Лера Ко – Идеал. История Эрика, писателя (страница 2)

– Как интересно… В этом городке все такие? Но ещё интереснее этот Эрик, который пишет статьи «про мозги», – сам себе пробормотал под нос Флеш, пробегая глазами по строкам под фото автора и вздрагивая от неожиданного громкого звука – он слишком долго стоял на перекрестке, и за ним успели скопиться машины. – И нечего мне гудеть! – его громкие слова сопровождались характерным жестом «на пальцах».

Эрик всегда ходил на работу по одному и тому же маршруту. Эта дорога вела в обход вокруг города и упиралась в автостраду, но, если знать где, можно свернуть на поросшую тропинку и выйти через лесок, потом скверик прямо в центре – сердце города, где вокруг огромного фонтана почему-то никогда не было толпы. Люди словно «стекали» с площади, не оставляя ни единого следа о своём существовании.

Прямо за фонтаном было здание редакции, и Эрик любил именно такой путь, чтобы не идти сквозь людей, когда каждый второй мог ему крикнуть «Джон, дружище!» и приподнять шляпу.

Конечно, он любил Луунвиль, но, как мы и любой житель этого городка могли с первого раза догадаться, не был его коренным жителем. Он был чужаком, Джоном, подобранным год назад на обочине.

Эрик в миллионный раз попытался вспомнить хоть что-нибудь. Ничего – и теперь настроение стало ещё хуже.

Хотя был уже март, зима не собиралась сдавать свои позиции. Она всегда тянулась долго, пробирая до костей, но с наступлением мая небо резко – как по волшебству – становилось иссиня-голубым, без единого облачка – и начиналась жара.

Пожелав, чтобы поскорее начался этот май, Эрик толкнул дверь редакции.

Здесь всегда царила тишина. Не было бурных обсуждений, не стучали клавиши, никто не кричал: «Мне срочно нужен этот материал!», только мерно жужжали компьютеры и печатные станки.

Эрик был царь и бог книжных червей, которые, как и он сам, писали только своё сокровенное. В городке никогда не происходило ничего… сверх. Нудная рутинная эпопея.

За последний год самым ярким событием было появление его самого, Эрика, тут, в городке Луунвиль. Его нашла банда байкеров на обочине той самой автострады, что граничит с лесом и к которой каждое утро приводили его ноги по пути на работу.

Он был еле живой, с оторванными руками и ногами, без документов и без опознавательных знаков. Предположительно, его разорвал медведь, после чего, по официальной версии, обчистили местные карманники. Он пролежал без сознания три месяца, потому и получил имя Джон – так называют всех, кто поступает в больницу без документов. Его не искали, он не хотел приходить в себя, информации не было никакой.

Собственно, он был единственный «Джон» за очень долгое время…

Проснувшись, он, по канону жанра, не помнил ничего: ни откуда он, ни как его зовут, ни что с ним случилось. Идти ему было некуда, так что он решил остаться тут, назвав себя Эриком, но прозвище «Джон» закрепилось за ним намертво.

Поработав немного садовником в летний и осенний периоды, Эрик поселился в пансионе «Семейство Кевина» и, написав несколько любительских статей о городке, смог устроиться работать в местную газету. Его замысел состоял в том, чтобы написать научную книгу. Ему было очень интересно, как функционирует человеческий мозг, и он анализировал свой, понимая, что некоторые данные «до» перезагрузки сохранились. Возможно, раньше он был врачом, или исследователем, или психиатром… Воспринимая быстро любую информацию, он мог сразу начать её обдумывать, и порой результат озвучивался сам собой, словно слова подбирались автоматической клавиатурой, запомнившей ранее популярные комбинации.

Иногда Эрик писал рассказы.

Это были его личные книги; он начал их писать через несколько месяцев после того, как пришёл в себя, чтобы попытаться собрать осколки идей из подсознания в подобие памяти. Вышло очень нелепо, но интересно. Если сюда добавить ещё странные сны с до боли знакомыми героями, получалась сносная фантастическая книга, где есть герой-принц и героиня-принцесса, разлученные по воле судьбы, бла-бла. Кроме светловолосой из реалистичных кошмаров на роль принцессы никто не подходил, так что Эрик отказался от намёка на себя как на принца и стал продолжать некоторые заметки, но уже в открытом виде. Он писал Книгу – с большой буквы и большим вдохновением. Он очень любил свою книгу, ему нравился городок, пусть жизнь в нём была такой… странной, что ли, почему бы и нет.

В кабинете его ждало нечто необычное. Рыжеволосая девушка выдвигала и задвигала ящики его стола, и в момент, как хлопнула дверь, она подскочила на месте от неожиданности.

– Джон! Что ты тут делаешь?!

Эрик хмыкнул:

– Работаю вообще-то.

