Лера Ко – Идеал. История Эрика, писателя (страница 21)
Нужно во что бы то ни стало встретиться с Фран. Если она его последняя надежда, несправедливо лишать его шанса вернуть себе личность.
Оба – и Флеш, и Ева – полностью отмели его предположения о потере браслетов.
– Их нельзя просто так потерять, они часть тела, твоя кровь и плоть, твоё сознание, – уверил его Флеш.
– Их могли снять те, кто на него напал и… – Ева неожиданно смутилась.
– И стёр память? Очень сомнительно.
– Но как это вообще возможно? – разозлился Эрик. – Все твердят «нельзя» и «не могу сказать», но факт остается фактом – вот он я, живой! Правда, я уже начинаю сомневаться, был ли я вообще этим самым «идеалом», или произошла какая-то путаница, и все тайны никак мне не помогают!
Вспоминая свои слова, он ощутил досаду и раздражение. Похоже, в этой игре у каждого свои мотивы, и если он хочет что-то прояснить, ему следует начать с самого себя, а полагаться на силы остальных не стоит.
Так, стоп!
Эрик застыл как вкопанный.
«Я могу тебе рассказать кое-что о последних идеалах…» – это Ева сказала ему в кабинете, как раз перед тем, как у него произошла вспышка в голове. Это были просто слова, но какой они возымели эффект!
Подавив в себе желание тут же броситься её допытывать, он лёг на кровать и взял своё фото «Разыскивается».
Думай, давай думай!
Откуда они все так много знают…
«Они были здесь, в Луунвиле…»
Детали упорно не хотели складываться в общую картину. Пансион Кевина был сожжён очень давно, много лет назад, как эти два события – первая Охота и пожар – могли быть связаны?
Этот город – город Чужаков. Конечно, здесь мог быть кто угодно. И, вероятно, когда угодно? Вот бы встретить хоть кого-то «здравомыслящего»…
Пу!
Он один оставался человеком из-за своей разумности. Возможно, он сам иногда не мог разобраться во всех загадках этого города, потому вёл бесчисленное количество дневников? И ведь именно в одном из них была информация об Эрике и фото Фран. А вдруг есть что-то ещё?
Внезапно внимание Эрика привлекла одна деталь на фото, которая раньше не бросалась в глаза.
Дата.
И только сейчас Эрик осознал весь абсурд. Дата этого плаката указывала на февраль десять лет назад!
Он ещё раз посмотрел на жирную надпись «Разыскивается».
Спускаясь вниз, чтобы попросить у Кевина полистать дневники Пу, если таковые у него ещё остались, он, повинуясь внезапно проснувшейся интуиции, перед дверью в общий зал чуть притормозил.
В зале слышались голоса.
– Явно тебя никто спрашивать не будет. Мы не можем предложить тебе защиту, – голос Флеша звучал раздражённо.
– Защиту?! – Кевин шипел от ярости. –
– Но ты остался жив!
Последовал громкий стук, как будто кто-то с грохотом опустил кулак на стол.
– Но вся моя семья погибла! Из-за вас! Из-за этой девчонки спалили весь! чёртов! пансион!
У Эрика перехватило дыхание. Повисла тишина.
– Ты прав, – голос Флеша прозвучал глухо. – Но на войне как на войне. Не только твой дом был разрушен. Были отняты сотни жизней, сотни миров полегли. Но Луунвиль выжил, и ты знаешь, чья это заслуга.
– Не говори так, будто это
Второй собеседник шумно втянул носом воздух.
– Я всё ещё не сказал ей.
– Т-ты…
– Знаю, – голос перешёл на шёпот. – Но я не могу никого к ней подпустить. Только не сейчас.
Эрик обмяк. Сел, оперевшись о стену спиной, закрыл руками лицо. Ему не хотелось тут быть, не хотелось быть вообще. Одиночество сильно кольнуло его в самое сердце. Большим пальцем он потёр следы на своём запястье.
«Душа парит вечно».
Сколько он так просидел, Эрик не знал, но пришёл в себя только после пары глотков чего-то вяжущего из своей кружки с медведем.
– Полагаю, ты слышал наш разговор? – спросил Кевин.
Чужак тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Они сидели вдвоём в большом обеденном зале, Флеша не было.
– И давно ты там был, за дверью?
Эрик не мог произнести ни слова, только сдвинул брови.
– Понятно. Полагаю, ты хочешь что-то спросить?
Тишина.
– Значит, этот пансион… – он помолчал. – Значит, ты видел идеалов здесь десять лет назад?
– Да, – Кевин сделал большой глоток и шумно выдохнул. – Да. Моя семья основала Луунвиль, мои родные жили здесь многие столетия, построили пансион специально для Чужаков, потому что название этого города переводится как «Исцеляющий душу». Во время войны многие идеалы бежали из своего королевства, спасаясь, но они никогда не останавливались здесь надолго, потому что им нечего было исцелять: они были
– Но… ты видел
– Да. Это было в тот день, когда я получил это.
С этими словами хозяин закатал левый рукав, насколько позволял покрой рубашки. Вся рука была покрыта серыми рубцами.
– Это… было в день пожара?
Он кивнул.
– Моя семья укрывала здесь беглянку. Франсуазу, самую идеальную девушку во всём Хаосе, которая спасалась от Охоты. За ней был хвост, и обнаружившие её шпионы окружили дом и начали обстреливать его из своего бог знает какого магического оружия. Но отец вспомнил, что под отелем есть туннели…
– Ей удалось бежать, – это было скорее утверждение, чем вопрос.
– Именно. Ей – удалось. А мне не удалось спасти никого из моих близких. Я остался один.
У Эрика сжался желудок, ему показалось, что его сейчас вывернет. Кевин посмотрел на него своими тёмными глазами.
– Ты знаешь, Джонни, на самом деле Флеш прав. Это была война. Гибли и страдали все, вся Вселенная и весь Хаос, такого кровопролития и жестокости мир не знал никогда.
– А что стало с идеалами? Что стало с Франсуазой? Куда она… они ушли?
– Они? Эрик, никого не осталось. Все до единого – погибли.
– Но… как же… она? Вы же все о ней твердите!
Горько усмехнувшись, Кевин положил ему обожжённую руку на плечо.
– Идеалы погибли все. Она больше не идеал, как и ты. После того как она потеряла то, что ей было дороже жизни, она просто не смогла остаться таковой. Ей пришлось убивать, мстить, колдовать и ненавидеть: это сделало её самым настоящим человеком.
– Она потеряла… браслеты? Поэтому она стала человеком?
Кевин покачал головой.