Лера Золотая – Бандит для пышной Лапочки (страница 12)
Я улыбаюсь, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Руки все еще дрожат на руле, но внутри расцветает странное, пьянящее чувство победы.
— «Ежик», ты герой, — шепчу я, поглаживая руль. — Поехали домой, малыш.
Машина мягко трогается с места, оставляя позади пыль, мигалки и все неприятности этого вечера.
11
11
— А теперь расскажите мне, — серьезно говорю я, когда мы уже въезжали в город. — Что это было? Почему тот человек в нас целился? Почему мы убегали от полиции? Мы ведь не сделали ничего противозаконного?
Я поворачиваюсь в сторону Добрыни и с подозрением смотрю на него.
— Нет, — как-то уж не особо уверенно прозвучал его ответ.
— Не верю, — чувствую себя Станиславским.
— Понимаешь, Вася, — сидящий на заднем сиденье Кит пытается вклиниться в наш разговор. — Сегодня ты принимала участие в подпольных гонках на раритетных автомобилях.
Я резко жму на тормоз, и нас бросает вперед, и только благодаря ремню безопасности, я не поцеловала лобовое стекло.
— Я же тебе говорила, что ей об этом знать необязательно, — шипит Симка, потирая ушибленный лоб.
— Так ты знала, что мы совершаем преступление? — возмущенно выдыхаю я, поворачиваясь к подруге. — Такой подставы я от тебя не ожидала!
— Васька, не злись, — примирительно говорит Симона. — Тебе же понравилось побеждать?
Я тяжело вздыхаю, потому что возразить, значит, солгать. Но смириться с тем, что меня использовали вслепую, не могу.
— Выметайтесь! — говорю я. — Убирайтесь из моей машины!
— Эй, подруга, ты совсем ку-ку? — Симона крутит пальцем у виска. — Чего ты загоняешься?
— А с тобой я вообще разговаривать не хочу, — обиженно говорю я. — Предательница.
— Василиса, ты же сама захотела прийти на эту гонку, — вкрадчиво говорит Добрыня. — И сама села за руль своего “ежика”. Я же тебя не заставлял. Неужели тебе в тот момент не пришло в голову, что ты делаешь что-то незаконное?
Я все еще продолжаю изображать обиженку, хотя понимаю, что Добрик прав. Прав на сто процентов… Чего же теперь изображаю из себя оскорбленную невинность?
— Хорош уже себя загонять, — говорит Кит, обнимая Симку. — Предлагаю поехать и хорошенько отметить нашу победу.
— Я за! — весело щебечет подруга.
— Я бы тоже выпить не отказался, — подает голос Добрыня, выжидательно глядя на меня.
— Скажи мне честно, — прямо смотрю на мужчину, надеясь на правдивый ответ. — Это ты организовываешь эти гонки?
— Это что-то меняет? — Добрик вопросительно приподнимает бровь.
— Для меня многое, — вскидываю подбородок. — Не хочу иметь ничего общего с бандитами. А больше всего не хочу, чтобы еще раз на меня наставляли пистолет.
— Это больше не повторится, — мужчина смотрит на меня такими честными глазами, что мне хочется ему верить. — Но вот без гонок я просто не могу.
— Значит, надо проводить их на законных основаниях, — твердо заканчиваю я свою мысль. — Без криминала, без угроз, без нелегальных ставок.
— Ты серьёзно? Это же не детская площадка, — Добрыня задумчиво проводит рукой по волосам, откидывает голову назад и тихо смеется. — Такие гонки — это риск, адреналин, запретный плод. В этом вся суть.
— А, по‑моему, суть в том, чтобы доказать себе и другим, на что ты способен, — возражаю я. — И это можно сделать без нарушения закона. Представь: официальные соревнования, судейская коллегия, страховка, зрители, трансляции…
— Трансляции? — переспрашивает Симка оживляясь. — Это уже звучит как бизнес‑проект!
