Лера Ко – Идеал. История Эрика, писателя (страница 6)

«Как иначе-то…»

– Позволь я вас представлю.

– Мы знакомы! – просто бросил Флеш, запихивая еду в рот.

Эрик едва заметно дёрнулся, сжав кулаки в карманах. Но виду не подал и медленно двинулся к своему месту.

– Да? Когда успели?

– Вчера, – так же просто ответил новый гость, – я стрельнул сигаретку на балконе. Мы же соседи!

Ах, вот он о чём…

– Это очень хорошо, теперь у нас будет поживее. Мы сможем сыграть вечером партию в карты и чего-нибудь выпить, как вам идея?

Кажется, только Кевин и получал от этого неописуемую радость, Эрик хмуро глядел на новенького, а тот – сама невозмутимость – уже всё дожевал и допивал кофе с поразительной скоростью. Куда он так торопится? Весь его вид говорил, что он явно всем доволен и… всё контролирует.

– Простите, я вас покину, но вечером – да, с большим удовольствием! Завтрак был чудесный, но мне пора. Первый рабочий день, я должен быть пунктуален! – и он рывком схватил свои вещи, надевая куртку уже по пути к выходу из столовой.

Эрик чуть расслабился.

– Чудак, да? Откуда взялся? – спросил он.

– Не знаю. Вчера появился на пороге, сказал, что вещей – один саквояж, но снял комнату на год вперёд… Якобы сирота и женат на работе…

– Странно… Его пригласили на пост в колледже в середине года… – не унимался Эрик.

«А ещё директор сказала, что он собирается быть ближе к семье…»

– Джон, не ревнуй, – улыбнулся хозяин. – Тебя звали с самого начала, сколько же им ждать твоей милости? А тут подвернулся человек…

– Знаю-знаю, – нарочито весело махнул рукой «Джон», – но, кстати, я выпросил себе «соседнюю» должность, пользуясь приступом собственной зависти и бескрайней милостью директора! Куратор курса истории, сэр!

Кевин округлил глаза.

– Ты же ничего не смыслишь в истории!

Эрик сморщил нос. Это было правдой. Как бы он ни любил науку, история никогда не была его коньком. Абсолютно скучнейшая и бесполезная дисциплина, по его мнению: читай себе и запоминай, в каком году кто-то там что-то там, чушь и ерунда. Никто никогда не знает, как это было на самом деле, и его собственная история это доказывает. Мало ли кто и что там писал какое-то время назад о нём – теперь он другой человек, мыслит и думает иначе, рождён под датой, какую сам выбрал, с именем, которое сам (почти, как мы уже знаем) захотел. И что тут? История? Не наука, а перепись населения. Лучше уж газеты читать, они хоть и индивидуальны, но хотя бы в срок изданы и изменению не подлежат.

– Ну, пост естественных наук уже был занят, – попытался пошутить он, – пришлось брать то, что осталось.

Хозяин пансиона покачал головой, но Эрик заметил, что он слегка улыбнулся в бороду.

«Он всегда знает, когда я вру», – вдруг подумал парень, ощутив укол стыда. Уж кто-кто, а он точно не заслуживал, чтобы его обманывали. Но некоторые вещи стоит хранить в себе, максимум – писать на бумаге, чтобы никто не ассоциировал их с тобой, как с человеком. А писателям всё простительно, однако.

Он так и сказал:

– Я обязательно напишу об этом что-нибудь гениальное, и ты тогда всё поймёшь, – и отхлебнул из своей кружки с гризли.

Погода была прекрасная: за ночь температура повысилась сразу на десяток градусов, и жители городка стремились при любой возможности выползти под ослепительное солнце.

В Луунвиле не было ни бродячих котов, ни собак. Ни людей.

Это было даже немного странно, но в этом городке каждый кому-то принадлежал – в какой-то степени. У всех были семьи, друзья, близкие, домашние питомцы, садики с цветочками, жизнь текла медленно и размеренно, никто не удивлялся, не разочаровывался, ничего не происходило.

Даже появление здесь Эрика внесло крошечный переполох, словно так и должно было быть. Ещё один житель, которому все рады.

«Эй, Джон, дружище!» – то и дело слышал он.

Сегодня он решил посетить городскую библиотеку. Хотя при такой погоде это было крайне неразумное времяпрепровождение, но, во-первых, ему следовало готовиться к курсу – он же теперь преподаватель! А во-вторых, ему хотелось побыть в одиночестве. И не в таком одиночестве, когда нужно принять важное решение, и не в таком, когда не хочется общаться с людьми. Ему хотелось просто побыть – дать своим мыслям время перетасоваться, как картам при пасьянсе, и разложиться единственно правильным образом. В этом городке ему неоднократно казалось, что все бури и переживания всего народа происходят только в его голове, что он думает за всех, единственный, у кого возникают хоть маломальские размышления о бытии.

