Лера Корсика – Игрушка для мэра (страница 24)
Гулко сглотнула.
— Мам, с чего ты решила, что это я написала?
— Так здесь подпись твоя стоит! Фото твое! Ты с ума сошла по ресторанам шляться с мэром города?
— Что-о-о? Что там написано?! Мама! Быстро вкратце! — в моем голосе появились нотки паники.
Мама причитала и шелестела газетой, а у меня в груди разверзалась адова бездна.
— Мама!
— Да слиплось тут. В общем, деньги украл, в детском доме ремонт не сделал, покрывал заведующую и чиновников.
Я икнула.
— Строительство городской больницы саботирует, вероятно тоже идет отмывание денег.
Я схватилась за голову.
— Пытался соблазнить, в рабочее время таскал по ресторанам и делал непристойные предложения.
Я как стояла, так и села.
Какой лютый трешак.
— Я перезвоню тебе, мам, — еле пролепетала заплетающимся языком.
Сбросила номер и стала набирать Чернова. Шли гудки. Трубку не брали.
Нашла телефон главреда. Занято. Занято. Занято.
Телефон редакции. Мимо.
Екатерина. Не берут трубку.
— А-а-а-а-а, да какого черта?! — я заорала так, что в комнату вбежала тетя Вера.
— Что ты так орешь?
Еще и ей объяснять? Я схватилась за голову.
— Кошмар приснился. Проспала. Выйди, пожалуйста. Мне одеться.
Стала судорожно натягивать одежду.
Куда бежать? К Чернову? А пустят ли? Как бы вообще его охрана не посадила в подвал на привязь! Ой, мамочки… что же теперь будет? Это не лежачая забастовка возле памятника в заросшем парке! Это Дамоклов меч над его карьерой!
Боже. За что? Почему я такая? Почему вечно я козлиха отпущения?!
Как же мне было страшно…
Я ехала в редакцию, а мозг просто рвался на части. Кто, почему и за что меня так подставил?
Ведь газету засудят. Заставят давать опровержение и дадут. Но за ошибку всегда кто-то должен понести ответственность! Материальную компенсацию за издержки.
На голове, мне казалось, шевелились и седели волосы. У меня отберут квартиру, а потом посадят за долги.
Хотелось биться головой о стекло. Ну почему так только со мной вечно? Почему я не остановилась на статье про поедателей пицц?!
Автобус, как назло еле тащился.
Самые страшные мысли приходила в голову.
Но все пути развязки заканчивались для меня одинаково плохо.
В редакции царил дурдом и форменная суматоха. Все бегали, что-то кричали.
Паника накрыла всех.
Кто-то меня узнавал, тыкали пальцем, кто-то меня теребил и что-то спрашивал.
Я же ледоколом шла через этот хаос к кабинету главреда.
У него шло совещание. Но это меня не остановило.
Я зашла и громко спросила, перебивая говорящего.
— Кто написал эту статью и почему под ней стоит мое имя? — мой голос звучал сухо и практически переходил на рык.
В кабинете воцарилось молчание.
Главред сидел с непробиваемым лицом и постукивал ручкой по столешнице.
— Официально по документам ты занималась этим делом. Все материалы приняты от тебя. Материалы ты сдала под опись Екатерине. Она их приняла. Ты главный автор. Так что готовься отвечать за свой репортаж.
— Что вы такое говорите? Это все гнусная ложь! За что вы так со мной? А с Черновым? Он же… у него же выборы!
И тут я все поняла. Его лицо, застывшее холодной маской. Его спокойствие.
Все было так сразу и было спланировано! Все проплачено. Он получил нехилый откат. Нашел козла отпущения и сидит совершенно спокойный.
А я… я никто. И никто не станет меня слушать. Про меня вспомнят, когда кого-то нужно будет показательно выпороть.
Он смотрел мне в глаза и видел, что я все поняла.
Я могла лишь хватать воздух ртом, не произнося ни звука.
— Выведи ее и дай воды, — сказал он какой-то женщине.
Меня взяли под локоть и повели к кулеру. Посадили на стул. Сунули в руки кружку.
Я была словно поломанная кукла.
Мой мир в одночасье рухнул.
Глава 28
Суета в редакции продолжалась.
Меня бросили сидеть одну на стуле в коридоре. Мимо проносились какие-то люди. Я и не знала, что здесь работает так много народа. Обычно они сидели по кабинетам, а теперь растревожили это осиное гнездо.
Я не понимала, точнее… ситуация, в целом, была мне понятна. Вот только…
Политика. Высокая должность мэра немаленького города. Огромные деньги. Да и Чернов к тому же бизнесмен. Могли просто подставить. Мог с кем-то не поделиться. Политика — грязное дело.
Но зачем же так грубо? Хотя… кто читает эти газеты? Бабки! А именно они дают огромный процент голосов на выборах. Которые, к слову, уже на носу.
Теперь же Чернову перемоют все кости, обсосут и выплюнут…
Как же несправедливо и грязно все это!
Почему я сейчас думаю о нем и жалею его? Кто меня-то пожалеет? Он богатый, у него связи. Или отбрешется, или откупится, или просто плюнет и уйдет с поста. У него завод есть. Игры в большую власть — игрушки больших дяденек. Тюрьма ему точно не светит…
Когда же полетит моя голова с плеч, никто за меня не заступится. Никому я не нужна, и взять с меня, кроме анализов, нечего…
Вспомнила, что квартира оформлена на маму. Но что толку. Если за меня нужно будет выплачивать деньги, чтобы не угодить в тюрьму, конечно она ее продаст и спустит все на адвокатов.
Представила, как я сижу на жесткой, холодной лавке в ледяном, каменном карцере, и грязные беззубые зэчки-наркоманки-проститутки стучат пустыми металлическими мисками по прутьям моей решетки.