Лера Золотая – Я, ты и мой друг (страница 8)

— Здрасьте, — голос Василия раздается из коридора, и я подскакиваю на диване, сонно моргая глазами, надо же, даже не заметила, как уснула. — А Шура дома?

— Васенька, здравствуй, — доносится до меня елейный мамин голосок. — Сашенька спит. Как там мама? Что-то я давно ее не видела.

— Разбудите ее, пожалуйста, — с нажимом говорит Васька, а я уже успела натянуть на себя его вещи и приняла низкий старт, чтобы побыстрее рвануть отсюда.

— А ты кто такой? — на сцену выступает отчим, включая бычку. — Не хуй тут командовать.

— Олег, если не ошибаюсь? — таких ноток в голосе соседа я никогда не слышала, у меня прямо мурашки по спине побежали. — Я сейчас не с вами разговариваю.

— Слышь, ты, мудак, пошел отсюда! — из коридора доносится какая-то возня.

— Олег, прекрати! Вася, не трогай его! — кричит мама.

Я дергаю за ручку и только сейчас вспоминаю, что меня закрыли на ключ. Начинаю дергать двери и до боли тарабанить кулаками.

— Вася, я здесь! Васяяя! — ору я, не переставая стучать.

— Вы ее что заперли? — тяжело дыша спрашивает парень.

Дверь с грохотом открывается, повиснув на одной петле, а на пороге появляется мой спаситель. Я с визгом бросаюсь к нему на шею. Прям как в кино!

— Собирайся, — коротко бросает Василий, гладя меня по голове. — Говорил же тебе, чтобы оставалась у меня.

— Так она у тебя всю ночь была? — взвизгивает мама, поворачиваясь от валяющегося без признаков около двери жизни Олега. — Ты что ж нас, гаденыш, позоришь?

— Да вы сами себя уже опозорили дальше некуда, — Вася подает мне сумку, и я начинаю складывать туда разбросанные по комнате вещи. — Ваш, так называемый муж, домогается вашу дочь, и ей приходится искать защиты, а вы делаете вид, что ничего не происходит.

— Что уже и тебе успела в уши напеть? — зло шипит мать. — Сашка, сейчас же вернулась в свою комнату! — кричит она, когда я выхожу в коридор с сумкой на плече. — Если ты переступишь порог, ты мне больше не дочь!

— А я тебе не дочь с тех пор, когда у тебя появился этот, — киваю в сторону отчима, который, мыча, пытается подняться, опираясь на стену.

— Все собрала? — Васька кладет мне руку на плечо и собственническим жестом притягивает к себе.

Я киваю, чувствуя, как у меня все трясется от слов матери. Истерика накатывает волнами, и каждая следующая сильнее предыдущей. Его рука успокаивающе гладит меня по спине.

— Пошли, а то нас уже там внизу Колька заждался, — шепчет он мне на ухо и подталкивает меня к выходу.

Переступаю через вытянутые поперек коридора ноги Олега и устремляюсь за соседом.

— Потаскуха, — долетают до меня слова мамы, когда я закрываю дверь, и я задыхаюсь, приваливаясь к стенке.

— Может, я зря это все затеяла? — онемевшими губами спрашиваю я. — Она же моя мама. А вам… Вам только одно от меня надо… — всхлипываю я, сжимая ручку сумки до белых костяшек. — Наиграешься и выставишь меня за дверь, и куда я потом пойду.

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — Васька забрасывает мою сумку себе за спину, берет на руки и начинает спускаться по ступенькам. — А сейчас тебе надо успокоиться.

Слезы льются нескончаемым потоком, когда под взглядами сидящих возле подъезда бабок, Василий выносит меня на руках и усаживает на заднее сиденье машины, за рулем которой сидит Шрек, нетерпеливо постукивая по рулю.

— Че так долго? — ворчливо спрашивает он, как только Васька садится рядом со мной, захлопывая дверь. — Меня уже все женщины этого двора изучили вдоль и поперек. Я уже собрался на подмогу идти.

— Поехали уже отсюда, — одергивает друга сосед, прижимая к себе мое сотрясающееся от рыдания тело. — А то и так мы тут знатно засветились.

— Эй, Плюшка, а ты чего ревешь? — он подмигивает в зеркало заднего вида. — Че родаки совсем достали?

— Прикинь, они ее в комнате на ключ закрыли, — говорит Вася, задирая край футболки, надетой на меня и вытирая мне нос и глаза.

— Они еще и телефон хотели у меня забрааать, — вою я, шмыгая носом. — Отвезите меня обратно!

— Ты че, совсем свихнулась? — Шрек давит на тормоз, и если бы не Васька, то я бы точно расквасила нос. — Они тебя закрыли, как животное, а ты хочешь вернуться к ним?

— Ты же видишь, что у нее истерика, — сосед держит меня, обхватив руками, потому что я дергаю заблокированную дверь, пытаясь выбраться из салона...

— Так успокой ее, — говорит Шрек, трогая машину. — Или я успокою.

Васька прижимает меня к спинке сиденья, склоняется надо мной и целует. Его твердые, сухие губы накрывают мои, а язык требовательно раздвигает зубы и проникает в рот.

