Леонид Титаренко – Андруша (страница 2)
Экономическими санкциями журналист Ужин не отделался. Ему был сделан выговор, поэтому отныне Андруша на всякий случай даже стал прибывать на работу на полчаса раньше обычного, то есть вовремя.
После этого случая благодаря коммуникабельным рекламисткам про Андрея Джокера в здании знали все. Теперь еще и Алена. Этим же вечером она написала ему – с подлой целью познакомиться, чтобы дружить. Андруша же воспринимал любое внимание со стороны девушки как готовность к спариванию и у него начинался период гона.
Он считал, что в отношениях все должно быть честно. Согласно Андруше, честно – это когда мужчина согласен, чтобы женщина совокуплялась с его вожделенным мозгом, а женщина за это не против допустить мужчину к своему телу. Причем, когда есть согласие, то это всего лишь дружба. Взаимовыгодная и взаимосправедливая, какой и должна быть. Если же общение и секс происходят еще и со взаимным удовольствием, то это уже – да: «отношения», «нравятся». А о том, что такое любовь, Андруша вообще старался не думать. Чтобы не считать себя слюнтяем.
Как бы то ни было, по его мнению, девушка, с которой нет известной перспективы, не девушка, а так… собеседник. А собеседников у него и так хватало, что не редкость для людей, которые живут одни в холодное время года. Но Алена написала первой и обрекла себя на интерес со стороны Андруши.
Тут приятель рассказал, что в Белгороде открылся магаз Мир зажигалок для андреев. Не интересует?
С этого сообщения началась их ежедневная переписка. Несколько дней Андруша не форсировал события, зарабатывал репутацию «нормального», нащупывал, как ребенок, тыкающий палочкой в ежа, предел дозволенного, иногда распушал хвост и не отвечал по несколько часов, чтобы набить себе цену мнимым равнодушием.
Если кто-то опаздывал на встречу с Андрушей, то делал это из-за трухлявого нутра и наплевательского отношения к чужому времени. Сам же Андруша задерживался по конкретным и исключительно уважительным причинам. В день первой прогулки с Аленой эта причина была извинительнее, чем смерть.
Чтобы стать более харизматичным, первым делом он отправился в «Магнит», но банки «Черного русского» в нем не оказалось. Взыскательный покупатель был вынужден выйти на остановку раньше, дабы достойно подготовиться к встрече. Минут пятнадцать Андруша ждал окончания перерыва в «Продуктах 24», чтобы отовариться единственным коктейлем, после которого не разит.
Миф об отсутствии запаха быстро развеяла злая и замерзшая Алена.
– Блин, привет, сорян, – отрепетированно поздоровался Андруша. – Знаю, что опоздал: случайно на Мичурина вышел, еле добежал.
– Судя по перегару, бежать правда трудно было. По-любому для храбрости стоял накатывал, – в шутку сказала Алена, но не ранила, а убила Андрушин кораблик.
Обычно открытый для словесного пинг-понга, он от стыда впал в ступор и засунул свой язык туда, куда пять минут назад мысленно посылала его озябшая Алена. «Все, теперь подумает – алкаш», – подвял парень, но для порядка понюхал ладонь с воздухом изо рта и возмущенно удивился. Алена только строго сжала губы.
Тем обиднее, потому что выпивал он редко: по не каждым выходным и иногда не отказывался поддержать друзей после работы. Не было случая, чтобы он не помнил вчерашний вечер или стыдился своего пьяного поведения. Да и печень болела лишь раз – когда он решил пойти ночью домой гаражами…
Ну да попробуй теперь докажи. И не до этого: на повестке был срочный выбор теплого пристанища. Определившись, пара посеменила греться в одну из кофеен. В одну из десятков, сотен кофеен Белгорода. Их в последнее время развелось столько, словно в городе наконец-то легализовали кофе. А может, это полчища рабочих открыли для себя бодрящий эффект свежесваренной арабики и сидят по кофейням, чтобы по пути на завод или после ночной смены взбодриться чашечкой американо? Но кофейни полнились далеко не строителями с хлебопеками и дальнобойщиками…
Там, среди приторных, как меренга, и шелковистых, как чизкейк, особ, Андруша чувствовал себя неуклюже, под стать доктору биологических наук в церкви. Превозмогая ментальный зуд, он взял чай и дал себе клятву больше не пить спиртного, правда, тут же отредактировал ее на «не пить при Алене».
Сидя за столиком, он озирался по стриженным под гитлерюгенд многозначительным теоретикам жизни, на которых будто ошибочно выросла борода, по зожникам, оберегающим тело как единственное, чем они могут быть интересны в принципе, и по жеманным эстетам в бутафорских, как они сами, очках. Если бы здесь продавали пиццу, она непременно была бы не на тонком, а на утонченном тесте.
