Леонид Словин – Обратный след (страница 84)

— Да. Обещаю: я вас провожу к метро… Возможно, придется что-то уточнить. Будет лучше, если вы окажетесь здесь, чтобы не вызывать вас сегодня еще раз из дома.

— Собственно, я не тороплюсь… — Он раскрыл книгу. — К утру я обязан это прочитать и вернуть в библиотеку.

— Интересно?

— Ошеломляюще! Трудно представить.

Мордастый поправил полотенце, открыл титульный лист, показал Денисову. Под длинным, в две строчки, названием латинскими буквами была изображена фигурка обнаженной женщины с красным крестиком на груди. В названии Денисов разобрал одно знакомое слово: «ONCOLOGIA».

Долговязый устроился на заднем сиденье «газика», рядом с младшим инспектором. По другую сторону сел Денисов.

— Будьте осторожны, — предупредил вышедший на крыльцо Антон, — на всякий случай возьмите наручники.

— Не беспокойся.

Денисов сунул наручники в карман — соединенные кольцом металлические овальные скобы глухо лязгнули.

— Если что — сразу дай знать… — пестовал Сабодаш. — Рация в «газике» пусть все время находится на дежурном приеме. Проследи.

— Все будет в порядке, — сказал Денисов. — Поторопи Новосибирск.

Пассажиры у поезда провожали милицейский «газик» глазами — о вокзальной милиции обычно забывали. Так было каждый раз, когда служебная машина, пробираясь среди чемоданов и тележек носильщиков, уходила в город.

Сразу же за выездными воротами начиналась улица, машина мгновенно терялась в потоке столичного транспорта — и исчезала до следующего возвращения на вокзал.

— Направо? — не оборачиваясь, спросил шофер.

Долговязый вздрогнул от неожиданности, досадуя на себя, сказал ворчливо:

— Направо. Дальше все по набережной…

«Почему Пименов выскочил из поезда? — подумал Денисов, возвращаясь к кульминации событий. — Если он, конечно, не видел милиционера, которому Антон приказал подсесть в электричку на Москве-Товарной…»

Наручники в кармане тихо лязгнули — Денисов нажал на раздвижную скобу, металлическая дуга зашла в предназначенный паз, тихо прострекотала: «Та-та-та…» Заступ запорного устройства словно пересчитал предназначенные для него гнезда.

Долговязый обернулся, все понял, снова взглянул на дорогу.

«В чем причина? — Денисов воссоздал всю картину: Долговязый сдал карты на решающую игру. Пименову он дал тридцать очков — великолепный шанс почти без риска швырнуть на кон все восемь тысяч. Немцу — двадцать девять, чтобы он думал, что у него на руках «контрольный пакет», и втянул Пименова в игру. Себе Долговязый взял заветное тридцать одно… Денисов посмотрел в окно: — Отчего холодно? Ведь конец апреля… — Опытный актер, Долговязый не выдал себя, поморщился, как игрок, которому пришла недурная карга… Альтист, получивший мизер, наверное, смешал карты… В этот момент, вероятно, Немец и смог показать Пименову свой актив — двадцать девять…»

Все стало на свое место.

«Невероятная раскладка!.. Вот что должно было броситься Бухгалтеру в глаза… — Денисов почувствовал, что разыскал след. — Бухгалтер понял, что играет против шулеров!»

Ехали долго, минуя массивы новых застроек. Пересекли сохранившуюся в черте города предназначенную к сносу деревушку. Долговязый показывал дорогу. За огромным незастроенным пространством снова показались дома.

«Играет против шулеров… Понял, с кем связался. Но почему побежал? Боялся, что с деньгами не выпустят?! Что обчистят до копейки?!»

Денисов посмотрел на другую сторону дороги, на стоянку такси, и мысль его словно тоже сместилась в пространстве.

«Подполковник Горбунов, ветеран МУРа, вспомнил своего подопечного, носившего фамилию Немец: «Пришлось повозиться. Если этот — тот самый… Обокрал соседа сестры, который был к нему расположен. Подонок. И без крупицы совести…» Похоже, это действительно он, — подумал Денисов. — Постарался всех обвести вокруг пальца… С годами не изменился!»

