Леонид Селютин – Заполярье. Мир двух солнц (страница 45)
Интерлюдия 2
– Скоро там ещё? – я сидел полуразвалившись в переговорном кресле, задумчиво покачивая в руках теле-шлем.
– Еще несколько минут, достопочтенный Аполлон! – подобострастно ответил техник, уже некоторое время копающийся в тонких проводах аппаратуры. – между Олимпом и Муианерхолом буря. Связь нестабильна. Если разрешите взять больше мощностей…
Пространство, в котором мы находились, было обманчиво. Это была не парадная зала, а большой, утилитарный зал, чьи ровные стены цвета слоновой кости служили безмолвным свидетельством его истинного назначения – функционального узла связи, мозгового центра. Их гладкая, чуть теплая поверхность, лишенная каких-либо украшений, дышала спокойной, эллинистической простотой – это была красота не показная, а архитектурная, красота идеальной линии и чистой формы.
Но вся эта аскеза была тщательно срежиссированным обманом. Прямо перед моим креслом, в поле зрения передатчика, мир резко обрывался, уступая место крошечной, но ослепительной сцене. Там, за невидимой границей кадра, начиналось другое царство: тяжёлые пурпурные шторы, расшитые золотыми нитями, старинное декоративное оружие на стенах, отполированное до зеркального блеска. Этот кукольный домик, этот «цифровой костюм» комнаты был собран с единственной целью – производить впечатление. Всё самое важное – голые провода, блоки питания и массивный пульт управления, за которым сейчас копошился техник, – оставалось за кадром, в спартанской простоте белых стен.
– Ты ещё спрашиваешь? – я пронзил рабочего взглядом, заставив его на мгновение поежиться, – а ну ехай быстрее – меня люди ждут!
– Куда спешить, – сидевший рядом со мной, вне поля видимости передатчика Эло, снисходительно хмыкнул, – Зачем зря рисковать прибором. Давай, Владик, не отвлекайся, работай! – техник удручённо кивнул и нырнул обратно в оптоволоконный клубок.
– Ты мне лучше скажи, друг мой, – теперь Эло переместил внимание на меня, – Ты чем Даррелла купить хочешь? Или импровизировать собрался?
– Есть пара идеек, – я хитро улыбнулся, – Не волнуйся, Олимп не сдам. А так все как договаривались. Деньги, оружие, разная экзотика. Могу эйдолон ему скинуть.
– Дороговато будет, – старик беззвучно зашевелил губами что-то подсчитывая, – Но, если что сдавай смело. Эйдолон мы ещё найдем. А радио-ядро такое одно…
Тишина. Только монотонный гул аппаратуры, похожий на похоронный марш. Я закрыл глаза, отдаваясь долгожданной пустоте.
Я так близко подобрался к краю, почти ощутил его холодное дыхание… И вот снова меня втянули в эту суету, заставили шевелиться, говорить, решать.
– Слышал, что хакер уже первое дело сделал? – наконец закончив считать, а может устав от тишины Эло решил поделиться новостями.
– Да, – кивнул я, – Все-таки та тревога была не зря?
– Получается так. – пожал плечами старик, – аметист всю ратушу перерыл и ничего не нашел, а Феликс вот смог. А мы то его ещё подозревали… Теперь осталось найти самого шпиона и всё. Финита Ля комедия.
– Давай, давай, – рассмеялся я, – Ты у нас тут серый кардинал, тебе и решать вопрос. Только смотри чтобы не вышло как с Аквариумом.
– Ты и про это знаешь, – Эло кисло улыбнулся.
– Перехватчик любит делиться со мной разными слухами.
– Тогда ты должен знать, что конфликт разрешился, – рассмеялся Эло. – Причем ко всеобщему удовлетворению.
– Да, да. Наверно кроме семейства Ираэля, – всунул шпильку я, – наш финансист очень обрадуется, когда узнает сколько теперь его сын должен городу.
– Ему полезно. Меньше будет ерунды делать в будущем.
Я посмотрел внимательно на Эло. Хитрая улыбка все не сходила сего лица, – Не темни дед. Я же вижу, что случилось что-то еще.
– Ты слишком хорошо меня знаешь. – не стал лукавить оперативник. – Это еще не все прекрасные новости в этот день. Я тебе ещё об одном деле доложить не успел, – Эло потер переносицу. – Вчера вечером со мной на связь вышли Драхи. Зиан снова просит права прохода через восточные земли.
Я мысленно перебрал карту провинций. Восточные земли… С востока на запад, минуя владения Легиона. Безопасно и логично. Кажется недавно их опять объявили вне закона.
– Торговать собрался? – усмехнулся я. – будет опять пытаться выцыганить новые машины за шкуры бабузолов. Ну что ж, пусть кочует. Его люди хоть и любят поживиться за счёт соседей, но с нами до сих пор вели себя прилично.