Подобный рейд на личное пространство его не удивил. Хотя Эрика страшно раздражало проявление любых чувств к себе, включая ревность. Ева была его лучшим… человеком в этом городишке.

– Перестань так хмыкать! Я знаю, она здесь была!

– Да кто?! Ради всего святого! – нет-нет, она так просто не уймётся.

– Ты сегодня опять про неё писал? – Ева подошла ближе, заглядывая своими почти чёрными глазами в его ярко-серые.

Однажды Ева призналась ему, что не верит в его потерю памяти. Она предположила, что он может быть в бегах, но ей всё равно. Он ей понравился сразу, как только его привезли в больницу, в разорванной рубашке, сломанного морально и физически. Понравился такой настоящий, такой живой, такой бессвязно хрипящий что-то во сне в первую ночь, как только пришёл в себя. Он ей понравился целиком, безраздельно, так сильно, как может нравиться только вещь, про которую ты, даже имея её, можешь говорить только «хочу». Она хотела его, но видела, что за стенкой его подсознания всё ещё скрывается старая жизнь, она видела это в его книгах, в его статьях, в его ночных криках из-за кошмаров, иногда она даже думала, что могла бы назвать её имя – именно её, так подсказывало женское чутьё… но каждый раз оно ускользало, а наутро он писал новую главу. И хотя иногда его рассказы были триллерами, иногда – трагедиями, иногда – лживой фантастикой, ревность душила Еву так сильно, что его прошлая жизнь под руку с девушкой из книги казалась ей реальной.

– ЕЁ здесь нет, Ева. Она только что ушла, – избегая разговора о новой главе, пошутил Эрик и обнял девушку. – Я её прогнал. Мне нужна только ты.

Ева фыркнула и облокотилась о стол.

– Да-да.

– Пойдёшь со мной на собеседование в колледж? – он слегка прижал девушку к столу, нависая над её лицом и уперевшись за ней руками в столешницу. – Меня ждут, возможно, даже и она там будет… – выдохнул он прямо в женские губы.

– Н-нет, – простонала Ева, – н-н-нет, не пойду. Меня ждут люди.

Это было правдой. Её работа в больнице была большим призванием с большой буквы, которому она посвящала всё своё свободное, а иногда и совсем даже не свободное время. Трудоголик до мозга костей, как считали все, кроме самой Евы.

И она, резко вывернувшись из его объятий, ушла, даже и не сказав ничего. Впрочем, как и всегда. Это было её нормальным поведением. Страшно предположить, что творилось в этой прелестной рыжей голове, когда её обладательница то злилась, то рыдала, то хлопала-топала дверьми и рычала от гнева. Не будучи многословной, Ева была настоящим ураганом, врываясь в жизни и души людей, захватывая их сердца, острыми когтями вырывая их любовь, сердце, память…

Ева была самым ценным, самым дорогим в его настоящей жизни, и он скорее бы ещё раз променял все свои «мозги», чем потерял её. Она была тем дефибриллятором, который возвращал его к реальности каждое утро, удерживал на плаву и помогал сопротивляться течению. Рыжая Ева была и источником вдохновения, её шутки и рассказы трогали его за самую душу, а смешинки в бездонных глазах завораживали и гипнотизировали. И была в ней ещё одна замечательная черта: она совершенно не подходила на роль прекрасной принцессы с золотыми локонами.

И хотя дама из его кошмаров была именно с такой внешностью, на страницах своей рукописи он нарисовал именно её. Характер его персонажа был неизвестен – не хороший и не плохой, ни с кем не пересекающийся. Она просто существовала там как некий идеал; активно действовали другие герои, а принцесса была просто прекрасной. Может, и не принцесса вовсе, но была просто некая красивая и замечательная барышня, а бедная живая и любимая Ева сходила от ревности с ума.

Он проверил некоторые безобидные бумаги на своём столе, включил компьютер – без пароля, иначе Ева бы смела тут всё – и сел писать новую главу.

Через полчаса мучений он ясно понял, что из этого мало что получится. В голову ничего не шло. Сегодняшний сон был приятным: он снова бродил по знакомым улочкам, проверил лишний раз кольцо на пальце – в снах он всегда носил кольцо – и даже погонял немного на мопеде, ведь погодка там была тёплая. Где-то там давно началась настоящая весна, ещё сильнее отдалив реальность за окном от реальности на его бумаге, но это был не повод составлять новую главу. Ева спутала его мысли, перебила аппетит.

Походив немного по кабинету, Эрик решил сразу нанести визит директору колледжа, сухой и колючей старушенции, госпоже Крон. Настроение было изрядно подпорчено, отчасти из-за эмоциональной волны, а отчасти из-за книги. Он терпеть не мог отсутствия вдохновения, когда можно почти на физическом уровне ощутить, как бесполезно течёт жизнь мимо него, унося с собой дух приключений.