Леонид Кроль – Психопаты правят миром. Стратегии тех, кто побеждает (страница 15)

Карабас-Барабас из детской сказки. Мучитель и садист, крутой кукловод с длиннющей бородой.

Доктор Хаус. Изощренный, ехидный, издерганный гениальный диагност.

Мартин Лютер, да-да. Позволю себе маленькую цитату из полемики Лютера с Эразмом Роттердамским: «Эразм, вы глупец, вы тупой идиот. Мне кажется возмутительным рядить эту бульварщину в одеяния такого редкостного красноречия — все равно как таскать садовый мусор или навоз на золотых и серебряных блюдах». (И это еще цветочки, папу римского он крыл так, что бесы прятались в чернильницу.)

Мрачные, угрюмые, сверхъестественно чуткие, безжалостные к себе и другим, неожиданно тонкие и при этом почти деструктивные, обладающие бешеной энергией и напором, способностью перемалывать горы рутины, чтобы извлечь инсайты. Для почти черных властелинов характерно сочетание агрессивности с абсолютным чутьем, бесцеремонное наплевательство на социальные рамки, но — поверх всего этого — своя этика, собственные ценности.

Это абсолютные обитатели пятого-шестого уровня этического функционирования, которые бывают невыносимыми, но при этом и невероятно крутыми. Их ненавидят и обожают, иногда одновременно.

Иногда почти темный властелин представляет собой классический тип «плохого начальника», как Миранда Пристли в фильме «Дьявол носит Prada». Собравшихся вокруг него свободных личностей почти темный гнет, как хочет, но все же никогда не ломает. Живые они ему дороже! Работа у него — это соковыжималка, но такая, из которой не хочется никуда уходить. Выгореть, правда, легче легкого.

Актеры у такого режиссера не «звездят», а делают то, что надо для пьесы. Надо — побреешься налысо, скажу — будешь играть дверную ручку.

«Ужасный самодур!» — пищат некоторые, но не уходят. Не только из-за денег, но и потому, что чувствуют причастность к задаче и сами становятся немножко психопатами. Игра без правил (ну почти без правил) — это круто. Причастность здорово втягивает.

Почти темный дико внимателен к мелочам. Он не упустит ни одной, ухватит когтями и будет терзать. Лучшие юристы, врачи, следователи почти всегда такие. Инсайты почти темного — оборотная сторона его мрачноватого стиля. «Не то, не то… Ага! Вот оно!» — и он пикирует на ошибку, симптом или улику. Это всегда впечатляет, как некий сверхъестественный фокус, как молния, да так оно и есть.

При этом высвобождается колоссальная масса энергии. («Моя власть есть молния», — говорили в старину почти темные.) Рабочий азарт заражает команду, а инсайты поражают воображение. Атмосфера может варьировать от напряженно-нездоровой до плотной, насыщенной, заряженной. Ему всегда хочется четкости, лаконизма. И бесят «все эти» окружающие, которые не прозревают идеала, бушующего в его душе. Значит, снова надо вырвать лист и начать сначала, поэтому с людьми он неосторожен, порой беспощаден.

Один мой знакомый психопат темного толка предлагал некоторым работающим в компании людям называться на работе другими именами. Ему не нравились их настоящие имена. Ну не хотелось ему произносить их вслух! Поэтому он давал сотрудникам список годных имен и предлагал самим выбрать себе рабочий псевдоним.

Другой (куда менее адекватный) заставлял всех подчиненных жениться церковным браком. Развод? Значит, увольнение. Такие уж у нас тут ценности!

Запрещенные приемчики, приведенные парой глав выше, отлично знакомы всем почти темным психопатам. Многие из них, например, ничего не имеют против подглядывания и подслушивания. А как еще узнаешь-то? Все ведь врут!

Почти темные, ревнивцы и параноики, охотно делегируют даже самые ответственные вещи, если они не интересуют их самих. А все потому, что высшее доверие, прыжок веры позволяет почти темному никогда не становиться кормом для совсем темных.

В том-то все и дело: его невозможно обдурить. Почти темный обладает огромной эмпатией к совсем темному, но при этом в нем есть капля чисто-белого. Ровно одна, но решающая. Он почти темный, но не сатана.

Это как разведчик, который пятнадцать лет провел на службе у врага, но на самом деле играет за другую команду. Для этого приходится быть одновременно и сумасшедшим, и предельно здоровым человеком, иначе не выдержишь и забудешься.

Почти темный никогда не забывается, и логика у него железная. Сломать почти темного почти невозможно. Можно только убить. Иногда у него есть доктор Ватсон. Но почти темный всегда дает ему понять: ты тут просто потому, что сам этого захотел, а не потому, что я от тебя завишу. Как бы там ни было на самом деле.