– Так я и так разрешил, – кивнул Эло, но в его глазах мелькнула знакомая искорка. – Хотя… я же показывал тебе вести с полей? Вергилий пишет. Какая-то деревенька у холмов была общипана. Далековато от нынешних стоянок Зиана, конечно…
– Но почерк узнаваемый, – закончил я за него. – Что ж, может, его ребята погуляли самовольно. А может, и вовсе не он. Закрывать границы из-за слухов – себя самолично душить. Пускай идут. Только налог им на торговлю подними. Деревни грабить плохо, а они помнится обещали все дикие шайки придавить. Теперь будут платить за неприятности. И пусть твои люди смотрят в оба. Нам сейчас лишние сюрпризы ни к чему. И кстати, что там за канитель? Ты не боишься выпускать нашего беглого легионера на новые свершения? – услышав имя докладчика я несколько опешил. – Что он там вообще делает? В последние время он вообще мышей не ловит. И так нам твою авантюру чуть не запорол. Не боишься, что опять дров наломает?
– А у меня выбора не было. – Эло пожал плечами. – помнишь на заседании я говорил, что деревни грабит Скелет? Так вот не он это. С ним связались и он нам пояснил, что уже месяц как в задних степях солнечные ванны принимает. Ираэль затребовал расследования. Подвязал того нирина что нам Феликса притащил и у меня подкрепления затребовал. А ты знаешь, что людей сейчас в городе не много. Из всех готовых квартирмейстер выбрал легионера. И выбор его я не осуждаю. Лучше и вправду не было.
– Смотри, Железноногий… – я недовольно взглянул на старого друга, – Дурак этот на твоей совести.
– Все готово! – техник отошёл от рации, любуясь своим творением, ожидая пока я надену шлем, потом встал за пульт управления настраивая канал связи. По прибору на мой голове забегали импульсы в подготовленном поле-приемнике, заклубился густой туман, сложившийся в фигуру человека. Техника работала безупречно: я сидел в своем троне, а прямо передо мной, в нескольких шагах, словно в другом конце прозрачного шара, сидел он.
Комната Даррелла была такой же показной, как и моя «сцена»: грубые резные балки темного дерева, стены, украшенные чеканными щитами и шкурами неведомых зверей, тусклый свет факелов в железных обоймах. А в центре этого всего – сидел сам Конунг.
Даррелл откинулся в своем кресле, похожем на морской сундук с высокой спинкой. Он был бледен, как обитатель подполья, что лишь готично подчеркивало смоляную черноту его волос и грубый шрам, рассекавший левую щеку и губу так, что создавалось впечатление вечной, чуть насмешливой усмешки. Его руки лежали на подлокотниках, пальцы левой, когда-то оторванные неудачным взрывом, а теперь вороненые, стальные протезы, напоминавшие рыцарскую перчатку, медленно и ритмично постукивали по дереву. Словно металлические когти хищной птицы.
– Здравствуй, Аполлон, – его голос был хрипловатым, но твердым. Искаженная шрамом губа приподнялась в подобии улыбки. – Как вижу Олимп всё богатеет? Твой костюм с каждой нашей встречей все ярче и ярче. Скоро у Заполярья будет три солнца Электрум лый и Аполлон.
Я усмехнулся, позволяя себе расслабиться в кресле. Спокойный и шутящий Даррелл был событием нечастым и потому всегда благоприятным.
– А ты, старый пират, как всегда, бледен и романтичен. Прямо с обложки дешевого романа про вампиров и черные души. Небось, девушки тебя и старого любят?
Даррелл фыркнул, поднимая свою здоровую руку, чтобы почесать подбородок.
– Девушки? Не напоминай. У меня их тридцать три, и все требуют новых бус и остров с лимонными деревьями. Ты же знаешь. Я так и живу, между молотом финансовой катастрофы и наковальней их вечного «купи-купи». А как приведёшь глупой женщине умные аргументы?
– Вот они плюсы одинокой жизни. Хотя и у меня тут свой полк умных аргументов в совете каждый день заседают.
– Советы, собрания. Скукота! – Даррелл рассмеялся. – От собраний ваших только суета одна. У нас в _____ диктатура правящего класса – меня. Знаешь, как спокойно живется?
– Какие ты слова узнал. – удивился я – Еще недавно я помню ты с тюленями за свободную землю воевал.
– О, нет. Теперь мы цивилизованные. Воюем за частотные диапазоны и права на торговлю запчастями. Рутина, ты Аполлон, не представляешь какая. Твои бандитские разборки хоть добавляют красок в местные хроники.
Мы обменялись еще парой колкостей – о погоде, о новых налогах Легиона, о глупости общего знакомого, попытавшегося продать нам обоим один и тот же груз репликаторов. Ритуал требовал неторопливости. Прямой вопрос сходу был бы верхом невежливости, признаком отчаяния или слабости.
Наконец, пауза затянулась чуть дольше обычного. Даррелл внимательно посмотрел на меня своими темными глазами, в которых плескался холодный нордический ум.
– Ну, а теперь, мой вечно юный друг, – произнес он мягко, – перейдем к делу, ради которого ты вызвал такой шторм в эфире? Вряд ли ты просто соскучился по моему лицу.
– Соскучился по твоему остроумию, Дар. Остроумию и… деловому прагматизму. Мне нужна вещь, которая, как я слышал, недавно осела в твоих сокровищницах.