Леонид Словин – Обратный след (страница 82)

— А вы?

— Еду как в тумане… Дикая полоса невезения! А когда электричка пришла на вокзал, ваши сотрудники — из двух дверей: «Минуточку! Просим пройти…» «Что ж, — думаю, — надо покориться. Это судьба!»

Денисов сделал несколько шагов к окну. Вокзал работал в обычном режиме. Готовился к отправке дебальцевский. Восьмой путь снова освободился. Стоя сбоку, у стены, можно было увидеть горловину станции и место происшествия — тропинку вдоль забора отделения перевозки почты, сложенные кубом новые шпалы.

— Борис жив. — Денисов отошел от окна.

В стекле отразилась люстра под потолком кабинета, колонна, поддерживавшая арочный свод.

— Обнаружен труп того, кого вы хотели обыграть. Бухгалтера.

— Господи! — Долговязый театрально воздел руки. — Ты есть!

— Мне нужен Борис, — сказал Денисов.

— Сегодня?

— Да. Телефон у него есть?

— Есть. Но лучше я сам позвоню. У вас он не возьмет трубку.

— Не говорите, где вы. — Денисов придвинул аппарат. — Скажите, чтобы он был дома, никуда не уходил.

Долговязый набрал номер, выждал несколько гудков, положил трубку на рычаг. Потом позвонил снова. На этот раз трубку сняли сразу.

— Это я, — сказал Долговязый. — Все в порядке. Что? — Было плохо слышно. — А она? Никуда не уходи. Я скоро приеду. — Не дожидаясь вопросов, он пальцем утопил рычаг. — Сидит с детьми. Вообще-то, когда жена на работе, их обычно уводят к матери, она рядом живет. Мы скоро поедем?

Денисов посмотрел на часы.

— У меня еще есть дела. По-вашему, Немец и Бухгалтер знали друг друга?

— Не думаю. — Долговязый покачал головой.

— Как же он узнал про деньги?

— Не знаю. Тут что-то другое.

— Скажите, кто из ваших партнеров выходил в тамбур, когда ревизоры проверяли билеты?

Долговязый задумался.

— Пожалуй, тот — с полотенцем.

Не дождавшись звонка из Новосибирска, Денисов позвонил сам: на душе у него было беспокойно.

— Это Денисов. Из Московского управления внутренних дел на транспорте. Что с нашим делом?

— В основном вы уже знаете… — Это был тот же сотрудник, с которым он раньше разговаривал.

— Хозяин квартиры еще не возвратился?

— Пока нет, коллега. Я обязательно позвоню, не беспокойтесь.

— А как насчет родственников погибшего?

— Пожалуй, ночью мы их не найдем. Лучше сразу признать… У вас еще что-нибудь?

— Дело в том, — сказал Денисов, — что Пименов наверняка прилетел в Москву не вчера, а сегодня.

— Уверены?

— Его мутило. Он плохо перенес полет.

— Бывает и так. О чем, по-вашему, это свидетельствует?

— Не знаю. Может, о болтанке… — Денисов зашел с другой стороны. — Как у вас с вылетом на Москву?

— Нет вопросов: шесть рейсов ежедневно. Места в это время практически есть всегда. Два часа лета… Ничего не могло ему помешать! — Они явно не находили общего языка.

— Может, Пименову все-таки не удалось вчера вылететь? Где находится хозяин квартиры? Вернется ли он?

— Этого, коллега, я не знаю. В крайнем случае перенесем разговор с ним на утро.

Партнер по переговорам попался хладнокровный. Денисову так и не удалось его расшевелить.

— Как характеризуется хозяин квартиры?

— По нашим сведениям: личность сомнительная.

— А конкретно?

— Я назвал бы его скорее чудаковатым. В годах, с незаконченным высшим образованием. Работает на вокзале носильщиком… — Инспектор задумался. — Что еще? При деньгах. Живет один… Я думаю, он внесет ясность. — Инспектор спешил закончить разговор. — Я вам позвоню.

Денисов положил трубку.

Немец, который в эту минуту входил в кабинет в сопровождении дежурного милиционера, бросил быстрый внимательный взгляд на Денисова, на телефонный аппарат, отозвавшийся характерным для междугородной связи звонком.

— Насчет меня? — Немец кивнул на телефон. — Зря! Потом убедитесь. С Дальнего Востока я вернулся другим человеком. Мысли заняты одним — как восстановить прописку в Москве…

Немец принялся объяснять, пересыпая рассказ номерами исходящих документов, инструкций, именами-отчествами работников паспортного ведомства нынешних и прежних. Денисов еще раньше убедился — память у него была отличной. Милиционер, доставивший Немца, слушал, забыв, что его ждут в дежурной части.

— Вы и работников МУРа так же хорошо знаете?

— А как же?! — Немец перечислил. — Владимира Ивановича, Сергея Венедиктовича, Владимира Федоровича…

Денисов ждал, что он назовет подполковника Горбунова, но имя Михаила Иосифовича Немец почему-то не назвал.

— …Дело мое вел сам Аркадий Александрович!

— И все-таки память иногда вас подводит, — сказал Денисов. — Почему вы не сказали, что идея втянуть Пименова в карточную игру принадлежала…

— Не сказал. Признаю. Но уверяю, — Немец положил руку на сердце, — по просьбе самого же Бухгалтера. Именно он хотел развлечься…

Дежурный милиционер наконец вышел, оставив Немца и Денисова вдвоем.

— Вы были знакомы с Пименовым?

— Первый раз видел! Пименов только прилетел, а мне, наоборот, дали подписку, чтоб скорее убирался.

— Как вы узнали, что он при деньгах?

Немец развел руками.

— От него же! Он сам подошел: «Вы москвич?» Говорю: «Да». — «У меня просьба…» Ему нужно было остановиться на несколько дней. В гостиницу он не хотел. Или не мог. Хотя такая фирма, как Запсибзолото, могла бы забронировать заранее номер. А то: «О поездке решили перед самым вылетом…»

— А что насчет карт?

— Сказал, что не против перекинуться в картишки. По-крупному.

— Что он еще говорил о себе?

— В Запсибзолоте много командировок. Приходится ездить… Он и в электричке это повторил. Вы слышали. «Собираюсь сделать покупки…»

— А вы?

— Сказал, что могу порекомендовать на временное жительство. Но прежде хотел бы убедиться в кредитоспособности. У меня был один случай. — Немец ухмыльнулся, погладил лысину. — Думал, он оскорбится! А Пименов задумался, потом поманил меня. — Немец показал загнутый крючком палец. — Отогнул обшлаг кожаной куртки. «Взгляните». Смотрю: пачка пятидесятирублевок в банковской упаковке. Сбоку отдельно сотенные. «Как, по-вашему, хватит?» — спрашивает. «Вполне, — говорю, — вопросов не имею». Но сам кое-что смекнул. Как говорится: «Не будь слишком грешным, но и не будь слишком праведным!»

— Когда ваши попутчики по электропоезду узнали о деньгах?