Леонид Юзефович – Жизнь после смерти. 8 + 8 (страница 29)

— Парень, жизнь, как плохой кадр, переснять нельзя.

Я подпрыгнул от испуга: сказанные здесь, эти слова оказались до такой степени философскими, что у меня кожа покрылась мурашками. Я изобразил улыбку и отошел в сторону.

Тут меня отвлекли — пришлось показывать только что пришедшей девушке, куда прикрепить надпись «Ты вечно будешь в наших сердцах».

Примчался встревоженный Лао Ли:

— Тому парню плохо!

— Кому? — спросил я.

Лао Ли ответил:

— Оператору.

Я взглянул на него: в лице ни кровинки, держится за живот, и пот катится градом. Я подошел ближе и спросил, что случилось. Он дрожащими губами ответил:

— Выпил с утра соевое молоко с горохом, три раза уже бегал в туалет. Всё, опять прихватило.

Видя его зверские муки, я подумал: вот что может погубить любого героя, — и сказал:

— Немедленно возвращайся домой, отдохни.

— А как же тут… — он был в нерешительности.

— Не снимай, и всё, — предложил я.

— Не годится, я аванс уже получил. — Тут его лицо позеленело.

Лао Ли, стоявший рядом, спросил:

— Мотор, ты ведь умеешь снимать? Помоги братану.

— Дядя Ли, разве я посмею хвастать своим скромным искусством перед настоящим мастером! — ответил я.

Глаза у «братана» сверкнули:

— Кто, этот? Повращать камеру, сделать крупный план и все такое ты сможешь?

Я холодно усмехнулся, подумав про себя: «Нашел время передо мной выпендриваться, вонючка». А вслух сказал:

— Не смогу. — Развернулся и ушел.

— Ай, ладно… — Он болезненно махнул рукой. — Давай ты.

Надо сказать, все люди перед объективом умеют притворяться. Когда предполагалась торжественная и благоговейная тишина, все были исключительно торжественны и старательно ревели, один другого сильнее. Любящие дети и внуки наперебой рыдали и били поклоны, чтобы никто потом при просмотре записи не посмел процедить, что они непочтительны к родителям, — больше всего они страшились оставить о себе дурную славу. Вечером я смотрел отснятое и думал, что все они просто кинозвезды, короли и королевы экрана. В этот момент в кадр попал мужчина средних лет: проходя мимо, он вдруг вскинул лицо, искоса посмотрел в объектив и улыбнулся. Его улыбка неслабо меня испугала. Придя в себя, я быстро перемотал запись и посмотрел еще раз. Он действительно улыбнулся, улыбнулся тепло и доброжелательно. В ту ночь сердце у меня гулко заколотилось. Мне показалось, что улыбался он мне.

Через неделю, когда я дремал в офисе после обеда, зазвонил телефон. В трубке зазвучал уверенный мужской голос:

— Парень, мне твой начальник сказал, что это ты снимал похороны той старушки?

— Хм, а вы кто? — поинтересовался я.

— Я ее зять.

— А-а, ну я тут так, на вторых ролях, если неважно снято, прошу извинить.

— Нет, снял ты очень хорошо. Композиция, передача атмосферы, все классно ухватил.

Я подумал, ну хорошо еще, что композицию и место съемки не поменял. Сказал:

— Обращайтесь, если что.

— Я хочу предложить тебе один совместный проект, тебе интересно?

Я подумал и ответил:

— М-м, расскажите поподробней.

Вот так я и познакомился с Лао Каем. С первого взгляда я узнал в нем того самого мужчину средних лет, что слегка улыбнулся мне в объектив камеры. У меня появилось нехорошее предчувствие. Он улыбнулся мне так же тепло, как и в объектив, а потом протянул руку. Я пожал ему руку, ладонь была теплой и влажной.

— Я мастер фэншуй, — сказал он. — Ты мне нужен, чтобы снять документальный фильм о медиумах.

Услышав это, я сразу хотел помахать ему рукой.

— Все эти сверхъестественные силы меня не интересуют. Я госслужащий, непоколебимый материалист. С профессиональной точки зрения, покойников лучше не беспокоить. Покинул этот мир — значит, покинул, к чему вызывать их и вновь бередить рану?

