П е с к о в (простодушно). Куда же прямее-то? Сам видишь, что завтрашний… или, допустим, послезавтрашний класс-гегемон — это не обязательно пролетариат. Сегодня новая буржуазия еще благодарна властям за то, что ей развязали руки, но… уже начинает чувствовать, как жмет сапог. Завтра она захочет принять участие не в одной экономике, но и в политике… Помни, это не прежние трусливые лавочники и купцы-джентльмены со смятенной душой, вроде Саввы Морозова. Это люди без отца-матери, без роду и племени, но зато с огромным запасом авантюризма. Недаром же, считают они, большевики потеснились и дали место рядом с собой новому полезному сословию. И не случайно какой-то пролетарский поэт, пусть в шутку, но предложил Невский проспект в Петрограде переименовать в Нэпский проспект! Это ли не горькое признание новой силы?
В и т а л и й. Ты все говоришь «они», «она». Надо ли это понимать так, что себя к этой «новой силе» ты пока не причисляешь? Из осторожности или случайно?
П е с к о в. А может, я жду, что жизнь причислит к ней и тебя? (Выдержав паузу.) За один год ты сумел выказать инициативу, организаторские и инженерные способности. Спрашивается, зачем зарывать талант в землю? Знаю, ты и сегодня романтик. Тебя увлекла идея отмыть страну от грязи, голода, сыпняка. Дорогой мой, прекрасно! (Обнял Виталия.) Мы вдвоем начисто, добела вымоем и протрем одеколоном… всю матушку Советскую Россию!
В и т а л и й (снял его руку). Так что из красной она станет белой.
П е с к о в. Не придирайся к словам! Скажем иначе: пусть на молодых, свежих, промытых до блеска русских щеках еще ярче алеет заря новой жизни!
Виталий хохочет. К нему, как ни странно, присоединяется и Песков; может быть, просто радуется удачному словцу?
В и т а л и й. Только сейчас почувствовал, что соскучился по твоему красноречию! Вот его-то как раз грешно зарывать… (Оборвал смех.) Но прежде чем промывать и протирать Россию одеколоном, давай решим: в случае нашего с тобой альянса она останется Советской?
П е с к о в (оскорбленно). Что за вопрос!
В и т а л и й. Еще уточним. Советской без коммунистов, как проектировали некоторые кронштадтцы?
П е с к о в (сухо). Мне не нравится этот тон и эти уточнения. И вообще можно проще: подойди к телефону и вызови двух чекистов.
В и т а л и й. Двух? Один, боишься, с тобой не справится?
П е с к о в (добродушно). Браво! Но не вернуться ли к делу? Кстати, у тебя нет нынче затруднений с сырьем?
В и т а л и й. Ты уже спрашивал об этом. Забыл?
Телефонный звонок.
(Снял трубку.) Да… (Слушает.) Тамара Владимировна? (Пауза. И Виталий и Песков напряжены.) Проводи ее, Гриша. (Повесил трубку.) Вероятно, за тобой. (Подошел к окну, смотрит, как Тамара, провожаемая Гришей, медленно, — Гриша на костылях, — пересекает двор.) Позвал подкрепление своим сумасбродным проектам? Хотите насесть на меня вдвоем?
П е с к о в (сердито). Чепуха. Она и понятия не имеет, что я здесь. Черт! Разговор повело в сторону… Жаль, что не договорили…
В и т а л и й. Договаривай. Кто же тебе мешает.
П е с к о в. Не хочу, чтобы Тамара видела меня здесь… Можно переждать? (Показывает на перегородку.)
В и т а л и й. Жди, если хочешь. Секретов у нас с ней нет.
П е с к о в (нетерпеливо). Ну, как? Может, сейчас ответишь на мое предложение… или поразмыслишь на досуге?
В и т а л и й. Досуга у меня мало. Есть две догадки.
П е с к о в. Давай, давай…
В и т а л и й. Ты мне почему предложился… именно мне? Рассчитываешь меня легко подмять и стать хозяином объединенного предприятия. Хозяином, слышишь? Докажешь советской власти, что выгоднее сдать тебе все в аренду. Небось слыхал о партийных спорах насчет государственного капитализма? Слыхал, слыхал, ты ведь всезнайка. Так вот, не будет! И еще: хотел сыграть на моем самолюбии. Откажусь взять тебя на завод — значит, боюсь. (Нагнулся к нему почти вплотную; тихо.) Не боюсь.
П е с к о в. Играешь в заправдашнего руководителя? Играй, играй. Только вдруг твои самые главные руководители возьмут — да все и переиграют. Не забыл позапрошлогоднюю весну? (Идет к двери в перегородке.) Кстати, твоя поездка в уезд готовит тебе некий любопытный сюрприз. Посмотрим, кто кому пригодится… Нет, это не угроза, просто дружеское предостережение…
В дверь стучат.
