватила бумажку из лап кролика и несколько раз прочитала то, что на ней написано, судя по бегающим туда-сюда глазам.

— Это... Это что такое? Кто это придумал?!

Мы с Элей на всякий случай сделали еще шаг назад, наблюдая за Виттой, которая, кажется, была готова взорваться от негодования.

Она молчала с добрую минуту, а потом возмущенно воскликнула, комкая бумажку и гневно глядя на нас:

— «Дело ведут криворучки»?! Вы серьезно? Кто это придумал? Кто, я вас спрашиваю?!

Ой, всё. Мне конец! Потому что Эрбис вытянул именно мой предложенный вариант. Совершенно идиотский, конечно, но откуда мне было знать, что именно он попадется под руку, ой, то есть — под лапку?

Под аккомпанемент хохота Эли я начала стратегическое отступление в сторону выхода из лавки. Бочком-бочком, к двери, добраться бы до вешалки...

— А ну, стоять! — гаркнула Витта так, что я аж подпрыгнула. — Ди, чтоб тебя в адову дыру засосало! Твоих рук дело?

— А я чего, я ничего, — быстро произнесла я, с опаской поглядывая на веник, который схватила в руки подруга. — Чего меня мучить было? Я человек простой, фантазией обделенный...

— Да ладно тебе, Ви, отличное же название! — сквозь смех произнесла Эля. — Прекрасно нам соответствует!

— Сами вы... криворучки! Я тут всерьез к нашему делу подхожу, с душой, думы думаю, планы строю, а вы... вы-ы-ы!

Витта в сердцах замахнулась веником и двинулась на меня, угрожающе помахивая орудием чистоты и порядка.

Я решила судьбу не испытывать и дать деру из лавки. Поэтому уже не бочком, а вполне себе открыто ринулась к выходу, по пути содрав с вешалки зимнюю мантию, одеваясь на ходу и под несмолкаемый хохот Эли и Эрбиса вылетела на улицу. В спину мне полетел веник возмущенной Витты, но ударился уже о закрытую дверь и с глухим стуком упал на пол.

— Пронесло, — радостно сообщила я самой себе, оборачиваясь к входу и показывая язык закрытой двери.

Сделала шаг назад и...

Ой.

Уткнулась во что-то большое и очень неприятно пахнущее. Одного только запаха хватало, чтобы понять, что передо мной — если точнее, то за мной — стоит Гризольда во всей своей вонючей красе. Старуха хоть и мылась (периодически я видела, как она шастает в мороз с мокрой головой и в халате на голое тело), но пахла всегда очень специфически. Мышиным пометом и водорослями.

— Это что это у вас происходит такое? — вкрадчиво спросила старуха, когда я обернулась и извинилась перед ней.

Взгляд её был цепкий, недовольный. Короче говоря, обычный её взгляд.

— Да так, с девчонками балуемся, — равнодушно дернула я плечом.

— Я не про ваши дурацкие развлечения, я про очередь в лавку. Я насчитала семнадцать посетителей. Это на восемь человек больше, чем обычно заходит за твоими некачественными зельями.

Ничего себе, она, оказывается, ведет подсчет моей клиентуры. Вот заняться нечем бабушке. Жила б в моем мире, каталась бы в шесть утра на автобусе незнамо куда. А так остается записывать, сколько покупателей отоварились в моей лавке.

Так. Стоять. У меня за день бывает всего девять человек?!

Определенно, с посещаемостью нужно что-то делать...

— Не понимаю, о чем вы. Я просто продавала новое зелье.

— Какое такое зелье? Отвечай немедленно. А не то я на вашу шайку разбойничью пожалуюсь стражникам.

— Это за что ещё?

Бабка заскрежетала зубами (я удивлена, что они в её преклонном возрасте вообще остались).

— А кто его знает. Чем-то народ одурманила, он тебе денежки несет, мимо моей лавки проходит. Ты мозги другим пудри, а я-то насквозь тебя вижу.

Вообще-то, её лавка была опечатана, но я не стала давить на больную мозоль. Я выше всего этого.

— Вы меня простите, но мне некогда ваши нелепые подозрения слушать. У меня куча дел.

Я быстрым шагом направилась по улочке прочь от Гризольды, когда до меня донесся её тихий, но отчетливый голос:

— Я про труп всё знаю. Паренек этот в моем мусорном баке никак оказаться не мог, потому что у вас помер.

Мне очень хотелось обернуться и спросить, почему она так решила. Слишком уж уверенно говорила Гризольда. Но я предпочла сделать морду кирпичом и двинуться дальше.

Хотя на душе стало очень неспокойно. Старухе что-то известно? Она намекает, что выведет нас на чистую воду? Но ведь она сама вчера прибежала ко мне в лавку, белесая от ужаса.

Что-то слышала? Мы ведь несколько раз обсуждали эту историю. А если бабка отиралась где-то под дверью и подслушивала?

Хотя скорее всего она просто в старческом маразме и, как обычно, во всех грехах обвиняет меня. Даже в тех, которые случились до моего перемещения в Лакор.

Быстрым шагом я шла в сторону складов, думая о том, как меня вообще угораздило переместиться в страну вечного холода и снегов. Почему не на какие-нибудь местные Мальдивы? Жуй кокос, полощи ножки в океане. Красота. Но увы, увы...

Проходя мимо Дубовой улицы, я остановилась. В той таверне, «Золотой дракон», одна из подавальщиц — Мара. Я помню её имя на листочке.

Повинуясь непонятному желанию, я пошла туда. Вошла внутрь полутемного помещения, что пропахло выпивкой и жареным мясом. Застыла на входе. Не знаю, что делать-то дальше? Найти Мару и предупредить ее? О чем? О том, что с вероятностью один к ста, её попытаются убить?

Бред же.