Леонид Юзефович – Мемуар. Стихи и переводы. 1965–2023 (страница 7)
1919 год, Омск, зима.
Бессильный диктатор,
не устающий напоминать,
что диктатура —
учреждение республиканское,
бессонной ночью решил погадать
о будущем,
но Горация нет под рукой.
Раскрыл наугад Лукреция,
закрыл глаза,
ткнул пальцем в страницу, читает:
«Когда солнечный свет, проникая в жилище,
мрак прорезает лучами,
в этих лучах множество крошечных тел
ты увидишь —
мечутся взад и вперёд в пустоте неустанно,
бесцельно,
в вечном движенье
и в вечной борьбе пребывая».
2016
Мемуар
Мне комнату сдавали эти
Ревнители враждебных вер —
Старообрядец дядя Петя
И тётя Шура, из «бандер»,[3]
Кержак и греко-католичка,
Но брак был крепок, прочен дом.
Зимой топилась жарко печка
По блату купленным углём.
Их дом природа окружала,
Жарки цвели среди камней,
Чуть дальше Селенга лежала
С японским кладбищем над ней.
На сопках рядом – выше, ниже,
Уже и места нет крестам,
Чтоб в Судный День
восстать поближе
К разверзнувшимся небесам.
Для дяди Пети, тёти Шуры
Кресты у самой верхотуры
Поставил сын, гордясь собой.
Хоть сварены из арматуры,
Но фон – небесно-голубой.
2018
Спектакль
Выходит войско из ворот,
Угрюмо движется на сцену.
Толпится на стене народ,
Но войско не глядит на стену.
Кричат младенцы на руках,
Роняя слёзы сквозь бойницы,
А высоко в колосниках
Клубится пыль и реют птицы.
На доски каплет их помёт
И прорастает лебедою,
И умолкает пулемёт
И слышно пенье над водою:
«И вы, пришедшие, в свой срок
Узна́ете, как пахнет сцена,
Как вьётся гибельный дымок
В потоках лексики обсценной,
Как тяжелеют сквозняки
В партере и над царской ложей,
Как набухают желваки
Под истончающейся кожей, 
