Леонид Орлов – Война по умолчанию (страница 24)
Ну а третьим важным делом был как раз тот секретный пакет, который советские агенты пытаются вывезти из страны. Эксперты считают, что там находятся доказательства влияния и даже конкретных мероприятий, проведенных ЦРУ и другими западными разведками в Румынии, а может, и во всех восточноевропейских странах по плану развала социалистического лагеря.
Если это верно, будут рассекречены сотрудники разведок, нелегалы, агенты влияния, оперативные агенты во многих странах, будет рассекречена резидентура. Перехватить такую информацию и не дать ей уйти в СССР – это тянет на повышение в звании, должности и, как минимум, на «Крест за выдающиеся заслуги в разведке».
Макри! Кто видел генерала Макри этой ночью или утром, к кому он мог отправиться с этим пакетом? У себя в управлении он не появлялся.
Его видели здесь. Один человек…
Сергеев и Ванич все утро крутились возле здания ЦК Компартии Румынии, но внутрь попасть так и не смогли. У здания скапливалось все больше и больше людей, площадь заполнялась возбужденными горожанами, стекавшимися сюда с соседних улиц. Единственный контакт, который дал Сергееву Половцев, был помощник депутата Питти Табулка. Это на случай, если люди самого Половцева не смогут помочь Сергееву войти в здание.
Станислав предположил, что опытным оперативникам-закордонникам будет легче сделать это, но Половцев снова напомнил ему, что «Бруно» знает в лицо только его, она пойдет за ним и будет пытаться изъять у него секретный архив. Тем более что американцы наверняка уже знают, что русский разведчик Акимов смог уйти от них в Тимишоаре. И там сейчас на него начнется охота.
– Ты пойми, Сергеев, архив, который был вручен Яковенко, хорошо изготовленная липа как раз на такой случай, на случай провала. Но об этом пока мало кто знает. Может быть, пакет уже вскрыли люди Макри и все поняли! И тогда они снова кинутся все переворачивать в Тимишоаре. А ведь Акимов настоящий архив спрятал там и извлекать его из тайника опасно. Только ты, Станислав Васильевич, сейчас сможешь спасти ситуацию и дать нам хоть пару дней, чтобы попытаться забрать и вывезти архив в Союз.
Сергеев развел руками и согласился. Раз надо, значит, надо. Тогда-то их и подготовили для проникновения в здание ЦК. Там доверенный человек поможет разыскать пакет, который привез Макри. Может, удастся узнать, кому он мог его передать, с кем связывался сразу после приезда сюда из крематория. Когда в городе начнутся настоящие волнения, а они начнутся вот-вот, то и в этом здании будет очень большая паника: станут жечь документы, укладывать чемоданы, а может, и переодеваться в женское платье, как в свое время делал Керенский.
– Бажен, не может такого быть, чтобы невозможно было найти лазейку в такое большое здание.
– Я не знаю, Станислав. Может быть, есть какие-то инженерные коммуникации. Ведь идут же где-то кабели, трубы. Вентиляционные каналы должны быть.
– Ну, мы до скончания века будем искать чертежи этого здания, – вздохнул Сергеев, оглядываясь по сторонам. Толпы народы становились все многочисленнее. – Слушай, а помнишь, нам о подземном ходе говорили?
– А, ну это конечно, только знать бы, откуда и куда он ведет. У нас-то в народе много чего рассказывают: чуть ли не метро под всем городом правительственное проложено. И в любую точку можно попасть за пять минут.
– Хороша сказочка, вот бы и вправду было так, – вздохнул Сергеев, вспоминая, как Половцев говорил ему о том, что из резиденции президента в здание ЦК партии ведет подземный ход. – Но только нам и в подземный ход все равно можно попасть только через здание. Через то или через это. Хоть бей камнем окно и влезай. Смотри, что это!
На площадь вдруг хлынул народ, целыми колоннами с транспарантами, плакатами. Самое интересное, что большая часть плакатов была в духе поддержки Чаушеску. Сергеев схватил Ванича за руку и потащил ближе к балкону, с которого к народу должен был обратиться президент. Напрасно Станислав думал, что в окружении Чаушеску никто ничего уже не может. Мэр Бухареста Барбу Петреску к 12 часам дня организовал крупномасштабный митинг, который должен был продемонстрировать народную поддержку режима и публично осудить антиправительственные события в Тимишоаре.
Народ толпился, гудел, Сергеев видел хмурые лица и стиснутые челюсти. В толпе было много женщин, в основном молодых и энергичных. Сергеев ломал голову и никак не мог представить себе, что сейчас здесь произойдет. Их всех убедят в правоте линии партии и лично товарища Чаушеску? Пообещают всевозможные блага и нарисуют самые радужные перспективы?
Постепенно Сергеев понял, что толпа как-то разделилась. Люди стояли рядом, но часть из них угрюмо молчала и ждала, а другие с энтузиазмом размахивали плакатами и кричали приветствия партии и ее лидерам. То тут, то там в толпе начинали выкрикивать лозунги.
