Лера Корсика – Игрушка для мэра (страница 26)

— А, Маша. Проходи, — он усиленно защелкал мышкой, видимо, сворачивая то, чем был занят, — Шуму ты, конечно, наделала. Я такого скандала в нашем городишке и не припомню.

— Это не я наделала, — я тихо пробубнила, разглядывая свои сцепленные замком руки.

— Понимаю. Как и все, у кого есть голова на плечах, тоже не дураки. Но массы… Это все не пройдет безнаказанно. Нужна кукла для битья. И это не просто лишение лицензии, права работать в должности. Все намного серьезнее и попахивает уголовкой.

Я рвано вздохнула. Он озвучил мысли, терзавшие меня все утро.

— Это несправедливо. Я хочу тебе помочь, Маша.

— Вы? — я растерянно подняла взгляд на декана, — Но как?

— Сейчас информация дойдет наверх. Там тоже начнутся волнения, заседания. Они не имеют права не отреагировать. Нужно бить на опережение.

Я смотрела на него во все глаза, и не было ни единой догадки, что же мы могли бы сделать.

— Мы пойдем на телевидение. Не будем замалчивать и ждать, пока за нас все придумают и скроят правду, удобную им. Вывалим все как есть. Понимаешь, о чем я?

— Если честно, не особо. Как нам поможет передача на ТВ? Скажут: наворотили дел, теперь выворачиваются.

— Значит, все продумаем и скажем так, чтобы поняли и приняли. Выставим таким боком, чтобы народ проникся. Ты чему пять лет училась? Язык — твое самое сильное оружие. Ты журналист. Так докажи всем, что не на ту напали.

Слова моего декана немного взбодрили меня. Уверенности, что вся эта гнусная история закончится как «жили они долго и счастливо», увы, не появилась. Но зародилась робкая надежда, что удастся хоть немного отвести от себя весь гнет ответственности.

Сейчас это выглядело как жирная подстава. Заговор. В который я вмешана с самого начала и добровольно принесла себя в жертву в силу каких-то сектантских убеждений.

Я даже головой затрясла, отгоняя наваждение. Не допущу, чтобы мое честное имя валяли в грязи всякие прощелыги! Не сдамся!

— Хорошо, я согласна. А чем вы мне можете помочь?

— У меня есть хороший знакомый. Вместе учились, он мне не откажет. Да и парень он рисковый, мимо такой сенсации не пройдет мимо.

— На нашем телевидении?

— Нет. В Москве. Шоу ведет «Привет, Андрей», слышала? — декан заговорщицки улыбнулся.

А я лишь округлила рот в немой букве «О».

— А… он согласится?

—Андрея-то народ нежно любит и уважает. Как и его шоу обладает мощной силой убеждения народных масс. Главное, чтобы согласился Чернов.

Я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Перед глазами вставали сцены одна страшнее другой.

Ведь впереди еще предстоял разговор с Черновым. От мысли об этой по коже пробежали мурашки и прошиб холодный пот. Этот человек был обманчиво спокоен и сдержан. Его терпение было практически безграничным. Но у всего есть предел. Один раз я уже пересекла эту черту. Я довела Чернова своими выходками. И я видела его в ярости. Это страшно. То, что он сдерживает глубоко в себе, усердно прячет, если вырвется наружу, тот, на кого падет его гнев, пожалеет.

Глава 30

Я нервно мяла руки, не зная, куда себя деть от накатившего невроза.

Я ехала на лифте в квартиру Чернова. Одна. Как на заклание. И мне было страшно!

После разговора с деканом, точнее, еще у него в кабинете, мы вместе набрали по громкой связи Чернова. И он, о чудо, ответил!

Голос его был уставший, я чувствовала, что он хмур и раздосадован. Видимо, удар нанес ему куда больший урон, чем я предполагала.

Стало так бесконечно жалко его и захотелось прижать к себе.

Отвечал он скупо и сдержанно.

Игорь Васильевич изложил ему свой вариант развития дальнейших действий. Предложил помощь.

Чернов на какое-то время замолчал осмысливая.

— Мне нужно это согласовать с людьми в моей команде, кто занимается этим вопросом.