Если посмотреть правде в глаза, почти темный очень верен ближнему кругу, хотя и страдает самодурством. При всей своей паранойе он отлично подбирает команду. Иногда кто-нибудь может всерьез обидеться, даже уйти. Но потом жалеет, сомневается, иногда возвращается. Почти темный без звука берет обратно. Обиды для него не существует, и не потому, что он добрый, просто всех видит насквозь.

Рядом с ним не бывает другого лидера. Как два магнита, они отталкиваются, при этом еще и искрит изрядно. Чтоб не разряжаться на людей и поменьше их мучить, почти темный практикует всевозможный экстремальный экстрим, от духовного (например, промолчать сорок дней) до физического (установить рекорд по прыжкам с высоты на скалы), в крайнем случае — ходит в казино. В его мозгу должна быть альтернативная точка судороги, точка азарта, которая позволяет не сгибать всех вокруг в электрическую дугу.

И вот именно такой почти темный и есть идеальный противник, побеждающий зло. Потому что, будучи белым и чистеньким, зло не победить. Это по силам лишь тому, кто способен на эмпатию ко злу, кто носит его в себе, но при этом категорически не сомневается в своих собственных — абсолютных — ценностях. В конечном итоге успешным психопатом стоит быть именно по этой причине.

Но об этом подробнее в конце книги.

Как стать психопатом. И править миром, конечно же

18. Check your privilege

Проверьте свои привилегии. Задача этой фразы — побудить людей осознать свои социальные и прочие привилегии и то, как они могут влиять на их восприятие мира и взаимодействие с окружающими. В популярном тесте на привилегии есть вопросы не только о доходах родителей («Вы учились в хорошем университете», «Вы никогда не ложились спать голодным»), но и о принадлежности к религиозным и другим меньшинствам, и о нейроотличиях («Вы никогда не пытались совершить самоубийство», «Вы никогда не принимали таблетки, чтобы управлять своим психическим здоровьем»).

Действительно, сытый голодного не разумеет, как и здоровый больного и наоборот. Это не значит, что у сытых нет проблем. Просто привилегии сглаживают многие трудности, заставляя некоторых (не всех) презрительно фыркать: «И чего это они не могут просто выучить английский?» — «Я бы на ее месте давно ушла от такого мужа!» — «У него просто узкий кругозор».

С другой стороны, мне встречаются весьма привилегированные молодые люди, которые сгорают от стыда за свои привилегии. Они шагу не могут шагнуть без того, чтобы не начать оправдываться: «Да, это всё деньги папы… Да, без них я ничего не стою… Да, я никогда не спал под забором…»

Когда я слышу такое, мне неизменно вспоминаются богатые и успешные люди, у которых изначально был отличный старт. Вот несколько примеров навскидку: Илон Маск — говорят, у его отца сейф просто не закрывался от пачек наличных. Билл Гейтс — его мать была лично знакома с президентом IBM и помогла сыну заключить с ним сделку. Уоррен Баффет, Моцарт в мире финансов, — его отец занимался инвестициями и заседал в нижней палате Конгресса США. Кстати, тот самый Моцарт тоже вышел из музыкальной семьи. И все эти и многие другие люди не печалились, что им не пришлось начинать с низов.

А уж Иоганн Себастьян Бах — тот был не просто из семьи музыкантов, а из настоящей гармонической мафии. В нескольких немецких княжествах XVII–XVIII веков Бахи занимали чуть ли не все музыкальные должности во всех городах и городишках: капельмейстеры, органисты, руководители оркестров… Для человека с фамилией Бах были открыты все музыкальные двери. Кстати, принадлежность к такому клану создает не только привилегии, но и немалое психологическое давление. Старший сын Баха, Карл Филипп Эммануэль, вопреки всему окончил юридический факультет. Но от судьбы не ушел: к концу жизни папы популярность сына как музыканта была выше.

Или взять Маргарете фон дер Борх. Юная баронесса, представительница богатой немецкой аристократической семьи, увлекалась славистикой и хотела стать журналисткой. Но побывала в Павловском детском доме-интернате и начала систематически выстраивать систему помощи сиротам с тяжелой инвалидностью и семьям с такими детьми. Организовала фонд, создала команду уникальных специалистов, привлекла сотни волонтеров, осуществила множество разных программ. Фон дер Борх, энергичная, обаятельная и харизматичная, рано умерла, успев совершить множество добрых дел. Эта женщина не чувствовала вины за свои привилегии — она пользовалась ими на всю катушку и делала то, что хотела.

Если у вас есть привилегии, нечего за них извиняться. Это же прекрасно, если вам не приходится думать о хлебе насущном. Можно сразу начинать исполнять мечты!

Привилегии бывают разными.