Не выказав никакого раздражения, он улыбнулся еще искреннее:

— Ты так говоришь, потому что не вполне понимаешь, что такое духи умерших. С научной точки зрения, реальность духа умершего — некое магнитное поле. Ты ведь признаешь, что магнитное поле материально?

Я уклонился от ответа.

Он продолжил:

— У этого магнитного поля есть память, человек при жизни зависим от тела. Но если органы чувств слабеют или дряхлеют, они не могут произвести достаточно праны — жизненной энергии. И тогда магнитное поле потихоньку покидает тело человека. Поэтому когда человек умирает, душа его становится отдельной энергетической субстанцией, покидая плоть. Согласно закону сохранения энергии это магнитное поле какой-то короткий период времени не погибает. Дух умершего начинает скитаться — то, что называют неприкаянной душой.

Я перебил его:

— Вы говорите очень наукообразно, но все-таки слушать это страшно до дрожи. Чего, в конце концов, вы хотите от меня?

Он сказал:

— Послушай меня. Если эти духи в процессе странствий встретят тело, близкое им по своим свойствам и магнитному полю, они могут принять сигнал. Тогда говорят, что в кого-то вселился дух умершего. А медиум — этот тот, кто может подстраивать свое личное магнитное поле к духам умерших, находящихся поблизости. У духов умерших есть своя система памяти магнитного поля, там точно так же, как в записи на магнитофонной ленте, с помощью электромагнитных волн отражается мозг реципиента. Медиум в этот момент словно мост, он может проявить воспоминания души умершего до ее перерождения. Его радости и печали, любимые занятия, привычный образ мышления — все может подействовать на мозг медиума. Так происходит так называемый диалог между мертвыми и живыми. Я слышал, что с недавних пор в похоронном бизнесе Юго-Восточной Азии процветает один ритуал. Там многие медиумы занимаются тем, что помогают родным понять последнюю волю усопшего. Я хочу отправиться туда и снять их. Пошагово, все от начала до конца — может, тогда пойму, в чем дело.

Я сглотнул слюну, ощутив необъяснимое волнение. Но все-таки сдержанно спросил:

— А это не опасно?

Лао Кай рассмеялся:

— В худшем случае дух может вселиться в тело. Ты такой крепкий, велика сила отталкивания чужого магнитного поля, полагаю, никто не посмеет попытаться в тебя вселиться. А если кто-то действительно посмеет пошутить, выудим у него ПИН-код его кредитной карты.

Я тоже улыбнулся:

— Если вы на такое способны, вам следовало бы выудить ПИН-код своей тещи.

Лао Кай с презрением ответил:

— Ее наследство шурины давно пустили по ветру. Если уж говорить об организации похорон, я немало потратил сам.

Мы оба расхохотались. Под этот смех, можно сказать, и заключили сделку.

День, когда я прибыл во Вьетнам, был не очень удачным. В аэропорту Ханоя внезапно отключили электричество. За всю мою жизнь я впервые столкнулся с такой ерундой, как обесточивание аэропорта, — считай, обогатил свой опыт. В кромешной темноте какой-то мужчина произнес женоподобным голосом: «Немедленно остановить все таможенные процедуры вплоть до восстановления электроснабжения».

Я, стоя впотьмах, нахмурил брови и воскликнул:

— Нечистая сила!

И тут же услышал, как стоящий за мной Лао Кай сухо заметил:

— Кто его знает, может, и впрямь нечистая сила балуется.

У меня сердце похолодело. Я сказал:

— У кого что болит…

— В месте сбора духов умерших электромагнитное поле слишком сильное, — сказал Лао Кай. — В Америке в штате Айдахо был молокозавод, где постоянно вырубалось электричество. Потом обнаружили, что на этом месте раньше произошел взрыв, погибло много людей. Позднее они подвели ток высокого напряжения, прошло полных два часа после подключения, и на этом заводе все стихло. Я слышал, что на месте ханойского аэропорта раньше погибло немало вьетконговцев[11].