Леонид Резник – Последний Еврей (страница 8)

– Не говори глупости! – резко сказал я, – Они могут быть убийцами, мы нет. А для безопасности их просто надо хорошо связать.

Веред ничего не ответила, вспомнила, наверное, кто тут отдает приказы. Я не нашел веревки, нарезал взятые в соседней комнате простыни, накрутил жгутов и аккуратно связал пленников. Веред, наконец-то освободившаяся от своего важного поста, проверила путы, а негритянку и смуглого дополнительно связала особо.

– Эти самые опасные, – сказала она.

Я возразил, что тут есть еще трое таких же. И задумался. Привычная картина мира рухнула. В дополнение к старым врагам появились какие-то непонятные новые. Кстати…

– Где мы находимся?

– Киббуц «Гидония». Или «Гедония»? Эти шестеро остановились здесь как туристы.

– Ты как сюда попала?

– Ехала следом.

– И тебя не заметили?

– Пока они возились в твоей мастерской, я украла машину. А потом ехала очень осторожно.

– «Мазду» ты оставила аккуратно?

– Да. Но, по-моему, тебя должны интересовать более важные вопросы.

– Например?

Я не успел узнать, что должно меня интересовать. В дверь постучали.

Я еле успел поймать летящий на меня укороченный М-16. Бросив мне автомат, Веред вытащила свой устрашающий кинжал и притаилась у двери. Я направил оружие на связанных незнакомцев. Никто из них даже не попытался крикнуть.

Стук в дверь повторился. Еще раз… Потом женский голос что-то невнятно сказал. Ему ответил другой женский голос, что-то типа: «Эти американцы…»

Я подкрался к окну. Две женщины шли от нашего домика и спокойно говорили. Я представил, как одна из них, более нетерпеливая, открывает дверь. А Веред, своим кинжалом… Надо что-то делать с этой маньячкой. С другой стороны, что бы я делал без нее? Это же надо в одиночку скрутить такую банду. Банду кого?

– Что, мальчики и девочки, – сказал я по-английски, – вижу, что вы не спешите звать на помощь. Интересно, полиция будет нам благодарна, если мы вас сдадим?

«Молчание было ему ответом», – как сказал бы какой-то из местных писателей. Я принялся изучать отобранные при обыске документы. У всех шестерых незнакомцев были американские паспорта. В том числе и у смуглого. Но он же явно израильтянин.

– На чем они приехал? – спросил я.

– Мини-автобус «Мицубиси», – отчиталась Веред. – Глянь из окна, видно.

– Та-ак. Можно подогнать его вплотную к домику.

– Можно.

Через пять минут, воровато оглядываясь по сторонам, мы грузили шестерых «американцев» в мини-автобус. Обыскали комнату, ничего нового не нашли. Без сомнения, были еще комнаты, так как в номере стояло только две кровати. Но искать, где еще помещались незнакомцы, мы не рискнули.

Веред села за руль украденного ею «Фиатика»-замарашки, я – в «Мицубиси». Мы выехали через ворота киббуца, где «на посту» сидел какой-то парень. Он читал газету и не обратил на нас ни малейшего внимания. Задние сиденья мини-автобуса были подняты и на полу вповалку, как тюки, лежали пленники. Самое удивительное – они молчали, как какие-то сломанные механизмы, а не как люди. Я попытался их разговорить.

– Эй, вы там! Может быть, поговорим? Вдруг я узнаю что-нибудь такое, что заставит меня освободить вас? Я ведь не знаю, откуда вы, кто вы, почему вы хотите меня схватить. Я не сделал вам ничего плохого, и вы не похожи на врагов.

– Кто твои враги? – подал голос один из «тюков», я даже не понял, кто.

Во-первых, я обрадовался, что они начали говорить, во-вторых, обрадовался еще больше, что Веред сейчас не рядом со мной и я не должен ломать голову, как соврать всем одновременно, но, при этом сказать более-менее правду. А в-третьих, я задумался, что можно, а что нельзя говорить незнакомцам, да еще враждебно себя ведущим. Одно точно, они не были стражниками из моего времени. Странные разрядники, невысокие боевые качества, сомнительные американские паспорта… Но они имели понятие о машинах времени, раз возились с моей станцией. А-а, была не была, рискну.

– Мои враги – Стража.

– Какая Стража?

– Обыкновенная. Исламская Стража. Можете называть это Службой Безопасности, жандармерией, тайной полицией. Как хотите. Я привык к Страже. И мне нужны какие-то доказательства, что вы не из нее.

По-моему, в груде тел кто-то хихикнул. Храбрые люди. Мне наверное, было бы не до смеха. Ах, да, им некого бояться. Веред с ножичком не тут.

– У нас нет доказательств, – сказал невидимый собеседник, – по следующей причине: мы не знаем, что такое Стража, даже не знаем из какого она государства.

– Евразийская Федерация, – сказал я. – Тогда скажите, откуда вы?

– Мы американцы.

– Все?

После некоторой паузы голос ответил:

– Нет.

– Спасибо за откровенность. Вы из будущего?

