Лэрд Баррон – Череда Имаго и другие истории (страница 1)
Лэрд Баррон
Череда Имаго и другие истории
Laird Barron
The Imago Sequence and Other Stories
© 2007 by Laird Barron
© Григорий Шокин, перевод, 2026
© Мария Савина-Баблоян, «Бульдозер», перевод, 2026
© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Благодарности
Я глубоко признателен редакторам и издателям, на протяжении многих лет публиковавшим мои работы: Эллен Дятлоу, Гордону Ван Гелдеру, Дэвиду Г. Хартвеллу, Кэтрин Кремер, Нику Маматасу, Шону Уоллесу, Эндрю Фуллеру, Мартину Сусту, Павлу Земкевичу и Джону Бетанкуру. Для меня огромная честь стать частью команды издательства «Найт Шейд Букс» – так что спасибо и вам, Джейсон и Джереми.
Также спасибо Кори и Кэтске Энч – и Энчевской галерее.
Хотел бы также выразить глубокую благодарность следующим людям за их поддержку в работе и в жизни: профессору Брэдли Стайнеру, Бену Эндрюсу, Челлемико, К. Э. Чаффину, Джону Лэнгану, Джоди Линн Роуз. Особая благодарность моей семье: Барбаре и Эрин Баар, Джейсону и Уильяму Барронам, Элисон и Пракашу Стирретам, а также Лии и Хун Линг Чжу.
Старушка Вирджиния
На третью ночь я обнаружил, что наш грузовик выведен из строя. Все шины были спущены, а двигатель раскурочили. Поработали на совесть.
Я покинул свое логово, чтобы полюбоваться рассветом и отлить в близлежащих кустах. Денек выдался довольно прохладный, и у воздуха был металлический привкус. Над далеким темным лесом, окружавшим хижину, мерцала горсточка звезд. Изрытая неаккуратными размытыми колеями дорога убегала вдаль по бескрайней болотистой поляне. Тишину нарушало лишь ровное гудение дизеля под навесом для дров.
– Ну, началось, – сказал я себе.
Прикурив «Лаки Страйк», я отметил, что мои худшие опасения сбываются. Проклятые комми отыскали наше скромное лесное укрытие. Или, возможно, в мое окружение затесался «крот». Просто вишенка на торте. Ребята и так были на нервах: Дэвис мне клялся, что после отбоя услышал из-за обшитой сталью двери шепоток и хихиканье. А еще он уверял, что один из докторов периодически говорит на иностранном языке. Вздор, конечно. Тем не менее, у солдат нервишки пошаливали – а теперь еще и это.
– Гарланд? Ты тут? – Хэтчер вполголоса позвал меня c крыльца. Я различил в ночи его фигуру – высокую и худощавую.
– Тут.
Я подождал, пока он подойдет к грузовику. Хэтчер подчинялся мне напрямую и был единственным членом отряда, с кем мне уже доводилось работать раньше. Он обладал твердым характером, знал свое дело и был всего на десять лет моложе меня, хотя и вдвое старше любого из остальных. Если кто-то и служил крысой у красных, я молил Бога, чтобы это был не он.
– Полагаю, теперь только на своих двоих, – прокомментировал Хэтчер после довольно продолжительного осмотра машины. Я протянул ему пачку «Лаки Страйк», и он молча закурил.
– Кто дежурил последним? – спросил я наконец.
– Ричардс. Никаких оповещений от него не поступало.
– Само собой.
Я посмотрел на лесные рубежи вдалеке, размышляя, не следит ли за нами враг. Чего от него ждать? Что мы можем предложить в ответ? Я живо припомнил фиаско в горах Кубы в пятьдесят третьем, и неприятный холодок сковал мышцы у основания шеи. Это было шесть лет назад, а в нашем деле возраст не идет на пользу.
– Как они вышли на нас, Хэтч? – спросил я.
– У Штрауса могла произойти утечка информации.
Само собой разумеется, что бы ни делали наши военные ученые, комми делали то же самое, но – больше и лучше; но даже в этом случае разведданные, касающиеся проводимой нами программы, стоили бы немалых денег за железным занавесом. Внезапно вся эта небольшая экскурсия перестала казаться мне чем-то вроде присмотра за детьми.
Проект «ЦИЛИНДР» был разработкой Конторы, но проходил под грифом «секретно». Доктор Герман Штраус тайно подбирал команду и инструктировал нас у себя дома. И вот теперь мы находились в глуши Западной Вирджинии, наблюдая за двумя его ассистентами, ставящими непонятные опыты на выжившей из ума старухе. Доктора Портер и Райли руководили процессом. Связь с внешним миром была запрещена до тех пор, пока ученые не соберут достаточно данных. По возвращении в Лэнгли Штраус должен был провести полный разбор полетов. Абсолютно никто другой в Конторе не должен был участвовать в этом.
Подобные задания не были моей специальностью, но я изучил все бумажки – и понял, что авторитет Штрауса неоспорим. Почему выбор пал именно на меня? Подозреваю, дело в том, что док знал меня еще с прошлой войны. И еще он знал, что я давно не участвовал в реальных заданиях. Может статься, он хотел, чтобы я снова ощутил себя нужным. Теперь, глядя на грузовик, выведенный из строя, и прикидывая, что может ждать дальше, я понял: старый черт Герман просто решил принести меня в жертву.
