Лера Корсика – Игрушка для мэра (страница 23)

Я-то входила в свою бедную квартирку, ожидая влаги, запаха мокрой штукатурки, сохнущих ковров и отпавшие обои в своей комнате.

Но ничего этого не было.

Я неуверенно обернулась на Чернова и вопросительно приподняла бровь.

Он же все продолжал разговаривать и лишь подбадривающе кивнул, снимая пальто в прихожей.

Я прошла в свою комнату и обомлела!

Ее было не узнать!

Новые шторы, диван, ковер, все было в тон и с похожим рисунком ярко-бирюзового цвета. Уюта и цвета добавляли желтые подушечки! Да и стены, пол – все было новое!

Письменный стол с компьютером и шкаф не тронули, но их потопом и не испортило.

Я застыла в немом шоке. Как? Когда он успел?

И ведь не должен был! Да и я не просила.

Как же это было круто! Все новое! Яркое!

Сзади меня обняли крепкие, горячие руки и прижали к вкусно пахнущему телу.

От ощущений, от осознания того, что он так близко, его лицо в нескольких сантиметрах от меня, и он водит носом по моему виску, по моему телу прошла горячая волна удовольствия.

– Спасибо… Сергей… – мне показалось, я впервые назвала его по имени, меня захлестывали чувства и эмоции, и я боялась, что расплачусь от избытка чувств.

Столько заботы и внимания я даже от родной мамы не получала.

А этот мужчина, которого я знала всего ничего, разом занял всю мою жизнь и мои мысли.

Он повернул меня к себе, приподнял мой подбородок, посмотрел в глаза.

– Я волновался за тебя, Маша.

Я смотрела в его красивые, серые, улыбающиеся глаза, с мелкими лучиками морщинок, и пыталась запомнить каждую мелочь. Мне хотелось впитать в себя, запечатлеть в памяти его заботливый, теплый взгляд, горячие губы, крепкие, жадные руки на моем теле.

Я рассыпалась на осколки и таяла, а потом вновь становилась хрупким стеклышком в опытных руках стеклодува.

Он целовал меня медленно, но до того эротично, что все мое нутро выгибало дугой. Соски ныли от желания, а между складочек скопилась влага.

Я отвечала ему, как умела, а его моя неопытность только подстегивала.

В какой-то момент он отстранился, оглянувшись на соседнюю комнату.

– Твоя тетка может нагрянуть в любой момент. Может ко мне лучше поедем?

А меня эта фраза словно отрезвила.

Я испугалась. Гулко сглотнув, я опустила глаза.

– Может не сегодня? Я все еще не очень хорошо себя чувствую после больницы, – я почувствовала, как мои щеки заалели. Врать я никогда не умела.

Чернов посмотрел на меня с какой-то обидой или досадой. Но лишь на миг это промелькнуло во взгляде.

Отогнав эмоции, он сдержанно пожелал мне выздоравливать и быстро ретировался.

Оставив меня одну в раззадоренном состоянии и совершенно раздвоенных чувствах.

Я сама не знала чего хотела! Точнее, знала! Я хотела его! Этого мужчину моей мечты. Он был идеален во всем.

Но это и пугало. Зачем ему такая, как я? Ноль без палочки.

Я не строила иллюзий. Пусть бы это была одна ночь или короткая интрижка, пока не надоем. Но я была уверена, что это будет одно из самых ярких моих воспоминаний.

Какая же я дура! Нужно его остановить.

Я схватилась за телефон: не успею!

Побежала на кухню и распахнула окно. Окна выходили во двор. Этаж был невысокий.

Чернов стоял прямо под моими окнами, набирая что-то в телефоне.

Я только решила его окликнуть, чтобы сказать, что я сейчас выйду и поеду с ним, как он поднес трубку к уху и произнес:

– Розалия? Нам нужно встретиться. Сегодня.

Глава 27

Слова Чернова резанули по сердцу! Розалия… Это же так девка из офиса! Сестра Софии-секретарши. Неужели… он поехал к ней, чтобы…

Мое сердце упало в пятки.

То есть все эти подарки, забота, лишь для того, чтобы залезть ко мне в трусы? Что ж ему стоило было быть понастойчивее. Я практически ему отдалась.

Я горле стоял ком. В глазах влага.

Почему же так больно и обидно? Ведь он ничего мне не обещал.

Я пошла в свою комнату, и стало тошно вдвойне. Все теперь здесь будет напоминать мне о нем. Как вообще я буду жить…

Я все же не выдержала и завыла. До того мне стало обидно.

Остаток вечера прошел в забье.

А утром меня ждал сюрприз похлеще! Моя старая жизнь закончилась.

***

Над ухом настойчиво трезвонил телефон. Я полночи промаялась в горестных думах, а теперь не могла разлепить глаза.

Да что кому от меня надо?

— Алло?

— Машка! Ты что с дуба рухнула? — в трубку орал мамин голос.

— Что? — я села в кровати, пытаясь сообразить, где пожар.

— Ты что понаписала? Господи. Что ж теперь будет? — в трубке раздались несвязные звуки.

— Ма-а-м? — я начала просыпаться и приходить в себя, — Ты что плачешь? Что случилось?

— Ты в моей жизни случилось горюшко. Тебя ж посадят! Машка!

— Мам, я ничего не понимаю. Что произошло, толком объясни.

— Да я в руках писанину твою держу! Вот что случилось. Маша, ты чем вообще думала такое писать?

— Да о чем ты? Я. Ничего. Не писала. Слышишь?

— О Господи…

— Что там? Где? В интернете что-то?

— Газету держу твою. Где ты на практике, — в трубке раздалось шелестение листов, — «Наш город», ну?

Я судорожно вспомнила, что сегодня понедельник, когда выходит «большой номер», и статьи с разворотом бывают только в нем.