— Конечно, я понимаю. Но, прежде чем я буду звонить своему знакомому, мне нужно от вас четкий ответ, согласны ли вы на дальнейшее обсасывание этой истории в СМИ. Я знаю, что Андрей — человек хороший. Но он в первую очередь журналист, потом шоумэйкер, и только в крайнем случае друг. Что касается его шоу, там он царь и бог, и я не смогу дать вам гарантий, что не станет хуже. Там могут накопать и еще какую-нибудь провокацию. Но и могу сказать, что все так оставлять тоже нельзя. Если вы промолчите, или даже выступите с заявлением, веры народу это, увы, не прибавит. Нужна слезливая история, чтобы массы прониклись и приняли вашу сторону. Ну, не мне вас учить.

— Понял, — его сухой безэмоциональный тон по громкой связи меня коробил.

— Здесь Мария, что-то ей передать.

Чернов на некоторое время замолчал, а потом выдал:

— Пусть вечером домой ко мне приедет. Там все и решим. Без свидетелей.

Я аж начала ртом воздух глотать. Насколько двусмысленно это прозвучало.

Остаться наедине с Черновым! У него дома! Со злым Черновым, на минуточку! Мамочки…

И вот как раз настал тот момент, когда я была бы рада оттянуть момент встречи. Делать что угодно, лишь бы не идти в лапы к… боже… что я только не навоображала за эти часы в ожидании встречи.

И вот я стояла перед широкой, богато отделанной молочной с позолотой дверью и тряслась от страха.

Чернов меня ждал. Его предупредил охранник с ресепшена, когда сличал мой паспорт с собственными записями.

А я медлила, не решаясь нажать на золотую кнопку звонка.

Дверь щелкнула и приоткрылась:

— Долго еще здесь мяться будешь? Ждешь свидетелей нашего тайного свидания? —тон Чернова был холоден и насмешлив.

Я вспыхнула и быстро вошла в квартиру.

Когда я вошла в квартиру, у меня просто дух захватило. Вот это была квартира… Везде дерево — тёмное, массивное. Солидная мебель. Сдержанная позолота — на рамках картин, ножках мебели, светильниках.

Сложный, многоуровневый свет играл бликами на этом великолепии, что я даже немного растерялась.

Ковры, такие мягкие и дорогие на вид, что по ним хотелось ходить босиком, чтобы почувствовать всю их роскошь.

Я ловила себя на том, что залипаю, разглядывая всё до мельчайших деталей.

Всё было таким совершенным и шикарным, но в то же время это не выглядело кричащим или безвкусно вычурным. Здесь явно работал дизайнер. Каждая вещь здесь имела своё место и значение, и я чувствовала себя случайной гостьей в этом мире изысканности и богатства.

Тем временем, глазея по сторонам, я не заметила, как мы оказались в не менее шикарной, но такой уютной гостиной.

В углу большой, просторной комнаты стоял настоящий, не бутафорский, камин! И это в квартире! Даром, что последний этаж многоэтажки. Но меня это поразило. Огонь потрескивал так уютно и сыто, что невольно представилось, как было бы уютно устроиться рядом с ним и залипать на этот танец огня.

Но даже не это меня поразило столь сильно! А библиотека… Меня захватил какой-то детский восторг. Стена в книгах от пола до потолка, и все такие красивые, в кожаных переплётах. Сразу захотелось подойти поближе и вытащить наугад какую-нибудь книжку, ведь тут точно нашлось бы масса интересного. Читать я любила.

Большие, мягкие кресла манили. Казалось, сядь в них и утонешь в этой мягкости, и они будто обнимут тебя. Наверное, круто провалиться в них с книжкой и не вылезать до следующего дня.

Всё тут дышало спокойствием и роскошью. Это было место, где можно было залипнуть и забыть о времени, как будто находился в совершенно другом мире.

— Налюбовалась?

От его голоса я чуть вздрогнула, я и впрямь замечталась.

— Садись, — его голос был раздраженным, а вид уставшим.

Нелегко ему далось все происходящее.

Мне стало грустно и совестно, ведь я невольно была причиной всех его бед.

Он никому и никогда раньше не давал интервью, не изменил бы своим принципам, и недругам было бы не подобраться. Но почему-то мне он не отказал.

Я так и продолжала стоять, думая куда лучше сесть.

Большие, мягкие кресла, в которых можно было утонуть, предполагали только с комфортом развалиться в них и расслабиться. А разговор предстоял не из легких..