Кит, до этого молча слушавший наш диалог, скрещивает руки на груди.
— Она права, — задумчиво говорит он. — Можно превратить это в легальное мероприятие. Спонсоры, реклама, призовые фонды… Все по‑честному.
Добрыня медленно обводит нас взглядом, будто взвешивает каждое слово. В его глазах мелькает что‑то неуловимое — то ли сомнение, то ли зарождающийся интерес.
— Ладно, — наконец, произносит он. — Допустим, мы попробуем. Но это будет непросто. У меня есть связи, но перестроить всю схему…
— Мы поможем, — уверенно говорит Симка, хлопая его по плечу. — Вместе мы сможем, и все весело начинают смеяться.
Чувствую, как внутри разливается тепло. Возможно, это шанс не просто изменить правила игры, но и спасти Добри́ка от той опасной жизни, которую он ведет.
— Тогда все надо обдумать, — говорю я и завожу машину. — Начнем с составления бизнес‑плана и поиска площадки.
— А отмечать победу все‑таки поедем? — с надеждой спрашивает Добрыня, и в его голосе снова слышится непривычная беззаботность.
Мы переглядываемся и дружно смеемся.
— Конечно, поедем, — киваю я.
Отмечать мы начинаем в первом попавшемся кафе, потом был какой-то ресторан, следом бар, а дальше… Дальше провал.
— Ох, — стону я, пытаясь разлепить глаза. — Что-то я последнее время со спиртным перебарщиваю.
Открываю глаза и снова закрываю… Как? Как я могла здесь оказаться?
— Ты в порядке? — тихо, почти нежно, спрашивает хозяин комнаты, в которой я сейчас проснулась.
Я утвердительно киваю, хотя внутри все еще бушует хаос.
— Да. Но… как я здесь?
Подозрение заставляет меня приподнять одеяло и заглянуть под него. Фух, нижнее белье на месте. Значит, ничего не было. Но червячок разочарования точит где-то изнутри. Неужели, прошлый раз был только для того, чтобы выторговать у меня “ежика”?
— Прости, но я не сплю с пьяными женщинами, — Добрыня хихикает у меня над ухом, а мои щеки становятся малиновыми.
Пульсирующая кровь молоточками стучит в висках. Как же стыдно…
— Ты не мог бы выйти? — одними губами говорю я. — Мне надо одеться.
— Я не могу этого допустить, — шепчет мужчина, обжигая шею своим дыханием. — Думаю, что тебе надо раздеться.
Распахиваю глаза и натыкаюсь на хитрый прищур голубых глаз. Он снова со мной решил поиграть?
— Тебе опять что-то от меня надо? — с недоверием спрашиваю я.
— Сегодня мне нужна только ты.
Его руки скользят под одеяло. Пальцы ласкают мои лодыжки. Медленно поднимаются к коленям.
Я вздрагиваю от удовольствия. Мурашки бегут от самых пяток до макушки. Пытаюсь собраться с мыслями, но его прикосновения размывают все границы рассудка.
— Ты… ты не можешь просто так… — голос предательски дрожит, и я обрываю фразу на полуслове.
Он тихо смеется, и теплое дыхание касается моей шеи.
— Не могу что? Не могу хотеть тебя? Не могу наслаждаться каждым мгновением рядом?
Его ладони уже на моих бедрах, пальцы рисуют невидимые узоры, от которых кожа горит все сильнее. Я сжимаю край одеяла, пытаясь удержать хоть каплю самообладания.
— Ты знаешь, как легко мной манипулировать, — выдыхаю я, невольно подаваясь навстречу его рукам.
— Манипулировать? — Добрыня приподнимается на локте, заглядывая мне в глаза. — Я просто честен. И хочу, чтобы ты была честна с собой.
Его губы едва касаются моей щеки, спускаются к подбородку. Я закрываю глаза, утопая в этой сладкой пытке.