Лера Грин – Акушеры в Сочи (страница 8)
– О, да ты, оказывается, сообразительный, – похвалила Смуглянка и выпила бокал залпом.
– Так я вообще хозяйственный! – подтвердил Евгеша и последовал её примеру.
Вино оказалось игристым, что и дало о себе знать после третьего и четвертого бокалов.
– А был ли ты сегодня на море, друг мой? – Смуглянка кокетливо поправила бретельку.
– Я даже купался! Мы с Корзинкиным! Когда Палыча на травмпункт возили!
– И как вода?
– Бодрящая! Но мы так употели, что была в самый раз! А Корзинкина ещё и обокрали! Это Палыч не уследил, – зачем-то добавил Евгеша.
– О! У Корзинкина есть что красть? – Смуглянку слегка качнуло.
– Да было кое-что ценное… – туманно ответил Евгеша. – Мое всё при мне.
– Я тоже хочу купаться! – заявила Смуглянка.
– Что, сейчас?! Темно же… – Евгеша цеплялся за остатки здравого смысла.
– Конечно сейчас! И хорошо бы ещё вина!
– Щас сделаем! – Евгеша тоже вошёл в раж. – Жди меня тут!
В голове у Смуглянки промелькнула мысль, что пойти в номер и лечь спать – самое верное решение, но Евгеша уже был тут как тут, на сей раз с целой бутылкой игристого.
20
В пять утра Анатолич был гладко выбрит и готов действовать. Ночью он не сомкнул глаз. Все из-за того, что Евгеша самым бессовестным образом в первые сутки пребывания не явился ночевать. Корзинкина подвергли тщательному допросу ещё с вечера. Именно на него Анатолич возлагал ответственность за вопиющий инцидент. Корзинкин сопричастность категорически отрицал.
Чтобы не привлекать излишнего внимания, Анатолич пробрался в комнату соседей через балкон.
Корзинкин спал молодецким сном, сбросив одеяло на пол. Кровать была добротной, но коротковатой, поэтому с неё свисали две ступни сорок пятого размера. У Палыча свисала лишь одна нога: забинтованная. И даже в этом виде она выглядела изящнее корзинкинских.
Не обращая никакого внимания на хозяев, Анатолич принялся заваривать чай. Он даже не пытался соблюдать тишину. Наоборот: производил по возможности как можно больше шуму.
– Да что же это делается, а? – промычал сквозь сон Палыч. – Это же психологическая интервенция чистой воды!
– Евгеша пропал. Надо действовать, – вбросил Анатолич, не отрываясь от чайной церемонии.
– Ты со своим Евгешей со вчерашнего дня плешь проел! Евгеша, Евгеша! Куда он денется, твой Евгеша. Дело молодое. Заночевал у кого-нибудь в соседнем номере.
– У кого?! – Анатолич едва не пролил кипяток. – У Аманды Карловны твоей? Или у Риммы Пантелеевны? Кто тут ещё поблизости?
– Ну что ты сразу непорочных дам приплетаешь? Есть и более беспринципный контингент: Фердинандовна, например. Или Рита Тигровна! – Палыч явно проснулся.
– Ты с дуба рухнул, Палыч? Какая Рита Тигровна! Евгеша не из этих! Как их называют… Не из альфонсов!
– Вот те здрасте! – Палыч уже сидел на кровати, поглаживая больную ногу. – А при чем здесь альфонсы?! Может, у них по обоюдному желанию и согласию.
– Кончай ржать, а! Человек пропал, а тебе все хиханьки да хахоньки! Говорю тебе: не такой Евгеша, чтобы в первую же ночь к женщине незнакомой забуриться!
– Да почему же сразу незнакомой! Полный отель знакомых!
Анатолич махнул рукой и пробубнил себе под нос, что Палыч бенадежен.
– Можно потише, а? Спать не даёте! – Корзинкин подал голос, но не шелохнулся.
– Корзинкин! – принялся за своё Анатолич. – Уверен: ты что-то знаешь! Не можешь не знать! Ты последний, кто видел Евгешу!
– Да говорю же, ничего я не видел! Шампанское он потащил на балкон. И был в тот момент жив-здоров.
– Кому он его понёс? – забеспокоился Анатолич ещё больше.
– Тому, кто был на балконе, – ответил Корзинкин и перевернулся на другой бок. – Поспать дайте!
– А чего это ты, кстати, через балкон к нам вломился? Мог бы и в дверь постучать! – опомнился Палыч.
– Постучать бы мог. Но тихо бы вы не открыли. А громко – перебудил бы всех наших. Это лишнее!
– Анатолич, ты прям как на планерке Евгешу прикрываешь! Вот это я понимаю взаимовыручка! Только Евгеше вроде не перед кем отчитываться. Свободный человек.
– А если профессор заметит, что его нет? Что тогда? Евгеша, между прочим, как и все мы, за казённые деньги приехал!
