Леонид Словин – Обратный след (страница 83)
Немец поднял голову.
— Вы можете гарантировать, что со мной ничего не случится, если я расскажу правду?
— Что вы имеете в виду?
— Что, когда меня отпустят, я не окажусь вместе с Бухгалтером?
— Несомненно.
Немец помолчал, достал платок, отер лысину.
— Игроков этих я уже потом встретил — у зала выдачи багажа… — Казалось, он все еще не решил, до какой степени ввести Денисова в курс событий — ознакомить с Подробностями или ограничиться самыми общими сведениями. Но потом, видимо, решил, что без деталей все равно не обойтись. — Долговязого я и до этого встречал. Он из Подмосковья, из Орехова-Зуева. Как большинство катал… Раньше ездил играть в Шереметьево, теперь на аэропорт «Домодедово» переключился. Мигнул ему: «Спуститесь в туалет. Есть «жених». Пименов в это время оставался наверху, у справочной. Ну и завертелось! Бухгалтер хотел ехать на такси, я отсоветовал. Затащил в электропоезд. Ближе, мол. Потом ревизоры появились, за ними милиционер. Он, как я понял, вас вызвал. А сам в Домодедове вышел… Так?
Денисов не ответил. Спросил:
— Как протекала игра?
Немец поморщился:
— Ничего сверхъестественного. Порох Александр Ефимович вместе со своими друзьями пока не выдумали. Испокон веков так играли. При первой сдаче Музыкант сунул Пименову короля, шестерку с семеркой. Мне — пятнадцать очков. Долговязому вроде как не везло. Проигрывал… — Немец почти слово в слово повторил то, что Денисов уже знал.
— Бухгалтер не отказывался от игры?
— Он же ее желал! Только перемигнулся со мной… — Выходит, вы играли и с тем, и с другими.
— Получается так.
— А все-таки?
— Там было бы видно, товарищ начальник… Извините, — спросил он вдруг. — Вы по званию капитан?
— Старший лейтенант.
— Значит, скоро будете капитаном, взгляд у меня острый… — Теперь Немец грубо льстил. — Так и буду вас называть. Выследили вы нас классически. Ничего не скажешь.
— Как вы сидели в вагоне? Кто где?
— Во время игры? Как и при вас: Мордастый с Бухгалтером лицом к голове поезда. Напротив, у окна, Музыкант. Я — рядом… — Немец вздохнул. — Долговязый наискось.
— Вы видели милиционера, который садился в поезд на Москве-Товарной? — Денисов продолжал выяснять детали.
— Я — нет.
— Может, Бухгалтер видел?
— Не думаю: он и не смотрел в окно.
— Он знал, что играет против шулеров?
— Нет, Я не говорил. — Немец, видимо, сказал правду.
«Само участие Пименова предполагает незнание того, что он играет против жуликов, — подумал Денисов. — Иначе какой смысл играть?»
Словно отгадав его мысли, Немец сказал:
— Шулера, надо сказать, вели себя тонко. Особенно Мордастый. Никогда не догадаешься, если не знаешь, — Вы показывали Бухгалтеру свои карты?
— Не без этого.
Ответ Немца не устроил Денисова — он хотел точности.
— Я хочу спросить: знал ли Пименов, сколько у вас очков было при каждой сдаче?
— Знал. Он видел мои карты.
— И при последней сдаче тоже?
— Тоже.
На этом можно было ставить точку.
— Хотите что-нибудь добавить?
Немец не мог понять, куда вдруг свернула инспекторская мысль, только почувствовал ее ход.
«Какая разница: видел ли Бухгалтер карты при последней сдаче? Не видел?» — Он показался Денисову растерянным.
Несколько секунд Немец сидел сгорбившись, молча, уткнув подбородок в ладони.
Денисова поразила его непоказная тревожная сосредоточенность, устремленные в одну точку глаза. Казалось, от ответа зависела его жизнь.
Наконец Немец выговорил:
— Мне нечего добавить.
Мордастый импонировал Денисову немногословием. Помимо того, от него ничего не ускользало, и разговаривал он свободно.
— Что предшествовало карточной игре? — спросил Денисов.
Тот подумал.
— Пожалуй, вот что: Альтист вытащил из пальто пачку денег. В конверте. И переложил в карман пиджака.
— Сразу после того, как я вышел?
— Почти сразу. Альтист вез сдавать их в отделение Госбанка. За концерты на выпускных вечерах десятиклассников. По линии Госконцерта.
— Так он объяснил?
— Да. Не знаю, так ли оно обстоит… И до выпускных вечеров еще порядочно времени.
— Денег было много?
— Не меньше полутора тысяч. В это время, кажется, Немец и заговорил о картах.
— Немец?
Мордастый кивнул.
— Он вез совершенно новую колоду. Сказал, что купил в аэропорту. Долговязый и Альтист сразу прицепились: «Сыграем!»
События развивались именно так, как Денисов представлял.
— Я понимаю ваши затруднения… — сказал Мордастый вдруг и без всякого перехода. — Догадываюсь: каждый из четверых, кто находился со мною в электричке, оказался редким мошенником. И к тому же утверждает, что я играл вместе с противной стороной. Даю слово, что не знаком ни с одним из тех, кто оказался со мной. Я обратил внимание на Музыканта, потому что он проще и общительнее других. Так, впрочем, и оказалось.
— А Немец?
— Немец — заметная фигура, я уже не говорю о фамилии. Но меня этот тип людей не интересует. — Мордастый пригладил короткий ежик. — Меня не интересуют тряпки и рассказы о симптомах пищевых отравлений.
— Кем вам показался Бухгалтер? Что вы скажете о нем?
Мордастый взглянул на книгу, которую в течение всего разговора держал в руке.
— У Пименова какие-то трудности… Мне он показался до смерти запуганным. Лицо пастозное, отеки. Все время тер ладони. Я обратил внимание. Это все?
— Я попрошу остаться на недолгое время.
— На недолгое?