Леонид Титаренко – Андруша (страница 4)

Тыча мокрушника в пятно, воспитательница отчитала его с громкостью, будто он совершил убийство. Возможно, именно после того случая Андруша не мог воспринимать женский крик: все слова на повышенном тоне сливались для него в нечленораздельный лай.

Парень докуривал, глядя на себя пятилетнего около садика: мститель в шортиках и колготках подбирался к черному ходу с кипой газет, потом запихивал их под дверь, поджигал и прятался за павильон. Пепел в коридоре, смеющийся завхоз, веник, ремень… Вереница колючих образов пенопластом заскребла по стеклу воспоминаний, и Андрушу передернуло. Он уже собрался выбросить окурок и идти, как откуда-то сзади раздался старческий скрип:

– Мужчина, а что это вы высматриваете в учреждении, где находятся маленькие дети? «Ээээ… что?!… дура…» – Андруша заперебирал вариантами адекватного ответа бдительной бабушке-кареглазке, но почему-то принялся оправдываться:

– Я к другу на утренник. В смысле, к ребенку… К сыну друга… – он понял, что ведет себя, как завравшийся педофил, и в доказательство невиновности уверенно шагнул в калитку, ко входу.

Детский сад с порога подарил Андруше букет из запахов краски, столовой и хвои. На звуки пианино молодой человек последовал в зал. Он Годзиллой ступал меж крошечных стульев, столов, людей и машин, которые с непривычки виделись еще меньше. Хищным взглядом гигантского ящера Андруша заметил на расписной стене коридора сосновую ветку с дождиком. Тут же оторвал от нее пару иголок и воровато отправил себе в рот пожевать, чтобы дети не сразу догадались, чем дядя занимался вчера вечером.

Слава богу, представление уже началось. Андруша отыскал Ярика с бывшей женой Ульяной и протиснулся к ним сквозь ряды родителей. Склонив голову, он увидел резинку красных трусов, которые сидящая на корточках дородная брюнетка для верности натянула почти до лопаток. Она опрашивала чьего-то сынишку на предмет имени, происхождения его костюма и отношения к Новому году. На засыпку любопытная дама справилась о возрасте мальчика.

– Четыле, – виновато сознался ребенок.

– Ого, какой большой! Защитник! – потребительски констатировала женщина, видящая в мальчиках не будущих президентов, бизнесменов или звезд, кем они действительно хотели бы стать, а прежде всего защитников ее и других теть.

Скромно подперев собой шведскую стенку, Андруша стоял и думал, сколько лет должно быть ребенку, чтобы, узнав у него возраст, не поразиться: «Ого, какой большой!»… Вроде: «Четыре? Тю, а я думал девять, ну ладно, расти пока…» Отвлекло его красочное действо, вспыхнувшее в центре зала. Пестрое кольцо из детей, Деда Мороза и Снегурочки двигалось вокруг елочки в такт новогодней песне. Андруша сразу обратил внимание на костюмы: красивые дети были одеты в зайчиков и собачек, а некрасивые – в зайцев и собак. Он вращал зрачками по окружности хоровода, считая, сколько времени длится один оборот, подспудно прикидывая, когда этот сказочный карнавал наконец-то закончится.

На Андрушино счастье, Никита одним из первых прочитал стишок, получил от ватобородого кудесника коробку со сластями и подошел к папе. Миссия Че на празднике была выполнена. Ребенок был увиден, сфотографирован и похвален за виртуозное выступление. Ярослав еще собирался обсудить кое-что с воспитательницей Никиты, но понял, что момента дождется не скоро, так как узнал ее в Деде Морозе. Для приличия он хотел еще немножко поприсутствовать на празднике, но после очередного Андрушиного «Пс, пошли уже…» сжалился и пошел уже.

Глава 3

Оставив Никиту с мамой досматривать шоу, оба двинулись покорять субботу. В планах у них был выбор планов.

– Надо ж сперва в тепло упасть, наверное? – долбя застывшую лужицу, предложил Андруша.

– А к тебе – не? – Ярослав знал, что после развода родителей и переезда мамы с хахалем в Разумное Андруша живет сам. К тому же его квартира вызывала у Че только положительные ассоциации. В студенческие годы эта двушка вмещала в себя до пятнадцати одногруппников Андруши. А тот факт, что, как и на всем журфаке, 80 % из них составляли одногруппницы, делал тропу от дома Ярика до двери номер 22 не зарастающей.

В свою очередь, Че был желанным гостем в инкубаторе разврата, коим неусыпные соседи считали эту фабрику молодости. Если называть вещи своими именами, Андруша даже ревновал гостей к Ярику, так как заметил, что именно визит Че становился компаниеобразующим. Татуированный штурвалами и акулами приятель всегда приходил не с пустыми руками, медленно пьянел и был единственным в компании, кто умел играть на гитаре.