В здании библиотеки было тихо, смотрительница едва подняла на него голову – конечно, здесь же его второй дом. Не раз он бродил часами по залам между полок, выискивал старинные книги, раскладывал журналы в собственном порядке. Это был его мир, его царство, его владения. И не раз он, выбрав самый большой стол, усаживался спиной к окну, читал до закрытия, иногда и после – всю ночь – и на утро брёл в редакцию с новой статьёй.

Вот и сейчас в читальном зале ни души, яркий свет выманивает наружу, но нет – он опять занял свой почётный стол… И стал думать.

Сначала он искал лёгкую фантастику, для затравки. Но мысли его были столь плотными, что ни одно волшебное существо не могло их разбить.

И тогда он решил выбрать источник, который мог бы использовать на лекциях. Представив себя в роли студента-первокурсника, коему в это время года хочется только крепкого сна, Эрик стал искать книги по истории города.

Их оказалось мало. Несколько строк об основателях, разрозненные воспоминания путешественников, ничего – от лица учёных или общественных деятелей.

Совсем приуныв, Эрик облокотился на один из стеллажей с подшивками. Доски жалобно хрустнули, и жёлтые листы разлетелись по всему полу.

Смотрительница даже не подняла голову.

– Собирай теперь всё это, Джон, дружище, – пробормотал он сам себе под нос и опустился на колени.

Большую часть изданий он знал – городская газета, где работал сам, юмористический журнал, пара самодельных комиксов. Но были и те, которые уже не выпускались, – исторический журнал! Всего несколько выпусков, медицинский журнал из частной коллекции и пара брошюр о садоводстве.

«Хм… Исторический журнал выглядит самым потрёпанным. Ну, нет ничего случайного», – подумал он и, разложив всё по полкам стеллажа, захватил стопку с потёртой обложкой.

Это оказались сборники любопытных историй, написанные скорее в литературном стиле, нежели в научном. Автором оказался некий господин Пу, и он явно не был родом из Луунвиля.

В прологе к первому изданию примерно тридцатилетней давности было сказано, что он некий путник из другого мира и однажды, в состоянии крайнего истощения ума и тела, набрёл на дорогу в лесу, которая привела его к городским воротам.

«Войдя в эти ворота, я словно бы вошёл к себе домой, – писал автор. – Никто не удивился моему приходу, мне был оказан тёплый прием, и я, накормленный и отдохнувший в старом семейном отеле, ощутил спокойствие и умиротворение, решив задержаться здесь на некоторое время».

Эрик поражённо вкинул голову. Как это… похоже на его собственную историю!

Далее господин Пу описывал, что пробыл тут несколько месяцев, и по прошествии этого времени, крайне быстро обретя друзей и работу, поселился в одном из домов с садиком вдалеке от центра городка и стал считать себя коренным жителем.

«Если бы меня через некоторое время спросили, где я жил раньше, я бы ответил, что нигде, – мне казалось, что вся моя жизнь была, есть и будет в Луунвиле».

Парень отодвинул журнал и откинулся на стуле.

В груди зародилось зерно тревоги, сосущей тоски, и истерическая паника подступила к горлу. Это было что-то новое – впервые за долгое время он испытывал такие эмоции. Даже когда он только пришёл в себя – глядя в белый больничный потолок – он не ощущал страха. Он просто чувствовал себя переродившимся и чуть позже нашёл для себя объяснение: судьба дала ему второй шанс. Иногда – во сне – окружающие спрашивали, не любопытно ли ему узнать, что и как привело к потере памяти, но – нет, ему не было ни любопытно, ни странно, ни страшно, ни горестно, ни тоскливо. Он просто появился на свет – и всё тут.

Выцветший текст в пожелтевшем городском журнале внёс вихрем в его голову новое осознание себя.

Теперь Эрик был не просто парнем, которого приютил городок, он был настоящим Чужаком.

Но он был таким не один, не сам по себе. Когда-то в этот город попадали и другие Чужаки, и они становились местными, город их поглощал. Сколько времени это занимало? Они все теряли память?

В голове веером разлетелись сомнения.

Кто он на самом деле? Почему он оказался именно тут? Что с ним произошло? Есть ли связь его истории с историей автора, господина Пу?

Если вы не любите историю как науку, но любите её как литературу, то в вашей жизни обязательно наступит такой момент, когда вы пожалеете о своих предпочтениях и по необходимости начнёте любить историю именно как науку и ненавидеть как литературу. И так будет до тех пор, пока вы не признаете ценность обеих и не исключите одну из них из системы своего миропонимания навсегда.

Остальные журналы были посвящены событиям городской жизни – открытию фонтана на центральной площади, юбилею университета, пожару в частном отеле, воспоминаниям долгожителей и прочему. Каждая статья сопровождалась фотографиями, по всей видимости, сделанными самим автором. Они все были цветные, но на некоторых краски поменяли свой оттенок.