В и т а л и й (выждав, пока Песков уйдет за перегородку). Да.
Входит Т а м а р а.
Т а м а р а (смущенно, если это не игра). Здравствуй, Витя. Не помешала?
В и т а л и й. Здравствуй. (Придвигает ей стул.)
Т а м а р а (оглядев помещение). Небогато обставлен директорский кабинет, небогато. (Втянула носом воздух.) Амбре!
В и т а л и й. Разбогатеем — обставимся. Аромат постараемся превратить в райский. Или хотя бы в песковский.
Т а м а р а. Впрочем, тебе идет стиль «аскез». Еще удивляюсь, что ты сидишь на стуле, а не на табуретке…
В и т а л и й. Не на гвоздях… не надеты вериги… Чему обязан видеть тебя в пещере анахорета?
Т а м а р а (оглянулась на перегородку). Секретарша?
В и т а л и й. Счетовод ушел в банк, а секретарши у меня нет.
Т а м а р а. Что за директор без штатов? Все равно что без штанов! Извини… Нет, верно, как это ты умудрился не обрасти? Георгий Иванович — частник, бережет рубль, и то у него два помощника — секретарша и снабженец. (Неожиданно.) Имеешь шанс получить их в свое распоряжение. Предлагал он тебе работать вместе? (Виталий молчит.) Вижу, врать ты пока еще не научился. (С досадой.) Эх, опоздала тебя предупредить!.. (Пылко.) Витя, хочешь, встану перед тобой на колени? Если согласился — откажись! (Опускается на колени перед Виталием.)
В и т а л и й (поднял ее с колен, усадил на стул). Не валяй дурака. Хватит с меня Пескова…
Т а м а р а (с мгновенной реакцией). Когда он у тебя был?
В и т а л и й (после секунды растерянности). Когда! Он валяет дурака всю жизнь. Думаешь, верю хоть одному его слову?
Т а м а р а. Тому, что он тебе предложил, можешь верить. Но должен знать, что из этого получится. Вернее, на что он рассчитывает. А поскольку он… хитрее тебя…
В и т а л и й (улыбнулся). Говори уж прямо — умнее.
Т а м а р а. Да, в делах безусловно умнее. Поэтому…
В и т а л и й. Слушай, чего ты боишься? Перестанешь быть фабрикантшей?
Т а м а р а (искренне). Дурачок! Он сожрет тебя с потрохами!
В и т а л и й. Так. Неясно одно: зачем ты меня предупреждаешь. Продаешь Пескова, ибо нашла в своем кабаке другого победителя? Или задумала какой-то сверххитрый ход… в свою или его пользу?
Т а м а р а (как-то сразу отяжелела). Не угадал. Пескова мне не продать. Он без меня, как и без тебя, не пропадет. А что тебя мне жалко — мог бы и сам смекнуть. Кроме того… (Замолчала.)
В и т а л и й. Ну, ну?
Т а м а р а. Ладно. Сладенького понемножку.
В и т а л и й (задумчиво). Значит, не до конца продаешь. Не как меня в свое время… (Порывисто распахивает дверь.) Георгий Иванович!
Т а м а р а (выпрямилась). Ах, так?
Из-за перегородки никто не вышел. Виталий заглянул туда — никого нет. Подошел к окну, жестом подзывает Тамару.
Т а м а р а (подбежав к окну, видит удаляющегося через двор Пескова). Какое свинство! Почему ты мне не сказал? Сговорились! Какие вы оба… (Пыталась подыскать слово.) Ну что ж, вам же хуже!.. Смотри, Алексей вышел из проходной… Боже мой, что он!.. А-а-а!! (Отшатнувшись, закрыв глаза руками, кричит.) Зачем?! Зачем?!.
Виталий, не обращая на нее внимания, бежит к двери.
З а т е м н е н и е.
Тот же кабинет, если можно так назвать эту неприглядную комнату. В и т а л и й и А л е к с е й сидят посередине, стул против стула, почти касаясь коленями. Алексей трезв и мрачен.
В и т а л и й (нетерпеливо). Ну, ответишь ты толком?
Алексей молчит.
Хоть пожелай Пескову поправиться, не то тебе будет худо.
А л е к с е й. Пускай.
В и т а л и й. Если никакого оружия не приготовил, просто схватил кирпич, значит, ударил не предумышленно?
А л е к с е й (упрямо). Нет. Думал. Хотел прикончить.
В и т а л и й. Но за что? За что?
А л е к с е й (вскочил). За все!.. (Сел.) Вчера пришли забирать Зинаиду.
В и т а л и й. В чем дело?
А л е к с е й (сжал кулаки). Давно надо было посадить. Первая самогонщица на деревне… А кто научил? Кто развратил всю деревню? Пятнадцать домов гнали первач для его фабрики. Он же, черт его знает как, очищал это зелье под свой одеколон и духи… Знахарь! Колдун! (Опять вскочил.)
