К р а е в. Что же ты, договаривай.
Л о б о в и к о в. Не беспокойся. Пока еще не скажу.
К р а е в. Нет? Ну так я сам скажу. Анна Захаровна, сколько еще минут до звонка?
А н н а З а х а р о в н а. Двадцать минут.
К р а е в. Пожалуй, хватит. (Оглядев всех.) Раз уж дело пошло на откровенность, я скажу о том, о чем еще некоторое время хотел молчать… Спокойно, Игнат Петрович. Речь пойдет только обо мне. (Образцову.) Мне очень грустно, Николай Николаевич, что я должен разочаровать вас. Вы назвали меня сегодня педагогом чуть ли не от рождения. (Пауза.) А я вот — решил переменить профессию.
Тишина.
О б р а з ц о в. Переменить что, Сергей Сергеевич?
К р а е в. Профессию педагога на другую профессию. Вам может показаться (усмехнулся), что она мне подходит, как корове седло, тогда, очевидно, вы надо мной посмеетесь. (Пауза.) Я хочу стать военным.
О б р а з ц о в. Простите, как?
К р а е в. Хочу стать военным.
Б у г р о в а. Военным историком, Сережа?
К р а е в (мягко). Нет, Санушка, просто военным. Ну, командиром, если хочешь. Для этого поступить в военное учебное заведение.
О б р а з ц о в. Вы шутите, Сергей Сергеевич?
К р а е в. Нет.
Ф е р а п о н т ь е в (захохотал). Здорово! Вот отмочил!
К р а е в (с некоторым раздражением). Я не шучу!
О б р а з ц о в (осторожно). Позвольте вас спросить, Сергей Сергеевич, вы что-нибудь уже предприняли?
К р а е в. Да, я подал заявление.
Б у г р о в а. И я ничего не знала! Сережа!
К р а е в (ласково). Это ничего, Санушка. (Помолчав.) Я жду ответа.
Б у г р о в а. Молчал, скрывал от меня!..
А г н и я С е р г е е в н а. Сережа, я что-то не понимаю. Плохо я понимаю, что ты затеял.
К р а е в. Я после тебе объясню, Агнеша.
А г н и я С е р г е е в н а. Ты хочешь бросить все, в чем я тебе помогала? Забыл?
К р а е в. Помню, Агнеша. Спасибо тебе.
А г н и я С е р г е е в н а. Значит, все зря…
К р а е в (несколько нетерпеливо). Почему, Агнеша? (Ко всем.) Неужели все осуждают мой поступок? (Жестко.) Вам что, не нравится Красная Армия? Плохое место? Плохое занятие?
О б р а з ц о в (мягко остановил его). Сергей Сергеевич, вот здесь вами управляет горячность.
К р а е в. Я мог таким образом истолковать ваше неодобрение.
О б р а з ц о в. Сергей Сергеевич… Наше неодобрение — по крайней мере, я говорю за себя — следует как раз из огромного уважения к Красной Армии…
К р а е в. Ну, стало быть, неуважение ко мне… Значит, вы думаете, что я ее опозорю?
О б р а з ц о в. И это не так…
Л о б о в и к о в. Почему же не так. А по-моему близко. Интересно, много ли в Красной Армии найдется поповичей.
К о с т и н а. Кого? Кого?
Л о б о в и к о в. Что, вы не знаете, что Краев из духовного сословия? Недоверие к нему, я считаю, вполне законное.
Общий шум. Все говорят разом. Агния Сергеевна пытается говорить — ее не слышно. Наконец, Танненбаум неожиданно встает и звонит в колокольчик, положенный перед ней Анной Захаровной в начале перемены. Шум утихает.
Т а н н е н б а у м. Друзья мои. Нельзя так шуметь. Вы же не дети… Тише! (Еще раз звонит.) Говорите, Агния Сергеевна. (Садится.)
А г н и я С е р г е е в н а. Сережа, позволь мне сказать насчет поповского рода.
К р а е в. Подожди, Агнеша. Пожалуйста, продолжай, Игнат Петрович.
Л о б о в и к о в (угрюмо). Я кончил.
К р а е в (Образцову). Вы согласны с ним, Николай Николаевич?
О б р а з ц о в (горячо). Я? Ну, что вы, Сергей Сергеевич!
К р а е в. Спасибо. В таком случае…
А г н и я С е р г е е в н а. Дадут ли мне, наконец, слово?! Я хочу сказать о себе. Я за себя оскорбилась.
О б р а з ц о в. Мы просим вас, Агния Сергеевна. Поверьте, что мы все глубоко уважаем вас.
А н н а З а х а р о в н а. Интересно.
К о с т и н а. Что ты, мама?
А н н а З а х а р о в н а (злорадно показывая на Агнию Сергеевну). Да вот… сестрица-то твоего… (кивает на Краева) на матушку… ведь, на матушку училась!
Легкий смех.
Л о б о в и к о в (ко всем). Она хочет сказать, что в Епархиальном учились поповские дочки, чтобы выйти потом за попов.