Посетители общались под аккомпанемент томного лаунжа, деликатного звяканья ложечек и слащавых уведомлений «Ваш ароматный капучино готов!» В тот момент Андруша желал одного – вскочить на стол и заорать: «Вы че тут все, поохуели?!» Но памятуя об истории с покером, он молчал и тряс сахарницей над чашкой, пока не понял – от этого скорость высыпания сахара не зависит.
Не отставая от чая, журналист начал потихоньку остывать; все гадости, которые он только что приписал неизвестным молодым людям по соседству, были результатом его испорченного настроения. Если разобраться, он втайне был совсем не против оказаться своим в этой компании ухоженных и образованных посетителей. В то же время антураж какой-нибудь забегаловки или блат-хаты был для него намного уютнее глянцевой кофейни.
Андруша сидел перед Аленой с видом, что ему о многом хочется поговорить, но он не знает, с чего начать. Он менял положения тела, задумчиво потирал уголки рта и окидывал окрестности столика суетливым взглядом, пытаясь зацепиться им за то, что подскажет тему разговора.
Изредка он похлюпывал чаем, чтобы создавать хоть какой-то шум, делая молчание не столь очевидным. Алена, напротив, еще на улице взялась рассказывать про свой вчерашний сон, про любимую окраску котов, про происхождение своей фамилии и прочие интересные только ей вещи.
– Слушай… А я ведь впервые в жизни вижу, как ты сидишь! – проколол пузырь своей общительности Андруша. – Незабываемый экспириенс…
Девушка зажмурилась в довольном смущении. Наконец-то рядом с ней был Андрей из переписки. Он разговорился, и Алена перестала заполнять пространство между ними заведомо не подходящими для первой умышленной встречи рассказами. А тут еще, как надобро, ей упала эсэмэска о стипендии.
После двух часов азартной и содержательной беседы они пришли к выводу, что из общего у них – только аллергия на шерсть обычных котов и на внешность лысых.
– Представь шкаф в книжном. Тысячи книг. Просто цветные корки с названиями. Хотя каждая это целая история. И так же вокруг – тысячи людей. Случайную книгу схватишь, начинаешь читать и в основном через три страницы понимаешь, что скука или бред. Выкидываешь. А твой сюжет интересный, хочется дальше читать и узнавать подробности. А казалось бы, просто девчонка из курилки. Написала – и, думаю, рискну, куплю почитать. И с каждой страницей интереснее, а сама ты все толще.
– Ну, блин, спасибо, – потрогал бока настольный томик Андруши.
Парень почесал переносицу и вложил в папку для счета 1 200 рублей за чашку чая, чайничек чая, два американо, два маффина, мороженое и чизкейк. Алена настойчиво покрутила перед Андрушей купюрой с Петром, но в итоге засунула ее обратно в кошелек, как и рассчитывала.
Парочка, обгоняя мороз, устремилась на остановку ждать Аленину маршрутку. Вскоре 43-й пазик стал осторожно подбираться к скользкому карману для автобусов. Андруша хотел было обнять на прощанье Алену, но передумал: удовольствия от трения пуховиками все равно никакого, а проявлять вхолостую столь агрессивный жест интереса глупо. Не придумал ничего лучше, чем протянуть ей руку. Он немного потряс одетую в перчатку ладонь Алены и голосом неопытного пикапера заискивающе признался, что ему было ОЧЕНЬ приятно пообщаться.
– Мне тоже. Ладно, до связи, – успела ответить девушка, прежде чем ее проглотил автобус.
Андруша нырнул в подземный переход, фантазируя, до какой именно связи с Аленой он бы хотел с ней не общаться. Только он встал в позу ожидателя маршрутки, как с радостью вспомнил, что является курильщиком, а значит ближайшие минуты проведет не так скучно, как планировал. После первой же затяжки из-за поворота выполз свет фар его автобуса.
Андруша ехал и вертел в голове своим отношением к девушке. Он решил для себя, что в принципе «баба нормальная», только много про детей говорит. На этом определенность заканчивалась.
Что с ней делать? Перестать тянуть кота за судьбу и пойти в атаку? Можно спугнуть. А привыкать начал, жалко. Она явно не из тех, кого можно пригласить в гости по-дружески переночевать… Пока. Или ей встречаться предложить. А вдруг, не дай бог, согласится? Еще хуже. Это ж никакой личной жизни – личная жизнь. Тем более, не настолько она и…, чтоб прям мутить…
А настолько, чтобы что? С одной стороны – и как сейчас нормально. С другой – днями общаться с девушкой просто так, без интриги, без «а вдруг?» – все равно что играть в покер на интерес: никакого интереса. Еще эта ее рубашка, ее мужская рубашка… Как будто она проснулась с ним и надела его рубашку, чтоб не мять с утра юбку или что там они не любят мять? Сучка! Андруше очень нравились мужские рубашки на девушках, но еще больше он любил оттаивать в горячей ванне, что в тот день, месяц назад, он и сделал.