– Да. – Ответ предваряла еще более долгая пауза. Потом тот же голос спросил. – Откровенность за откровенность: что за Евразийская Федерация? Где она находится?

– Тоже в будущем. Там, где сейчас Россия и Казахстан. Ну и еще несколько государств.

– Вы из какого времени?

Я решил не обращать внимания на субординацию. Неважно, что это я веду допрос. В виде свободной беседы я узнаю больше.

– Сто тридцать два года тому вперед.

– Ого!

– А вы?

– Только пятьдесят пять лет.

Я подумал, что ребята совсем сосунки, потом до меня дошло: мне нагло врут. Сороковые-пятидесятые годы двадцать первого века… Американцам было только машины времени строить! Они как раз прекратили вымирать, государства ни одного там не было, об электричестве и не мечтали.

– Я вам не верю, – сказал я. – Вы не можете быть из Америки «плюс пятьдесят пять». Ее просто не было.

В груде тел кто-то еще раз хихикнул. Ну просто как на пикник едем. Тот же голос резко приказал своему приятелю заткнуться. Ничего, мол, смешного.

– Мы не врем, – сказал неизвестный, – это абсолютная правда. Мы спустились на пятьдесят пять лет назад, четверо из нас – американцы, двое – израильтяне, операция проводится по прямому заданию американского правительства и полностью согласована с правительством Израиля. Нас здесь шесть человек, мы все в трезвом рассудке и каждый расскажет вам одно и то же, никаких расхождений не будет. Наши страны существуют. И единственной причиной их исчезновения можете стать вы.

– Я? – дурная привычка от Веред передалась мне. Уж не через «Панасоник» ли? – Как я могу уничтожить ваши страны? Да я тут, как ненормальный, работаю, чтобы что-то спасти. Да вы знаете, что Израилю осталось существовать семь лет? Что еще через восемь месяцев системы водоснабжения большинства стран мира будут поражены бактериологическим оружием? В Англии эти бактерии мутируют так, что их сумели уничтожит только лет двадцать назад. Шайтан! Запутался со временами. Сумеют через… Неважно. Когда большинство бактерий выдохлось, вся Северная Африка кинулась в Европу через Средиземное море. Про Америку я знаю меньше, там уцелело больше народа, но уцелевшие начали воевать друг с другом. Мусульмане там выжили практически все, заражение воды шло через их подполье… Зачем я вам это рассказываю? Не знаю. То, что вас шестеро, а я один – ничего не доказывает. Я прекрасно знаю историю и не верю вам.

– А я верю тебе, – сказал невидимый собеседник. – Все, что ты рассказал вполне возможно. Мы здесь для того, чтобы этого не допустить. И у нас очень сильное подозрение, что ты всему виной.

В голове была каша. Или салат. Я перестал что-либо понимать. Будущее могло быть только одно. Если мой план удастся, то все то, что я сейчас пересказал, исчезнет, как кошмарный сон. Тогда развитие науки не прервется и, действительно, через пятьдесят пять лет смогут послать в прошлое темпостанцию. Но почему именно для того, чтобы напакостить мне?

Мы приближались к Афуле. План был следующий: Веред бросает в Афуле краденую машину, садится ко мне, мы едем туда, где уже были с Веред, к моему другу «Панасонику», там я выясняю у великолепной шестерки их цели и задачи, а дальше… только Бог знает.

– Послушайте, – сказал я, – со мной все не так, как вам кажется, я вам объясню, когда проверю вашу историю. Только предупреждаю: в ваших же интересах, чтобы моя подруга не знала, о чем мы с вами говорим. Ее история куда сложнее, чем у нас с вами. И если мы ошибемся и скажем что-то лишнее… Тогда все будет именно так плохо, как я рассказал, а про ваше возвращение в Америку и говорить не придется. Кто здесь израильтяне?

– Я, я, – подали голоса смуглый и… эфиопка. Точно, эфиопка! Я с самого начала чувствовал, что она не из американских черных.

– Вам может быть интересно, – сказал я, – как евреям. После уничтожения Израиля и оккупации Европы было принято такое религиозное постановление, что евреи и их потомки – люди, неугодные Аллаху. И все, кто уцелел в эпидемиях, были уничтожены. Без гетто, концлагерей, за один день. Мои предки уцелели чудом, уж очень они были похожи на белорусов, да и документы как-то достали.

– А в Америке? – на этот раз спросил смуглый.

– И в Америке… – начал было я, но тут «Фиатик» с Веред затормозил. Девушка вышла, захлопнула дверцу (в руке тряпочка, молодец, осторожна, протирает отпечатки пальцев) и прогулочным шагом двинулась вперед.

– Все! – скомандовал я. – Никаких лишних разговоров.

Я обогнал Веред, прижался к обочине, притормозил, открыл дверцу.

– Знаешь что, – мне хотелось продолжить свой разговор с американцем, – я решил, что не стоит привлекать внимание к Афуле, ведь мы же собираемся устроить здесь что-то вроде базы. Проедь еще немного, оставим «Фиат» у Умм-Эль-Фахма. К тому же, арабы его там быстренько разберут на запчасти, никаких следов не останется.