Несмотря на склонность Че к похабным шуткам, студентки видели в нем отличного парня и без задней мысли порой позволяли делать себе массаж. По их логике, раз он не вставляет зубы, хоть и может, значит, его не очень беспокоит своя внешность, значит, для него не так важно нравиться девочкам, значит, он не озабоченный, значит, не будет приставать. На это и была ставка простоватого весельчака-скабрезника, который прятал за непосредственностью желание подпустить жертву поближе. Своим исполнением «Выхода нет» он делал девушкам массаж души. А потом и не души. А потом и не массаж…

Какие только невероятные правдивые истории не случались у Андруши дома в то время! Не исключено, что об одной из них старые друзья скоро вспомнят. Но если это и случится, то точно не в Хорошей квартире, как условно называли сию точку начитавшиеся Булгакова завсегдатаи.

Но сегодня Андруша Ярика не пустил, честно сославшись на неохоту сидеть дома. Правда, умолчал, что ему неохота сидеть дома именно с Яриком. Вообще журналист был человеком гостеприимным. Но не настолько, как Ярослав вгостиприходным. Кроме обязательного урона в виде разбитых стаканов и залитого чем-то липким пола, Че постоянно впаривал видосы, про которые врал, что они смешные, а также засиживался, не замечая потуг вежливо его выгнать. Ну какому Андруше такое понравится?

– Во ты кайфолом, – хлопнул себя руками в карманах пальто Ярик и попытался соблазнить друга распевными фантазиями сказителя былины. – Думал, потрещим… В ФИФУ накажу тебя… Новый «Версус» под пивко позырим…

– Да ну не клюй ты мозг! Суббота… Пошли в колдырню, – убедительно предложил Андруша, который по субботам так называл любое заведение общепита.

– Только чур не в «Топтыгин»! – предупредил Че.

Вообще, фраза «Только не в «Топтыгин»!» была неотъемлемой частью беседы белгородцев, обсуждающих, куда пойти посидеть. Тем более для долгожданной встречи старых друзей. Когда-то посещение этой сети пиццерий считалось делом элитарным, потом – культовым, потом – попсовым, потом – безысходным. Сейчас же заведение стало символом беспринципного нищебродства. И никогда не пустовало. Сходить туда – что подарить открытку с уже напечатанным поздравлением или назвать попугая Кешей. «Не, ну а чо?»

«Топтыгин» имел две характерные особенности: во-первых, там было дешево, во-вторых – сердито. Андруша считал, что все-таки скорее дешево. Ради сытной пиццы за 100 рублей флегматичных официанток можно и потерпеть, тараканы попадаются в основном в первых блюдах, а шанс получить по щам от контингента значительно уменьшается, если не заглядывать посетителям в лица после девяти вечера. Ярик же сдобный блин с майонезом за пиццу вообще не считал, зато считал, что хамство персонала и тесноту не оправдывает даже сносное недорогое пиво. Плюс у него там однажды увели телефон вместе с пальто.

Спустя пять минут Андруша и Ярик подходили к ближайшему «Топтыгину». Оно вон ведь как: утренник, проведенный с бывшей женой, оказался для Ярослава непредвиденно затратным на алименты. Об этих расходах он вспомнил, как только произнес название бюджетной пиццерии. Да и Андруша всем своим красноречием сел на чашу весов с вывеской «Топтыгин», ведь денег он брал только на посещение супермаркета, а карточку вчера постирал с бумажником и курткой. К тому же сама куртка еще не высохла, и Андруша надел в магазин старую – двустороннюю и для приличного заведения чересчур драную.

У входа, на месте швейцара, расположилась компания гостей заведения с кокетливо стоящими на макушке черными шапками. Молодые люди судачили об амурных предпочтениях прохожего, заправившего штаны в ботинки. Правда, стоило Андруше и Ярику поравняться с парнями, на их диспут упала гильотина тишины. Так, подобно монархам, входящим во дворец в обрамлении шеренг гвардейцев, они проникли в «Топтыгин» и выдохнули.

– Ммм… Все, как мы любим! – оценил обстановку Ярослав, упрекая друга, что притащил его в этот рассадник жлобов. Но пути назад не было, поэтому Че решил расслабиться и получать удовольствие. К тому же один из двух свободных столов, находясь в углу, анонсировал спокойствие, а аромат пиццы своей добротой окончательно смирил Ярослава с участью быть посетителем «Топтыгина».

Первым делом он для затравочки снабдил Андрушу информацией, что скоро разбогатеет на одной идее. И пошел в туалет, оставив друга один на один с этой новостью. Заинтригованный Андруша взялся прикидывать, с каким родом деятельности Ярика может быть связана заманчивая перспектива.

Он знал, что Че работает поваром в каком-то отеле и лабает по кабакам в группе. Что касается кулинарного промысла, то денежная идея скорее всего могла касаться канала на ютубе. Ярик давно замыслил вести там шоу «Кулинингус», где собирался показать тысячу и один способ доставить удовольствие едой девушке в Белгороде: с рецептами, адресами продажи редких ингредиентов, ценами и тестами заведений. Даже нарисовал лого в стиле «Роллинг Стоунз», но решил, что это мелко, и развил аппетиты до рестораторских.