Я задыхаюсь от его натиска. Несколько секунд пытаюсь вырваться, а потом горячая волна поднимается из низа живота и зажигает все внутри. Не могу больше сопротивляться и отвечаю на поцелуй. Наши языки сплетаются в каком-то причудливом танце. И вот я уже сама прижимаю его голову к себе.

Чувствую его теплое дыхание на своих мокрых щеках. Кажется, что наши сердца бьются в одном ритме. Я перебираю пальцами непослушные волосы парня. Его рука ложится мне на поясницу. Он дергает меня, практически укладывая на сиденье.

— Ну вот это другое дело. Только вы там сильно не разгоняйтесь, я же не железный, — от голоса Шрека мы замираем, а потом я отталкиваю Ваську и сажусь с прямой спиной, отвернувшись в сторону окна.

— Ну ты и кайфолом, Колян, — говорит сосед, сжимая мое колено.

— А ты гад, — смеется Шрек. — Ты же не думал, что я буду тут слюнки глотать. А присоединиться к вам посередине города я просто не могу.

Щеки мгновенно опалила краска стыда, потому что в памяти всплывает именно то, как Шрек присоединился к нам сегодня утром, а я совершенно не была к этому готова и не смогла сказать “нет”... или не захотела.

Машина останавливается в уже знакомом дворе, и меня снова накрывает волна сомнений. Правильно ли я сейчас поступаю. Ведь получалось же у меня до сих пор отбиваться от отчима. И дальше бы отбивалась. Только вот отношение мамы с каждым днем становилось все хуже, а вот это уже больно. И выполнить ее просьбы, не ссориться с Олегом, я тоже выполнить уже не в состоянии.

— Приехали, — оповещает Колян, останавливая машину. — Подниматься не буду, потому что боюсь, что я потом уйти не смогу. И ты, — он обращается к Ваське. — Тоже не задерживайся. У нас еще кое-какие дела остались.

Сосед помогает мне выбраться из машины и достает сумку, а потом вкладывает мне в руку ключи от квартиры.

— Ну что, иди хозяйничай, — он мягко целует в уголок губ. — Мы вечером будем.

— Плюшка, а ты жрать умеешь готовить? — высунувшись в окно, спрашивает Шрек.

— Умею, — обиженно говорю я. — Я же на повара учусь. Диплом скоро получать буду.

— Бля! Да нам повезло, братан, — смеется Колян. — Жрать теперь будем как в ресторане.

— Ладно, хорош базарить, — Вася садится на пассажирское сиденье и захлопывает дверь. — Работа сама себя не сделает.

Машина отъезжает от подъезда, а я так и стою с сумкой в руках, все еще не зная, что делать дальше.

11

11

Потоптавшись возле подъезда, я все-таки забрасываю сумку на плечо и иду в квартиру Васьки.

— Устроили тут притон, — слышу за спиной ворчливый, скрипучий голос, когда я вставляю ключ в замочную скважину и поворачиваю его, открывая дверь. — И ходют, и ходют. То одна, то другая…

— Здравствуйте, — говорю я, повернувшись к маленькой, сухонькой старушке, которая остановилась на лестничной площадке с авоськой, как в семидесятых годах. — Меня Александра зовут. А вас? — открыто улыбаюсь, зная заранее, что с такими вот ворчливыми бабульками надо быть поприветливее.

— Баба Груня я, — она буравит меня черными как бусинки глазами. — А ты вроде девка неплохая. Чего ж ты с этими кобелями связалась? Васька еще ничего, а вот Колька — истинный бес, так и зыркает глазами за каждой юбкой.

— Да так получилось, что мне пришлось к Васе переехать, — пожимаю я плечами. — А давайте, я вам сеточку помогу донести?

— Да куда ж нести-то, — бабуля улыбается, демонстрируя вставную челюсть. — Вот я тут живу, — она показывает на дверь напротив. — Приходи чайку как-нибудь попить. У меня печенье вкусное есть и конфетки.

— Спасибо, приду, — снова приветливо улыбаюсь я, открываю дверь и вхожу в темный коридор.

Медленно ставлю сумку и опускаюсь на низенький табурет. Ну вот и переехала. Опять червячок сомнений начинает точить меня изнутри, превращаясь в огромного жирного червяка, который начинает шептать мне на ухо: “Возвращайся домой, дура. Ничего тебе здесь не светит. Ты себя в зеркало видела? Такой мужик, как Вася никогда не останется с тобой, а Колян вообще любит потрахать все, что шевелится. Поэтому пока еще вещи не разложила, вали отсюда”.

Я мотаю головой, пытаясь отогнать все мысли, который продолжают роиться в голове, но поднимаю сумку и направляюсь к двери.

Дребезжащий звонок заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности, и я, крадучись на цыпочках, подхожу и прижимаюсь к глазку, который оказывается закрытым.

— Открывай! — удар в дверь, и я отлетаю от двери. — Я знаю, что ты там! Открывай, а то я выбью эту чертову дверь!

— Я сейчас полицию вызову, — на площадке раздается голос бабы Груни.

— Сгинь, старая! — рявкает какая-то девица, которая продолжает колотить в дверь. — Тебе уже прогулы на кладбище ставят, а туда же… везде жало свое сует.

— Шалава рыжая! — не отстает в перепалке баба Груня. — Вот наведу на тебя порчу, бородавками вся покроешься!