Лера Че – Оператор (страница 1)

Оператор

Глава 1. Погоня

447-Б не любил этот маршрут. Он был безупречен, как вакуум. И, как вакуум, – пуст. Никаких аномалий. Никаких нарушений. Только символический контроль, который можно было поручить дронам. Но Устав предписывал личное патрулирование Светлым Оператором. Ритуал безопасности. Демонстрация присутствия Каркаса.

Ночь в Секторе «М» всегда густо-синяя, ясная, как на старых конфискованных открытках. Это потому что воздух вымерен до последней молекулы, очищен от пыли, радиации, мерзко-сладкого смога нижних секторов – всех запахов бедности. Звёзд не видно – их перекрывает бледно-лиловое сияние энергетического купола, гудящего на недосягаемой высоте.

Главный Светлый Оператор 447-Б вёл патруль. Его белые доспехи, отлитые из полированной керамоплазмы, не отражали свет, а будто излучали собственный – холодный, стерильный, без теней. Они были тишиной, облечённой в форму. Шлем с зеркальным забралом скрывал лицо, оставляя миру лишь идеальный овал, похожий на яйцо рептилии.

Под ним дрожал, отдаваясь в бёдра, ригер – реактивный мотоагрегат на магнитной подушке. Он пел тонким, занудным визгом, рассекая чистый, свежий воздух. За ним, соблюдая идеальный строй, двигались ещё три таких же белых призрака – его звено. Их маршрут был вычерчен по голограмме, парившей перед его глазами: зелёная линия, петляющая между иглами небоскребов. В окнах – ровный, тёплый свет. Ни одного разбитого стекла. Ни одной неровно лежащей плитки. Район «Лебединая Кость». Здесь жили семьи Координаторов, Инженеров Сознания, Архитекторов Памяти. Здесь пахло деньгами и свежестью парков.

Голограмма перед ним мигнула бледно-жёлтым. В периферийном секторе обзора, над крышей одного из жилых шпилей, датчики выдали спектрограмму, не совпадающую с фоном. Микроскопическое превышение частиц углерода. Задымление. Возможно, сбой системы рекуперации на кухне какого-нибудь Координатора. Ерунда.

Но почти одновременно, в другом углу карты, в районе складов низкоприоритетного оборудования на границе сектора, всплыла другая метка. Механический объект. Дверь. Статус: физически вскрыта. Сигнализация: не активирована. Это было невозможно. Сигнализация склада была вшита в городскую сеть. Её нельзя было отключить локально, только из Центрального Узла или путём физического уничтожения блока, что тут же вызвало бы общий тревожный сигнал. Две аномалии. Одна – мелкая, в сердцевине порядка. Другая – грубая, на его периферии. И они совпали по времени.

У оператора 447-Б не было интуиции. У него был алгоритм оценки вероятностей. Вероятность совпадения – 0,03%. Вероятность отвлечения внимания – 97,1%.

Он не стал размышлять. Его тело, сросшееся с машиной, уже действовало.

Голос, лишённый тембра, металлический и ровный, прозвучал в общем канале:

– Звено. Цель – аномалия 1. Координаты переданы. Проверить, зафиксировать, доложить.

Белая точка на карте, обозначающая его, отделилась от трёх других.

– 447-Б следует к аномалии 2. Ждать связи.

Не дожидаясь подтверждения, он рванул ручку ригера на себя. Белая молния рванула в сторону, почти не снижая скорости. Ветер тонко завыл.

Район складов был другим городом. Здесь небоскрёбы сменялись низкими, массивными бункерами из серого армированного бетона. Окна, если они были, забраны решётками. Уличные фонари светили реже, отбрасывая лужи жёлтого света, между которыми лежали островки непроглядной тьмы. Запах – масла, окислов, дух гниющей изоляции.

447-Б заглушил двигатель за полсотни метров, отпустив ригер в бесшумное скольжение.

Дверь склада №17-Г действительно была открыта. Не взломана грубо, а вскрыта. Следы работы термического резака были аккуратными, точными – петля перерезана у самого основания, запорный механизм выплавлен изнутри, без всплеска на внешнюю панель. Сигнальный провод аккуратно отсоединён, а не перерезан. Его концы торчали из стены, чистые, будто их открутили от клемм. Так не работают мародёры. Мародёры ломают, рвут, забирают что попало и бегут. Здесь кто-то вошёл с пониманием. И, судя по всему, всё ещё внутри.

447-Б бесшумно соскользнул с ригера. Его белые доспехи в этой слепой тьме казались бельмом. Он вынул из походного крепления компактный импульсный излучатель – бесшумное, нелетальное оружие, парализующее нервную систему. Вошёл внутрь.

Тьма здесь была не пустотой, а веществом. Она липла к визору, давила. Его шлем автоматически переключился в режим комбинированного видения: тепловые контуры, усиление скудного света, оцифровка пространства. Усилители выхватывали из мрака призрачные, зеленоватые скелеты предметов. Склад забит рядами оборудования: старые генераторы, сваленные в штабеля, ящики с запчастями, разобранные каркасы дронов. И тут он увидел фигуру. Не тепловой контур, не движение. Оператор заметил аномалию в данных. Струйку тёплого воздуха, поднимающуюся из-за штабеля ящиков. Разницу в плотности пыли на полу.

Он двинулся беззвучно, излучатель наготове. Обогнул штабель. Шаг. Еще шаг. Излучатель – в вытянутой руке. Край ящика. Резкий выдох.