Когда на балкон вышел Чаушеску с несколькими соратниками, толпа всколыхнулась. И тут Сергеев увидел Макри. Тот стоял за спиной президента и бегал глазами по толпе. К Чаушеску из дверей вышли жена Елена, министр внутренних дел Бобу и премьер министр Мэнеску. Вот примерно так выглядит список особо приближенных к президенту, подумал Станислав. Он машинально глянул на часы. Половина первого.
Чаушеску начал свою речь. Заработали кинокамеры, снимавшие румынского лидера, выборочно нужную часть народа на площади с плакатами и приветствиями.
Чаушеску успел сказать всего несколько фраз, как в толпе на площади стал нарастать один сплошной гул негодования. Еще немного – и голос Чаушеску потонул в криках многотысячной толпы. Снизу, с того места, где стоял Сергеев, было хорошо видно, как на лице Чаушеску появилась растерянность. Жена что-то торопливо говорила ему, наклонившись к плечу.
Снова послышался голос генсека, который возвестил о новом повышении зарплат и пенсий. Но толпа уже гудела и кипела в водоворотах, как море во время шторма у скалистого берега. Люди бросали плакаты, портреты лидеров, кричали. И вот уже потоки людей потянулись с площади на прилегающие улицы. Соратники Чаушеску пытались увести его с балкона. Вот генерал Макри закрыл Чаушеску своим телом, когда в толпе на площади стали взрываться петарды. Видимо, решили, что началась стрельба.
На месте было не устоять, толпа заставляла двигаться вместе с ней, увлекала в свои водовороты. Сергеев успевал только оглядываться по сторонам, смотреть в лица людей и тащить за собой растерявшегося Ванича. Где-то сбоку закричали особенно громко, послышались удары. Там кого-то начали бить. Наверное, оплаченных энтузиастов и «патриотов», решил Сергеев. Ну, ребята. Знали, на что шли…
И тут прямо перед ними люди вдруг развернулись к двум парням. Кто-то стал указывать на них пальцем, крича с гневом в глазах. Вокруг этих двоих мгновенно образовалось открытое пространство.
– В них узнали сотрудников Секуритате, – сказал сзади Ванич, которого нечаянно толкнули так, что он врезался в Сергеева.
Толпа бросилась на этих двоих с кулаками. Парней мгновенно повалили на асфальт. Они пытались сопротивляться, но удары сыпались со всех сторон. На одном мгновенно порвали куртку, со второго стащили пальто, под которым обнаружилась кобура с пистолетом. Сергеев схватил Ванича и быстро заговорил ему в ухо:
– Пошли изображать ненависть. Нам надо вытащить у них служебные удостоверения. Понимаешь? Нам нужны их документы. Пошли, скорее!
Лейтенант только кивнул и зло улыбнулся. «Сколько в этом парне азарта и энергии! – подумал Станислав. – Быстро он оправился от страха, когда его чуть не убили такие же вот агенты Секуритате». Он и раньше недолюбливал существующую власть, но теперь они из него сделали активного борца против существующего режима. Вот в чем они не правы, вот чего они недодумали. Надо хоть видимость делать, что вы о народе заботитесь и любите его. Не надо все время провоцировать недовольство. Хотя Румыния за последние годы стала одной из самых нищих стран из всего восточноевропейского социалистического лагеря. Тут уж говори не говори, а народ все равно все понимает и зол до предела.
И Сергеев кинулся в самую гущу драки. Он стал старательно закрывать парня спиной, делая вид, что трясет его за грудки и пытается ударить головой о землю, а сам быстро пробежал руками по внутренним карманам куртки и рубашки под ней. Удостоверение было в рубашке, пришлось вцепиться в карман и рвануть на себя. Тут свалили уже и самого Сергеева. Жалко было парней, но помочь он им все равно не мог, а у тех была такая работа, такой риск, на который они шли сознательно.
Однако пыл горожан вскоре начал иссякать, бить парней перестали. Оба лежали, ворочаясь на асфальте и зажимая разбитые лица. На них еще кричали, смеялись и показывали пальцами, когда Ванич за руку вытащил своего русского друга из толпы и засмеялся, потирая затылок.
– Есть, я вытащил! Порядок! А что дальше будем делать?
– А дальше выбираться отсюда. Надо с этими удостоверениями теперь попытаться войти в здание ЦК.
– Ты знаешь, как-то неправильно, – заговорил Ванич, когда они шли по краю площади к зданию ЦК компартии. – Эти ребята выполняли свой долг, они принимали присягу. За что их избивать? Они же не могли отказаться выполнить приказ и не пойти в толпу. Наверняка ведь послали их не стрелять и не бомбы взрывать, а слушать и смотреть. Скорее даже помешать возможному стрелку, который захочет стрелять в Чаушеску.