Леонид Карпов – Впечатлительная Грета – 2: Мадемуазель Истерика. Романоподобный продукт (страница 9)
– Мадемуазель, – процедил он, – возможно, вам стоит переключиться на что-то менее… деструктивное для нервной системы? Я видел на нижней полке «Всемирную историю скуки». Блестящий труд. Рекомендую. Отлично отрезвляет.
Но Грета, чья энергия уже била через край, лишь неистово замахала руками, едва не сбив со стеллажа стопку журналов.
– Нет, нет и еще раз нет! – воскликнула она с непреклонной страстью. – Мне необходим этот огонь! Я не просто читаю, я сама становлюсь частью сюжета!
Библиотекарша, до этого хранившая стоическое спокойствие, поняла, что пора пускать в ход тяжелую артиллерию. Поправив дужку очков, она негромко, но отчетливо произнесла:
– В таком случае, мадемуазель, возможно, вас заинтересует наш бестселлер – «Пособие по самоконтролю для истеричных дам»?
В тихом зале библиотеки раздался дружный смешок. Грета замерла, обводя присутствующих взглядом. На мгновение в ее голове промелькнула здравая мысль: возможно, она действительно принимает литературу слишком близко к сердцу. Тяжело вздохнув, она решительно водрузила «Запретную страсть» обратно на полку.
Ее новый выбор пал на нечто фундаментальное – увесистый гид под названием «Кулинария для начинающих». Грета мечтательно улыбнулась, прижимая книгу к груди. Оформив формуляр, она направилась к выходу летящей походкой. В голове у нее уже созревал коварный план: приготовить нечто по-настоящему «горячее» и острое. Блюдо, перед которым не устоит ни один принц, даже если он все еще прячется где-то на страницах нечитанных романов.
Вечер страсти
Господь щедро одарил мадемуазель Грету впечатлительностью, не пожалев для полноты картины и доброй порции истеричности. Увы, на этом список благодатей исчерпывался. Однако пылкое воображение и буйство эмоций позволяли Грете превращать любое будничное происшествие в трагедию античного размаха.
Однажды ее кошка Кики имела неосторожность заиграться с клубком ниток. Стоило мадемуазели увидеть, как питомица катает по полу шерстяной шар, как она в ужасе воскликнула:
– Боже милостивый! Она хочет запутаться и совершить суицид!
Пока Кики, не подозревая о своей «депрессии», самозабвенно распутывала нити, Грета наблюдала за этим с нарастающим трепетом.
– Это катастрофа! – заламывала она руки. – Кики решила бросить меня в этом мире одну!
Для кошки это была лишь забава, для Греты – апокалипсис. Попытка отобрать клубок превратилась в сражение за жизнь, где каждое движение лапы вызывало у хозяйки бурю рыданий. Такова была участь нашей героини: видеть драму там, где другие видели лишь пыль под диваном.
Не менее эпично проходили и прогулки в любимом парке. Заметив однажды мужчину с игривой улыбкой и, как ей показалось, призывным взглядом, Грета мгновенно унеслась в мир грез.
«Неужели это тот самый загадочный незнакомец, явившийся в мою непутевую жизнь, дабы разжечь пламя страсти?» – мечтала она, уже мысленно откупоривая шампанское под звездным небом.
Сердце трепетало, надежда на чудо росла с каждым его шагом… пока мужчина не подошел вплотную. Оказалось, что «игривость» была лишь прищуром от солнца, а «призыв» – поиском пропавшего пса. Грета вздохнула, смахивая непрошеную слезу.
– Мущина – он как собака, – философски пробормотала она. – Верен, предан, но вечно норовит стянуть что-нибудь с кухни, а после смотрит на тебя невинными глазами.
А затем, не сдержавшись, почти прокричала на весь парк:
– Я рассчитывала на нечто большее!
Прохожие недоуменно оборачивались, но Грета их не замечала. Реальность вновь не дотянула до ее стандартов. Впрочем, уныние было недолгим. По дороге домой созрел план: завтра она устроит «Вечер страсти» для друзей и соседей.
Ранним утром мадемуазель уже была на ногах. Она вихрем ворвалась на кухню – в свое царство красок и ароматов, где каждый ингредиент казался ей прелюдией к незабываемому наслаждению. В яркой пижаме, с глазами, мечущими искры, она виртуозно орудовала ножом, словно дирижер оркестром соблазна.