А г н и я С е р г е е в н а (оттеснив его, гневно ко всем). Значит, вы хотите знать, правда ли, что мы из духовных? Еще бы неправда, когда нашего отца вся волость знала. Прямо дыхание у мужиков захватывало, какое имечко младенцу выберет: Философ, Платон, Лукиан, Олимп…
Л о б о в и к о в. Таких и имен-то в святцах нет.
А г н и я С е р г е е в н а. Нет в святцах? Голубчик, кому лучше знать? Ты или я в Епархиальном училась? (Смех.) Мой отец деревенский дьячок, а выходит — образованней тебя. Вот его он любил (показывает на Краева). Когда отца хоронили, пятеро сидели на печи и ревели, зачем отцовские сапоги Сережка надел. Вот уж действительно, и за гробом любимчик. А я и вовсе была счастливица, жила в городе. Правильно, Игнат Петрович (кланяется в пояс Лобовикову). Верно сказал, на матушку, на попадью обучалась. Только вот почему-то ни один поп замуж не взял. То ли приданым не угодила, то ли красой не вышла — уж и не знаю. Так в учительницы и пошла. Надо вам сказать, теперь не жалею. Бог с ним, с попом! (Смех.) Сорок лет учу, и никто не попрекнул, кроме тебя. Может, вам интересно, как меня в Епархиальное приняли? Отец всех своих куриц продал, да полгода не пил, и привез благочинному подрясник в день ангела… Взял, спасибо ему, определил меня в училище. Нехудо бы тоже спросить, как я шестерых выкормила и выучила, когда отец помер. Этого к себе взяла (кивает на Краева), других рассовала туда-сюда. Двое, правда, не выжили. Мне-то на свою жизнь грех жаловаться. Сережа меня любит. И вы как будто пока уважаете. Не может этого быть, чтобы меня обидели или вот его… Как хотите, а я не верю. Ну, не обессудьте, если что лишнее сказала… (Садится на место.)
Костина молча подходит и целует ее. Ш а б а л и н подошел и одобрительно крякнул. Образцов поцеловал руку. Ферапонтьев — тоже и галантно шаркнул. Танненбаум обняла.
К р а е в. Спасибо, Агнеша. Хоть и не очень кстати, а хорошо сказала. Я тоже не верю, что кто-то нас может обидеть.
Ш а б а л и н (вопросительно к Танненбаум, сидящей с видом настоящего председателя). Можно мне? (Та кивает.) Действительно, был такой дьячок в нашем уезде… Как же, помню. Меня Сократом назвал. (Все смеются.) А теперь о нем (показывает на Краева). Могу одно сказать. Это человек настоящий. Чего он хочет, того добьется. Я проверил на своем деле. Возьмем турник. Или параллельные брусья. Месяц назад он на них глядел, как баран на новые ворота. Как загремят, так и вздрогнет. А нынче всклепку выполняет. Упражнение, доложу я вам, высокой трудности. Вот вам и учителишка. Нет, будьте спокойны, товарищи. Не знаю, как дальше, а средний командир из него уже получился. Вот все, что я хотел сказать.
К р а е в (улыбаясь). Молодец.
Ф е р а п о н т ь е в (ворчит). Эх, Сократ. Почему тебя еще не сократили? Вот, ей-богу, лишняя должность.
О б р а з ц о в. Помолчите, Степан Кондратьевич. Со своей точки зрения Сократ Ильич прав. Кроме того, я понимаю и верю, что Сергеем Сергеевичем руководят самые лучшие чувства. Мне только кажется, что Сергей Сергеевич делу обороны окажет не меньше пользы, воспитывая наше юношество в таком (подбирает слово), в таком патриотическом духе. Мы сами свидетели того, что почти половина десятого класса, где он классным руководителем, идет в военные школы. Разве это не убеждает вас, Сергей Сергеевич?
К р а е в (отрывисто). Это меня убеждает еще кое в чем. Я живой человек. Когда все эти молодые люди, к которым я привязался, стремятся в Красную Армию, думаете, мне не обидно от них отставать?
Л о б о в и к о в (насмешливо). О чем же ты раньше думал?
К р а е в. Разве уж я такой пожилой человек? Тридцать три года… Пусть это середина жизни. В таком случае, я хочу переломить свою жизнь по самой ее середке. (Лобовикову.) Ты спросил, о чем же я раньше думал. О том же, о чем думали и продолжают думать все люди нашей страны. Они хотят строить мирную жизнь, и, если им помешают, они себя защитят. Так вот, я хочу приложить к обороне и свою руку. Я еще молод, здоров, у меня есть силы, и я слишком активная натура, чтобы быть обороняемым, а не обороняющимся. Война близка, и не скрою от вас: я уже авансом увлекся тем, что может мне скоро пригодиться. Надеюсь, за это вы также меня не осудите? Надеюсь также и на то… (С досадой.) Звонок!
Пронзительно звенит звонок. Перемена кончилась. Анна Захаровна ожесточенно звонит, удаляясь по коридору. Все начинают собираться.
О б р а з ц о в (приветливо Сергею Сергеевичу). Итак, до следующей перемены, Сергей Сергеевич.
К р а е в. Пожалуй, на сегодня хватит.
