Лера Ко – Идеал. История Эрика, писателя (страница 23)

Развернув его и тщательно рассмотрев, он прикрепил его на доску как первую деталь в части «браслеты» и отступил на шаг, изучая свою «карту желаний». На удивление, за столько времени лист оказался совершенно нетронут, даже чернила, которыми были набросаны неясные линии, остались чёткими, изображая…

Читатель, ты, наверное, уже догадался?

Это была карта той части города, которая переходила в узкое шоссе с одой стороны и в Тёмный лес – с другой. Карта Луунвиля, чёрт бы его побрал. Но как она у него оказалась? Почему была в кармане в день, когда его нашли? Это, безусловно, не менее странно, чем всё остальное, но где-то в глубине души Эрик ощутил удовлетворение: Луунвиль был выбран не случайно, он, возможно, бывал тут раньше, а может быть – планировал сюда сбежать, или они договаривались тут встретиться с… В любом случае, он знал о городе до того, как очутился тут. Часть души его затрепетала: может, поэтому город себя так «ведёт»? Все эти подсказки и прочий бред. Он присмотрелся ещё раз к отметке шоссе на клочке бумаги. Как вдруг одна деталь заставила Эрика затаить дыхание (сначала) и громко выругаться (затем): от леса вела жирная линия, петляющая по городским улочками и соединяющая в итоге одну из полян с большим центральным зданием. «Городской отель», – гласила подпись под зданием. «Лунная поляна» – туда вела линия в лесу.

– Что за чё-ёрт?! – воскликнули сразу два голоса.

Эрик вздрогнул, ощутив ошпарившее его волнение.

Первый голос принадлежал ему самому, когда он не смог сдержать удивления. Второй голос доносился из-за входной двери и был тоненьким и очень напуганным. Ручку двери снова попытались повернуть, даже толкнули саму дверь.

– Э-э-эрик? Доктор Рук? – голос перешёл на громкий шёпот. – Это Ма-а-а-атильда.

???

«Джонни» оглядел комнату, разбросанные больничные вещи и прислушался к внутреннему колокольчику. Тот молчал.

Рывком открыв дверь, он тут же выскользнул наружу, облокачиваясь о косяк и стараясь заслонить проход.

– Матильда? Признаться, удивлён.

– Я тоже, – перебила его девушка, – я удивлена, что ты ещё жив!

«Ты»?

– Послушай…

– Нет, ты меня послушай, – она опять не дала ему сказать и цепко схватила за руку. – Если ты не хочешь рассказать мне о том, что проявилось на твоих запястьях, то тебе нужно скорее бежать. Охота уже близко.

– Но…

– Знаю, ты не можешь. Вы тут все как полоумные ждёте Фран, но она не придёт! Ей плевать. Ей плевать на всех, кроме её Флеша, тигра в клетке, который только и ждёт удобного случая, чтобы… – она осеклась, будто сожалея, что сболтнула лишнее.

– Матильда, прекрати! – Эрик вывернулся из её захвата. – Я вообще не понимаю, что ты говоришь! Разве тебе не всё равно?

И тут он увидел нечто, что напугало его больше всяких загадок.

Он увидел слёзы.

Матильда смотрела прямо ему в глаза, а из её глаз лились огромные, как жемчужины, слёзы. Он отметил, что на скуле у неё синяк, и белое лицо – исказилось. Эрик чуть отступил назад и тут же увидел, что рукав её куртки порван, в волосах запутались листья, а на ботинках комьями налипла грязь.

– Ну… ты… может, зайдёшь? У тебя всё в порядке? – еле выдавил он из себя, поражаясь этим словам.

Она снова взяла его за руки, но уже совсем по-другому. Ласково переплетя его пальцы со своими, она на секунду сжала ладони.

– Да.

Эрик отметил, что это может быть ответом на оба вопроса, но от комментариев воздержался.

Матильда устало опустилась в небольшое кресло и осмотрелась. Комната была достаточно большой. Справа стояла кровать, изголовьем к длинному подоконнику, который соединялся с балконной дверью. Напротив, слева у стены, стояли письменный стол и два стула с разных сторон от стола, что позволяло владельцу принимать посетителей. Компьютер был развёрнут так, чтобы в него нельзя было заглянуть ни с какого угла, кроме стороны окна и балкона. В левом углу ближе к двери располагались журнальный столик и пара кресел.

– Очень уютно.

– Как ты меня нашла?

Она, сощурившись, в упор посмотрела на него. Долго, с капелькой недоверия, словно сомневалась, что правильно поняла вопрос.

– Ты же понимаешь, что всё происходящее очень опасно?

– Для меня?

Она кивнула.

– Почему? Охота?

Снова кивок.

– Понимаю. Отлично понимаю, но ничего не могу сделать, и это меня убивает. Вокруг меня все всё знают, делают умные лица, шепчутся и чуть ли не пальцем показывают, мол, смотрите, какой Эрик дурак.

– Ты не дурак.

– Думаешь? Ты сама не так давно… – он осёкся, вспомнив её слёзы. – Ладно, неважно. А ты? Что с тобой произошло?

– Всё нормально. Я часто влипаю, это из-за моей предельной честности.

– Расскажешь?

Она сделала непонятный взмах рукой, который мог означать почти что угодно.

– Я хочу помогать, понимаешь? Это всегда было моим – спасать, выручать, помогать, оберегать, сохранять. Но для осуществления каких-то планов приходится чем-то жертвовать. И почти всегда – это я сама.

– То есть ты готова пожертвовать собой, чтобы что-то спасти?

– Или кого-то.

Эрик вдруг совершенно чётко осознал абсурдность ситуации. Он сидит в одной комнате со своим врагом и вот так по-свойски болтает с ним. Почти с врагом. Технически с врагом.

– И как быть? – спросил он просто для того, чтобы не повисла тишина. Мысли его хаотично заметались.

– Всё очень просто. Почти всегда и почти всем для осуществления каких-то планов нужен союзник.

Это было неожиданно.

– Союзник?

– Да. В одиночку не выжить самому и не вытащить кого-то другого.

– И у тебя есть союзник?

Она кивнула.

– Что-то в этом роде.

Тишина всё-таки повисла.

– Понимаю, у тебя есть причины мне не верить. И когда появится эта «она», их, безусловно, станет ещё больше. Уж кто-кто, а она точно обладает даром убеждения. Но могу я дать тебе совет, Эрик?

– Можешь.

– И ты ему последуешь?

Он усмехнулся.

– А это будет хороший совет?

– Тебе тоже нужен союзник, – продолжила она, проигнорировав его замечание. – И он у тебя есть. Он рядом. Даже если ты об этом не знаешь. А вот когда ты поймёшь это, тебе понадобится его помощь – не отказывайся. Это будет самым глупым, что ты можешь сделать для себя и окружающих.

– Ты сейчас о себе?

– А ты хотел бы, чтобы это была я?

– А ты хотела бы меня убить?

Её брови взметнулись вверх.

– Убить? Нет, этого я никогда не хотела.

– Тогда что произошло… Между нами?