Лера Золотая – Бандит для пышной Лапочки (страница 11)

Очередной поворот. Я резко выворачиваю руль, чувствуя, как машину заносит. В голове молнией проносится: «Только не перевернуться!», но «ежик» держится, будто приклеенный к грунтовой дороге.

— Молодец! — кричу я, хлопая по рулю. — Так их!

Соперники пытаются обойти меня слева, но я предугадываю маневр и резко смещаюсь, перекрывая им путь. Один из них свистит, другой яростно мигает фарами — им не понять, что эта машина для меня не просто кусок железа.

— Помнишь, как мы с тобой чинили коробку передач? — говорю я, будто «ежик» может услышать. — Как ты глох на каждом перекрестке? А теперь смотри — летим!

Дорога становится все круче, повороты все резче. Я чувствую, как пот стекает по спине, но руки не дрожат. Только крепче сжимают руль.

На финишной прямой я вижу красный флажок. Впереди — последний поворот. Соперники уже готовятся праздновать победу, но они не знают главного: «ежик» любит резкие виражи.

— Ну, дружок, — шепчу я. — Пора показать, кто тут хозяин трассы!

Резкий поворот, газ до упора — и мы выскакиваем на финишную прямую. В последний момент я обгоняю серебристую хонду, буквально проскальзывая у нее под носом.

Торможу, тяжело дыша. Руки дрожат, но на лице — широкая, почти безумная улыбка.

К машине несется Симка, что‑то, восторженно крича и весело подпрыгивая. А я просто глажу приборную панель «ежика» и шепчу:

— Мы сделали это, малыш. Мы их сделали!

Кто‑то стучит по крыше, кто‑то пытается вытащить меня из машины, но я не могу оторваться от своего железного друга. Потому что сейчас — в этот миг — мы едины.

— Васька! Васька! — подруга тормошит меня. — Ну, ты как?

— Нормально, — выдыхаю я.

— Моя лапочка, — Добрыня притягивает меня к себе, и я слышу, как стучит его сердце. — Ты смогла.

— Это не я, — глухо отвечаю я. — Это “ежик”.

— Молодец твой “ежик”, — смеется мужчина. — А ты просто огонь.

Кит протягивает мне руку. Сжимает мою ладонь, когда я вкладываю свои пальцы в его.

— Василиса, снимаю шляпу, — он трясет меня за руку. — Это просто вау!

— Это подстава, Добрыня, — за моей спиной раздается незнакомый мужской голос. — Я ничего тебе платить не буду.

— Сипа, я же тебя не заставлял делать ставки, — ухмыляется Добрик, продолжая обнимать меня за плечи. — Теперь я буду расширять круг своих интересов.

— Завтра мы будем ждать тебя у нотариуса, — насмешливо говорит Кит. — Придется тебе распрощаться со своими алмазами.

И тут произошло что-то невообразимое. Тот, которого называли Сипой, выхватывает пистолет у стоящего рядом охранника и направляет на Добрыню и меня.

Время словно замирает. Я чувствую, как ледяная игла страха пронзает позвоночник, но не могу пошевелиться. Добрыня все еще держит меня в объятиях, и его рука на моем плече вдруг становится каменной, напряженной.

— Сипа, ты совсем охренел? — голос Добрыни звучит ровно, почти лениво, но я чувствую, как под этой маской спокойствия бушует ураган. — Опусти ствол, пока не наломал дров.

Сипа хрипло смеется, но рука с пистолетом не дрожит. Его глаза бегают между Добрыней и Китом, лицо искажено гримасой, которую трудно назвать человеческой.

— Это вы наломали дров, когда решили меня кинуть! — его голос срывается на визг. — Думаете, я не знаю, что вы все подстроили?

Кит делает осторожный шаг назад, но его тень на стене дергается, выдавая нервозность.

— Сипа, давай поговорим спокойно, — Кит поднимает руки, демонстрируя пустые ладони. — Никто никого не кидал. Это просто бизнес.

— Бизнес?! — Сипа резко переводит пистолет на Кита. — Это грабеж! Вы подменили коэффициенты, подстроили результаты!

— Никто, ничего не подстраивал, — голос Никиты звучит успокаивающе. — Ты же сам видел, что у нас даже пилот в последний момент поменялся. Ты, Сипа, не прав!

