Леонид Словин – Обратный след (страница 22)
Денисов поднялся в буфет. Несколько завсегдатаев — экипажи патрульных машин, таксисты — ужинали за высокими столиками, друг против друга.
Денисов подошел к стойке, поздоровался. Буфетчица, переговаривавшаяся со знакомым диспетчером такси, тотчас прервала разговор.
— Поужинать?
Денисов взял бутербродов, студень, сметану и чай, отошел к краю антресоли. Уборщица, собиравшая посуду, поставила перед ним горчицу. Она была расположена к сотрудникам милиции, работавшим в ночное время, как могла, по-своему, их отличала.
Он огляделся.
За угловым столиком собирались отъезжавшие в аэропорт летчики и стюардессы, там, как обычно, звучал транзистор. Буфетчица снова занялась диспетчером. Внизу, за стеклом, была ночь. Казалось, зал для транзитных пассажиров и высвеченный светом перрон расположены в разных часовых поясах.
Он ел и думал о ЧП в вагоне:
«Что произошло? Что Ольшонок и другие пытаются скрыть? Имеет ли это отношение к гибели Косова?»
Он достал авторучку, записал на салфетке:
«Что искали в вагоне? Кто такая Татьяна? Кто ударил Кладовщикову? Что означает «Отдай!», услышанное составителем поездов Сидорчуком? К кому относится?»
Отдельно Денисов выписал вопросы, связанные непосредственно с Косовым:
«Кто приезжал накануне в Ржаково? От какого помещения ключ? Зачем изготовлен? Что Косов делал на Главпочтамте? Куда делась коробка от «Мальборо»? Что в ней было?»
Перечень получился неполный и непоследовательный. Перо увязало в бумажных волокнах, чернила расплывались.
«Как милиция на станции Бейнеу узнала про бригаду почтовиков-спекулянтов во главе со Стасом?»
Денисов перечитал вопросы, остался недоволен. Можно было представить ответы, которые не помогут проникнуть в тайну случившегося. На ум тут же с ходу пришло несколько вариантов:
«В Ржаково приезжал посторонний, кому Косов обещал привезти из Узбекистана дыню… Ключ изготовил для кого-то из знакомых… На Главпочтамте произвел спецгашение почтовых марок для коллекции дочерей… А коробку от «Мальборо» привез под сухофрукты или по просьбе пожилой женщины — стрелка ВОХР, известной под именем «Мадам Бовари», чтобы мотки шерсти, когда она вяжет для внуков, не катались бы по грязному полу проходной…»
Все же Денисов не смял салфетку, не выбросил, а даже приписал внизу:
«Лина. Магазин. Прачечная».
Впереди, за несколько столиков, ужинал экстрасенс, с которым вечером он познакомился в медкомнате. Шарков запивал водой бутерброд.
«А ведь собирался ехать, — подумал Денисов. До утра, правда, оставался еще поезд. — Уедет на нем?»
Мысли, связанные с почтовым вагоном, снова увели в сторону. Он бережно свернул салфетку с вопросами, спрятал в карман:
«Интересно, как сложились отношения Косова и Ольшонка после того, как Косов отказал начальнику вагона в требуемой сумме? Знала ли об этом Кладовщикова?»
Денисов отнес посуду на раздачу, подошел к буфетчице. Она все говорила с ночным диспетчером такси.
— Ремизов — из отделения перевозки почты… — Денисов снова отвлек ее. — Оставлял в холодильнике икру. Как она?
— Ничего, — сказала буфетчица, — я сказала бы, вполне приличная.
Она достала пакет, выложила на прилавок. Пока Денисов исследовал его, он чувствовал ее напряженный взгляд.
— Спасибо, — он вернул пакет.
Качество икры было низким — обычная продукция браконьеров. Работали под девизом: «Быстрее! Пока не появился рыбнадзор, уголовный розыск, ОБХСС! Поймать, засолить, продать…»
Знакомый начальник отделения, обслуживавший акваторий заповедника, как-то рассказывал: «…Браконьеры вырезают икру, а к рыбе привязывают груз и сразу отправляют на дно, чтоб не оставить в лодке следы! Представляешь?»
Но это была уже другая тема.