Покончив с окурком, я принял ряд срочных мер.
– На рассвете мы обследуем всю прилегающую к хижине территорию. Ты возглавишь группу с Роби и Нилом – двинетесь на юг. Я же отправлюсь на север с Доксом и Ричардсом. Дэвис остается охранять убежище. Поиск следов ограничим радиусом в четверть мили.
Хэтчер кивнул, не комментируя слабое звено моего плана: возможно, Дэвис – как раз-таки наш «крот». Вместо этого он указал на лес:
– А как насчет экстренной эвакуации? До ближайшего шоссе миль двадцать. Мы могли бы добраться туда за несколько часов. По дороге есть несколько ферм. Где-то там наверняка есть телефон…
– Хэтч, они не просто так лишили нас грузовика. Разумеется, они рассчитывают, что мы пойдем пешком. Кто знает, какие ловушки ждут нас на пути к шоссе? Пока мы остаемся здесь, укрепляем защиту. Если ситуация ухудшится, будем прорываться поодиночке. Может, кому-то повезет добраться до штаба.
– А как быть с Портером и Райли?
– Сейчас наша главная забота – собственная безопасность. Мы дождемся результатов разведки, а уж потом доложимся нашим докторам.
Мое участие в проекте «ЦИЛИНДР» началось весьма безобидно, если такое слово вообще применимо к любым начинаниям Конторы. Телеграмма застала меня на пустынной набережной, где я бездельничал. Из Вирджинии за мной прислали автомобиль Штрауса. Предстоящая работа обещала хороший заработок. Кроме того, мною двигало любопытство – с нашей последней встречи с Германом миновало много лет.
За великолепным обедом в его знаменитом поместье близ Лэнгли директор Штраус объяснил, что ему позарез понадобились мои хладнокровие и опыт. Он отметил, что нужен зрелый человек, способный подолгу хранить спокойствие. Да, он все просчитал на совесть.
Мне также припомнили одну меткую характеристику: «Руку сунь в огонь, и этот хладнокровный негодяй даже не дрогнет». Подобное обо мне говорили и раньше, лет тридцать тому назад. В пору, когда мое лицо еще не было исчерчено морщинами, а суставы не сковал артрит. До того, как я оглох на левое ухо и лишился большей части зубов. До того, как дрожь, точно от землетрясения Лома-Приета [1], поселилась в моих руках. Было трудно сохранять убийственную невозмутимость, когда приходится от часа к часу вставать и опорожнять мочевой пузырь. Вот вам и герой войны. Вот вам и живая легенда Конторы.
– Послушай, Роджер, я не намерен возвращаться к теме Кубы. Это все слишком давние дела, приятель, – заверил меня Штраус.
В тот вечер, сидя напротив него в его деревенской резиденции, под воздействием пары виски-сауэров, казалось так просто убедить себя, что мои самые серьезные ошибки остались позади. Можно было почти поверить в то, что разрушительный след прожитых лет – всего лишь вымысел завистников, неизменных спутников любых выдающихся личностей.
Когда-то я был выдающимся, о да. Ветеран не одной, а
– Роджер, а ты когда-нибудь слышал о проекте «МК-УЛЬТРА»?
И тогда я сразу позабыл о Кубе.
Мужчины надели охотничьи куртки, спасаясь от холода. При себе у них имелись полностью заряженные дробовики на случай враждебных контактов. Команда прочесывала окрестности до самого полудня. Осталась ни с чем; все следы принадлежали кроликам да оленям. Листва уже щедро укрыла землю красно-коричневым покрывалом. Оно скользило под ногами. С черных голых ветвей тяжело срывались капли мороси. Птицам нечего было сказать.
Я не спускал глаз с Докса и Ричардса. Докс неспешно переставлял ножищи в грузных армейских ботинках – невозмутимый славянин с широким лицом, целиком поглощенный решением поставленной мной задачи. Он был сложен так же хорошо, как трактор – слишком примитивный для каких-либо иных поручений Конторы, кроме чисто силовых акций, и едва ли пригодный на роль внедренного русского диверсанта. Он был мне симпатичен. Ричардс был светловолосым и подтянутым, талантливым парнем с хорошим образованием, обладавшим достаточным цинизмом и скрытым садизмом, чтобы понравиться дальновидным людям, стремившимся перестроить Контору после неизбежного ухода президента Эйзенхауэра. Ричардс мне не нравился, и я ему не доверял.
В Конторе зрела масштабная чистка, и люди типа Ричардса намеревались отправить на свалку истории всех динозавров вроде меня. В каком-то смысле это было бы логично. Неурядицы начались на самом верху сразу после того, как старину Айка хватил удар. Всем официальным заверениям вопреки, от его былой хватки главнокомандующего сохранилась лишь бледная тень. Те, кто был ближе всех к нему, рано увидели трещины в фундаменте и бросились защищать его и без того пошатнувшийся имидж. Сторонники Конторы сомкнули ряды, скрывая упадок сил президента и его странную увлеченность рисованием карикатур на Ричарда Никсона. Они выступали с ним на брифингах, готовые, если он вдруг выкинет неловкий фортель, подхватить ситуацию и направить в нужное русло. Не слишком удачное распределение человеческих ресурсов, по мнению молодых кадров разведки.