Вор стоял спиной к нему у небольшого портативного генератора нового образца. Маленькая черная фигура… не мужчина… это женщина. Одета в чёрный, облегающий комбинезон из матовой ткани, гасящей тепловое излучение. На голове – капюшон и простые светофильтры. В руках – многофункциональный монтажный инструмент, которым она откручивала крепёжную панель генератора. Рядом валялся большой рюкзак.

Она не услышала его. Была сосредоточена.

447-Б поднял излучатель.

– Нарушитель. Не двигаться. Руки за голову.

Её тело вздрогнуло от неожиданности. Она резко обернулась. За светофильтрами он не увидел глаз, но будто почувствовал взгляд. Острый, быстрый, оценивающий. Как у зверя, который уже вычисляет траекторию прыжка.

Она не подняла руки.

– Отойди от генератора, – повторил он, палец на спуске.

Вместо ответа она рванулась. Она прыгнула вглубь склада, между узкими проходами штабелей, сбивая на ходу ящики. Металлический грохот заполнил пространство.

447-Б выстрелил. Импульсная волна прошла в сантиметре от её плеча, оставив на бетонной колонне пятно чуть оплавленной пыли. Она уклонилась. Она текла, растворялась в тенях, её чёрный комбинезон сливался с провалами между штабелями. Он ловил не образ, а отсвет: мелькнувший край капюшона, колебание воздуха, сбитую со стеллажа пыль.

Бросился в погоню. Его белые доспехи, идеальные для статусного патрулирования, здесь, среди хлама, были помехой. Полировка цеплялась за рваный металл, издавая тонкий, похожий на стон звук. Каждый неловкий удар о ящик отдавался в его рёбрах глухим, утробным гулом, непривычным и оскорбительным. Она же, гибкая и стремительная, использовала каждый угол, каждую кучу мусора как укрытие. Он слышал её быстрое дыхание.

447-Б увидел её на мгновение – она карабкалась по штабелю ящиков к вентиляционной решётке под потолком. Он выстрелил снова. Она дёрнулась, импульс задел её ногу. Он представил, как мышцу на ее бедре болезненно свело судорогой под тканью. Он ждал, что она вскрикнет. Но она уже откручивала решётку.

Он был в трёх шагах. Кинулся вперёд, чтобы схватить её.

И тогда она ударила ногой, резко, точно, в щель между пластинами его нагрудника. Удар пришёлся в солнечное сплетение. Воздух с силой вырвался из его лёгких. Он услышал собственное хриплое, животное всхлипывание. Он отшатнулся, на миг потеряв равновесие.

Этого ей хватило. Решётка с глухим лязгом отвалилась внутрь. Она втянулась в чёрный квадрат вентиляционного канала, как угорь, и исчезла.

447-Б стоял, опираясь о ящик. В ушах гудело. В месте удара ныло. Он поднял голову на чёрный провал в стене. Оттуда доносился быстрый, удаляющийся скрежет тела по металлу.

Он смотрел в эту чёрную дыру, и внутри его стерильного, белого мира прорастала темная трещина ярости. Она дралась. Она убежала. Она посмела его ударить. Это оскорбление. Личное. Физическое. Ярость его вдруг смешалась с кислотным чувством чего-то незнакомого. Острого – интерес. Светлым операторам уже давно никто не оказывал сопротивления. Потому что за это верная утилизация, по возможности на месте.

Он медленно поднял излучатель. На его дисплее уже мигал сигнал. Микрочастицы с её комбинезона, попавшие на излучатель, дали след. Слабый, но достаточный для трекера.

Он повернулся и вышел на улицу. Его белый ригер был похож на призрак зверя. В канале связи тревожно пикали голоса его звена: «…ложное срабатывание, пары от кухонного испарителя… Аномалия 1 ликвидирована. 447-Б, приём…»

Он заглушил канал. Посмотрел на тёмный силуэт склада, потом на зеленую точку на своей карте, которая теперь медленно, прерывисто пульсировала, удаляясь.

– Приём, – наконец ответил он спокойным, ничего не выражающим голосом. – Нарушитель скрылся. Провожу самостоятельное преследование по тепловому следу. Звену вернуться на маршрут.

Он мог бы направить на преследование все звено, но это был личный вызов, он не хотел, чтобы кто-то мешал. Оператор сел на ригер – и белая машина рванула в ночь, начиная свою первую настоящую охоту.

Трекер выводил его в старый индустриальный пояс. Здесь свет купола не достигал земли, его заменяли редкие, моргающие жёлтые фонари над рухнувшими эстакадами. Белый доспех 447-Б здесь становился бредом – яркое, нелепое пятно в мире гниющего металла и бетона. Магнитное полотно оборвалось, как обрезанная струна. Впереди лежала земля. Не синтетическое покрытие, а грунт, покрытый ржавой изморосью и чахлой полынью. Ригер, лишившись опоры, на миг завис, затем грубо ткнулся колёсами в почву. 447-Б почувствовал удар – мягкий, немыслимо органический – всем телом. Это была первая непредусмотренная тактильная информация за годы службы. Она ощущалась. Отвратительно.Он посмотрел на ее зеленую точку. Она шла по древнему полуобвалившемуся железнодорожному мосту. 447-Б слез с ригера, снял и сбросил белые доспехи. Их величественный свет здесь ни к чему. Остался в черном комбинезоне. Почти таком же, как у нее. Излучатель показывал минимальный заряд в батарее. Он с гневом отшвырнул его. Взял иммобилизационную сеть, надел запасные тепловизоры. Быстро забрался по насыпи, цепляясь за ржавую арматуру и камни. Руки рассек в кровь. Он посмотрел на темные сочащиеся ранки на грязной ладони. Последний раз он видел свою кровь полгода назад в стерильном кабинете во время сдачи обязательных анализов.