За стоянкой такси показалось несколько многоподъездных зданий, очередной «Универсам», нерегулируемый светофорами перекресток.

— В том доме, — Долговязый показал рукой в направлении стеклянного навеса для ожидающих автобуса.

Остановка называлась невыразительно — «Продмаг». Район был малознакомый. Рядом с остановкой белела палатка, длинная стойка с разбитой пивной кружкой в углу.

Альтист жил в четырнадцатиэтажной башне, на восьмом этаже. Звонить не пришлось — услышав лифт, он сам вышел на площадку в джинсовом костюме и шлепанцах.

— Вы?! — Увидев Долговязого в сопровождении Денисова и младшего инспектора, Музыкант потерял дар речи.

— Пойдемте на кухню. — Долговязый первым вошел в квартиру. — Сюда.

Денисов и Альтист прошли в кухню, Долговязого младший инспектор попросил остаться вместе с ним в прихожей:

— Мы потом присоединимся.

Кухня была неуютной, пустой, в ней словно никогда не готовили. Отсутствовал самый намек на провизию. Семья, по-видимому, питалась на стороне, у матери.

— Инспектор уголовного розыска… — Денисов представился по форме.

Альтист назвал себя. Из-под газеты, из ящика кухонного столика, появился паспорт. Денисов переписал данные в блокнот, вернул документ.

— Раньше судились?

— Нет.

— Задерживались за игру в карты?

— Два раза. — Альтист был растерян, не пытался ничего скрыть. — В аэровокзале и в Шереметьеве. В аэровокзале дали штраф… Что случилось?

— Я хочу узнать, что произошло после того, как вы вышли из электрички.

— На Москве-Товарной? — Альтист никак не мог опомниться.

Они стояли посреди кухни.

— Все известно. Цель поездки, обстоятельства. История с официанткой на Курском…

— Вы имеете в виду Лизу?

— Да. Поэтому не теряйте времени… — Денисов не спускал с него глаз. — Все будет зависеть от степени вашей искренности.

Альтист наконец взял себя в руки — указал на табурет. Денисов предпочел стоять.

— Мы играли…

— Я знаю. Карты сдали на последний кон, предстоял последний перегон до Москвы.

— У меня было девятнадцать очков… — Он подошел к окну, задернул занавеску, но Денисов, следовавший за ним, тут же вернул занавеску на место. — Да нет, вы не подумайте… — Музыкант улыбнулся. — Просто от соседей…

— Итак…

— Я бросил карты, пошел к выходу. Надо было думать о том, как будем разбегаться в Москве. Я считал, что выигрыш уже у нас в кармане. Перед этим Бухгалтеру дали взять по-крупному. Все шло как по маслу.

— Дальше.

— Остановка: Москва-Товарная. Через стекло в двери мне все было видно. Вдруг Бухгалтер вскочил — и к дверям! На платформу! Даже не оглянулся. Все!

Денисов подождал, пока Музыкант соберется с мыслями.

— И вы?

— Раздумывать некогда… Я тоже выскочил. Пристроился к пассажирам, которые ждали электричку в обратную сторону. Слышу: Бухгалтер спрашивает про дорогу к вокзалу…

«Все-таки приезжий, — подумал Денисов о Пименове. — Абсолютно не знал расположения».

— …Ему показали тропинку.

— Вы пошли за ним?

— Он унес деньги. — Альтист собрался с духом, посмотрел Денисову в глаза. — Не знаю, говорил ли вам Александр… — Не оборачиваясь, он показал в переднюю, где вместе с младшим инспектором стоял Долговязый. — Деньги на сегодняшнюю игру я позаимствовал у матери. Она ничего не знает, соседка принесла к ней, чтобы сохранить. Это особый разговор… Короче: Пименов спустился с платформы, пошел к вокзалу. Я — за ним. Надеялся встретить Александра… Он пошел бы навстречу. Я не знал, что вы возьмете его в контору. Извините, в милицию.

— Бухгалтер шел впереди вас? — продолжал расспрашивать Денисов. — В скольких метрах?

Альтист подумал:

— Примерно в тридцати.