— Я всегда прав! — кричит мужчина, крепче сжимая пистолет.

Я, наконец-то, нахожу в себе силы шевельнуться. Медленно, почти незаметно, пытаюсь отстраниться от Добрыни. Но он крепче сжимает пальцы на моем плече, словно предупреждая: «Не дергайся».

— Слушай, — Добрыня делает шаг вперед, закрывая меня собой. — Если у тебя претензии, давай решим их по‑мужски. Без этой театральной ерунды.

Пистолет дрожит в руке Сипы. Я вижу, как его палец медленно, мучительно медленно, ползет к спусковому крючку.

И тут раздается звук, который заставляет всех вздрогнуть — резкий, пронзительный вой полицейской сирены.

Сипа оборачивается на звук, и в этот миг Добрыня бросается вперед. Все происходит молниеносно. Глухой удар, звон упавшего на землю пистолета, хриплый вскрик.

Когда я, наконец, осмелилась выглянуть из‑за спины Добрыни, вижу, как Сипа лежит в пыли, а над ним склонился Кит, держа в руках скрученные за спиной руки противника.

— Ну что, герой, — Кит наклоняется к лицу Сипы. — Теперь поговорим?

В дверях уже мелькают фигуры в форме. Один из полицейских подходит к нам.

Добрыня, наконец, отпускает мое плечо и делает глубокий вдох.

— А теперь быстро прыгаем в тачку, — говорит он, глядя на меня. — И делаем отсюда ноги. Встреча с полицией нам совсем ни к чему.

Я чувствую, как дрожат мои колени, но стараюсь держать лицо. Добрыня поворачивается ко мне, его глаза все еще горят тем опасным огнем.

— Васька, не спи, замерзнешь! — толкает меня Симка и бежит к моей машине. — Шухер, менты!

Боевой клич подруги выводит меня из ступора, и я тоже срываюсь на бег. За нами следом несутся Добрыня и Кит. Мы все грузимся в моего “ежика”, и я давлю на газ.

Мой жигуленок рычит, словно разъяренный зверь, когда я вдавливаю педаль газа в пол. Задние колеса срываются в пробуксовку, оставляя на дороге черные полосы, а потом машина резко рвется вперед.

— Васька, смотри на дорогу! — орет Симка, вцепившись в сиденье так, что пальцы белеют. — Не впилиться бы в столб!

Я кручу руль, выводя «ежика» из заноса. В зеркале заднего вида мелькают синие мигалки — полицейские уже садятся нам на хвост.

— Они не отстают! — кричит Кит с заднего сиденья. — Валим через промзону, там разберемся!

— На следующем перекрестке направо, потом через заброшенный склад. Там есть проход между ангарами. Проскочим, и они нас не догонят, — говорит Добрыня, сидящий рядом, резко наклоняясь ко мне.

Его голос спокоен, будто он каждый день уходит от погони. Я киваю и крепче сжимаю руль. Пальцы дрожат, но адреналин гонит кровь по венам, заставляя мысли работать быстрее.

Мы влетаем в промзону. Узкие проходы между складами, ржавые контейнеры — идеальная местность для того, чтобы запутать следы. Я резко выворачиваю руль, машина скрипит, но держит траекторию.

— Осторожно, яма! — успевает предупредить Добрыня.

Я жму на тормоза, но «ежик» все же попадает в выбоину. Нас подбрасывает, Симка вскрикивает, но я удерживаю управление.

— Так, их! — хрипло смеется Добрыня. — Теперь они точно застрянут!

В зеркале вижу, как полицейская машина тормозит перед тем же препятствием. Они пытаются развернуться, но узкий проход не дает им совершить следующий маневр.

— Проехали! — торжествующе кричит Кит. — Мы их сделали!

Я сбрасываю скорость, сворачиваю за угол и останавливаюсь в тени старого ангара. Все молчат, тяжело дыша. Только «ежик» продолжает тихо урчать, будто хвастается своей работой.

— Ну и гонки у нас сегодня, мать моя женщина… — Симка первой нарушает тишину.

Кит хохочет, откидываясь на спинку сиденья.

— А я говорила, что «ежик» всех порвет!

Добрыня поворачивается ко мне. В его глазах больше нет того опасного огня — теперь там что‑то другое. Благодарность? Восхищение? Не успеваю понять.

— Ты молодец, — говорит он тихо. — Реально молодец.