— Можно положить на место? — Буфетчица, принимая назад икру, взглянула вопросительно: «Или следовало отказать почтовику?!» — Он сказал, мать у него в больнице, завтра повезет передачу, а холодильник разморожен. Все в порядке? — спросила она.
— Порядок, — Денисов помолчал. Надо было возвращаться к себе. — А у вас?
Диспетчер со скучающим видом обозревал в это время зал.
Она усмехнулась:
— С переменным успехом.
Диспетчер был холост, и все смены настойчиво, пока безуспешно испытывали на нем свои чары.
Транзистор у летчиков, в углу, продолжал играть.
«Почему дверь в кладовую вагона оказалась закрытой? — подумал Денисов, спускаясь с антресоли вместе с десятками других людей. — Изнутри дверь можно закрыть только с помощью ключа… Ключа у Косова не было. Снаружи кладовая запирается вручную — поворотом ригеля. Но кому это потребовалось?!»
Он вышел на перрон. Здесь было почти безлюдно. Из-за мороза уборщики спешили с очисткой урн — шли всей командой, с метлами, с тележкой. Из-за центрального здания показался бегун-чудак, бегавший по ночам. Он тяжело дышал.
— Добрый вечер… — услышал Денисов.
Он увидел экстрасенса.
— Ну и холодина! — Шарков растерянно улыбнулся. — Сейчас пошел за билетами, вывернул карманы… Восемь рублей не хватило! Мне б, конечно, дали! Полно знакомых — кандидаты, доктора. Все на мне защитились. Но ночь! Кому звонить, куда?
— Бывает, — согласился Денисов.
Насчет «сейчас» экстрасенс определенно схитрил. В стихотворении, выданном экспромтом в медкомнате, в беспомощном наборе слов уже присутствовал намек на денежные затруднения, медики не обратили тогда на это внимания.
— Вы поможете мне? — спросил Шарков.
Полагалось направить его к Антону, составить бумагу, решить вопрос. Сейчас было не до этого. Судьбу сепса решило его толстое на вате пальто, на которое Денисов еще раньше обратил внимание. Пальто чудака.
«Если бы он был в розыске, с такой приметой его бы давно задержали. Не говоря о том, что служило бы ему только помехой…»
— Помогу.
«Хочу умилостивить свирепого бога уголовного розыска? — подумал Денисов, доставая бумажник. — Я выручу экстрасенса, а жестокий бог поможет раскрыть дело Косова?!»
Они вернулись в зал, обменялись адресами. Шарков спрятал бумажку с адресом во внутренний карман пальто.
— Обязательно вышлю, — он улыбнулся.
Денисов снова окинул взглядом его одежду — бродяги и «перекати-поля».
— Могу чем-то помочь? — предложил Шарков. Получив возможность приобрести билет, он повеселел. — Отвести биополе. Или узнать болезнь по голосу. Недавно помог больному, страдающему атеросклерозом… — сказал Шарков.
По странному совпадению он назвал болезнь, от которой умерли родственники Косова, от которой тот предполагал умереть сам.
— Вы ведь из милиции? — спросил Шарков.
Денисов кивнул.
— Я догадался. Вам интересно, наверное, каким образом я ставлю диагноз. Не знаю. — Он подумал. — Вы всегда знаете, почему спросили так, а не иначе? Почему вам ответили именно в этих выражениях, не в других. — Чудак в толстом пальто пожал плечами. — Так идет наша жизнь… Вы следователь или инспектор?
В доверительном разговоре никогда не обходилось без этого вопроса.
— Инспектор.
— Разницы я, правда, не вижу.
— Примерно то же, что конструктор и технолог… Вы едете без вещей? — спросил Денисов, в свою очередь. Ему пора было идти.
Собеседник улыбнулся:
— Иной уходит на час и набивает полные карманы. Да еще «дипломат» или портфель. А я — когда искал деньги — только и нашел всего: билет — в кино ходил, квитанцию из гостиницы, щетку да пасту.
— Вы жили в гостинице?
— В «Загорье», — он назвал ту же гостиницу, что и Вайдис. — Недалеко от вас. Помочь кого-то устроить? — Он был рад услужить. — Там теперь меня все знают.