– Да будет тебе паниковать раньше времени, Анатолич! Пять утра! Времени до завтрака полно. Ещё явится, – для сонного Корзинкина это была целая речь.
– А все же весьма интересно, где заночевал Евгеша? – Палыч на глазах поправлялся.
21
Ни на завтрак, ни на открытие конгресса Евгеша не пришел. Кроме обитателей двух соседних номеров, пропажу его никто не заметил. В этом смысле беспокойства Анатолича были напрасны. Профессор был слишком занят официальной частью и пересчитывать свою делегацию не собирался. Тем более, что кроме Евгеши отсутствовали ещё несколько человек. Римма Пантелеевна с Розой Львовной спозаранку уехали на местный рынок за домашним гранатовым вином и сыром. Аманда Карловна порывалась сделать то же самое, но её убедили остаться, чтобы исчезновение остальных не было слишком уж явным. Поэтому она просто сдала деньги и теперь держала оборону на первом ряду конференц-зала. Фердинандовна, как ответственное лицо, помалкивала, поскольку была в доле с вином.
Римма Пантелеевна поехала не только за вином и сыром. У неё был заказ от мужа: барсучий жир. Почему она решила искать данный продукт на сочинском рынке, не могла понять даже уважающая народную медицину Аманда Карловна. Широты были неподходящие. Но соседка Риммы Пантелеевны по даче утверждала обратное: прошлым летом она купила именно здесь флакон прекрасного барсучьего жира. Помимо устных инструкций, в сумочке Риммы Пантелеевны лежала схема рынка с помеченным галочкой прилавком.
Корзинкин почти смирился, что Агата потеряна для него безвозвратно. «Не судьба…» – убеждал он себя. Поймав взгляд Ольги на завтраке, он решил отыскать ее в зале и усесться как можно ближе. Ольга делала вид, что внимательно изучает содержимое пакета участника конференции, но сама тоже высматривала Корзинкина. Однако не успел он протиснуться в нужный ряд, как увидел в дверном проёме Её… Он узнал бы это лицо из сотни… Нет, из тысячи. Перед ним стояла Агата в страшно элегантном бирюзовом платье. И оно умопомрачительно шло к ее голубым глазам. Корзинкин оценил их ещё вчера. Без платья. Вернее, с другим платьем. Он совершенно ошалел. Ольга могла теперь смотреть на Корзинкина сколько угодно, не опасаясь быть замеченной. Для него существовала только Агата.
Через пару минут он вышел из ступора и бросился к ней навстречу. Агата тоже его узнала и ослепительно улыбнулась. Только сейчас она вспомнила, что дала вчерашнему знакомому из травмпункта адрес, чтобы он починил ей диван. Поездка к Марселю и встреча со скрипачом временно вытеснили из памяти эту мимолетную договоренность.
Пока Корзинкин двигался в её сторону, она срочно придумывала оправдания. Агата решила, что Корзинкин, вероятно, приходил, но она ему не открыла, потому что дверной звонок не работал. Не могла ведь она знать, что заветная бумажка с ее адресом исчезла вместе с шортами Корзинкина. Она так увлеклась предстоящей оправдательной речью, что забыла удивиться, каким образом оказался здесь ее новый знакомый?! Сам Корзинкин был настолько потрясен бирюзовым платьем, что забыл и про Ольгу, и про шорты, и про диван. Единственное, о чем он думал теперь – «Это судьба!».
22
– Я… – начали они одновременно и засмеялись.
Корзинкин собирался объяснить утреннюю неявку, Агата – неоткрытую дверь. Оба жаждали извиниться.
Почувствовав, что Агата и так не обижается, Корзинкин опустил пока историю про пляж.
– Ты здесь работаешь?
– Нет! Я вообще пока нигде не работаю. Но скоро буду! – добавила она убедительно.
– А ты ведь говорила, что врач?!
– Врач, – Агата улыбнулась, и на щеках появились восхитительные ямочки.
– Так и я врач! Женский доктор!
– Да что вы говорите?! – изобразила удивление Агата. – Неужели?!
– Постой… Корзинкин на секунду замер. – Ты тоже акушер?!
– Да! – Агата кивнула.
– И тоже приехала на конгресс?? А как же диван? Ты говорила, что сломан диван… – Корзинкин пытался сопоставить.
– Я приехала сюда жить! А сейчас пришла на конгресс! Диван действительно сломан. Вернее, не собран. Марселя помнишь?
– Ещё бы не помнить! Да я всю ночь не спал, переживал, – Корзинкин перешел на патетический тон.
– Обо мне или о Марселе? – флиртанула Агата.
– О тебе, конечно! Угораздило нас на пляж. Это всё Евгеша: пойдем купаться да пойдем купаться! А сам теперь пропал!
– Евгеша, это тот маленький? – уточнила Агата.
– Он самый!