Каждый ломтик перца и каждое зернышко граната казались ей великими тайнами, раскрываемыми с почти религиозным трепетом. Взбивая сливки, Грета грезила о том, как они обволакивают губы, оставляя сладкое послевкусие желания, а аромат ванили казался ей почти осязаемым – предвестником ночи, полной роковых шепотов. Она была твердо уверена: ее угощения – не просто еда, а завуалированное приглашение к грехопадению.
Час «икс» настал. Мадемуазель выглядела не просто великолепно – она сияла, как сверхновая звезда, готовая поглотить свою систему. На ней было вечернее платье из изумрудного атласа, которое облегало фигуру столь плотно, что казалось второй кожей. Глубокое декольте, обрамленное тончайшим кружевом, балансировало на грани элегантности и дерзкого вызова.
Рукава из полупрозрачного шифона, расшитые стразами, окутывали ее руки мерцающим облаком, а подол при каждом шаге оставлял за собой шлейф, подобный световому следу кометы. Изящные туфли на головокружительном каблуке, обтянутые тем же атласом, завершали этот монументальный образ. В ушах покачивались крупные серьги, отражая свет ламп и добавляя Грете таинственности лесной феи, случайно заглянувшей на соседские посиделки.
Впечатлительная Грета сделала глубокий вдох. Она была готова ослеплять, покорять и, если потребуется, принять капитуляцию всей улицы. Соседи уже робко жали на кнопку звонка.
К приходу гостей Грета поняла, что в битве с изумрудным атласом она явно переоценила свои возможности – платье оказалось тесноватым. Одарив зеркало высокомерным взглядом, она упрямо вскинула подбородок.
«Ерунда. Теснота лишь добавит вечеру пикантности», – заключила она, поправляя декольте так, словно поправляла ордена.
В самый разгар веселья, когда градус воодушевления достиг апогея, Грета решила явить миру свой танцевальный гений. Она закружилась в неистовом вихре, и тут атлас, не выдержав натиска страсти, начал буквально расползаться по швам. Гости ахнули, а мадемуазель, даже не сбившись с ритма, торжественно провозгласила:
– Спокойно, господа! Это моя душа просится на волю!
И пока ее голос вибрировал в воздухе, Грету внезапно настигло видение. Реальность растворилась. Она стояла в центре колоссального, залитого лунным светом зала. На ней нет ни нитки – даже символический фиговый листок покинул этот праздник искренности. Она абсолютно обнажена, уязвима и прекрасна. Невидимые пальцы прохладного сквозняка ласкали кожу, словно призрачные объятия, вызывая одновременно и лихорадочный стыд, и пьянящее чувство свободы.
В полумраке зала, словно тени, застыли гости. Их взгляды, подобно натянутым нитям, тянулись к ней, создавая вокруг тела кокон из восхищения и любопытства. В воздухе густо пахло лилиями и терпким вином. Стыд и дерзость сплелись в одно целое. Замерев, словно ожившее изваяние, Грета ждала: кто из этих безмолвных зрителей первым нарушит тишину и сделает шаг ей навстречу? Время застыло, превратившись в тягучую янтарную каплю…
Грета встряхнула головой, возвращаясь в реальность. Видение растаяло, оставив после себя лишь пылающие щеки и легкое замешательство. Но праздник продолжался! Соседи хохотали, музыка гремела, а разорванное платье лишь добавляло хозяйке шарма «пострадавшей за искусство».
Уставшая, но бесконечно довольная, Грета смотрела на этот бедлам с нежностью. «Боже, вот оно, истинное счастье! – думала она. – Пусть это всего лишь ужин с соседями, зато в нем есть капля подлинной страсти и целый океан эмоций!»
А в глубине ее впечатлительной души уже зрел план следующего торжества – с реками шампанского, роковыми тайнами и загадочным незнакомцем, который на этот раз точно не окажется ловцом собак.
Неделю спустя Грета сидела перед чистым листом бумаги, покусывая кончик перьевой ручки. Изумрудный атлас, ныне покоящийся в корзине для починки, был забыт. На повестке дня стоял вопрос эпического масштаба: где взять загадочного незнакомца, если мужское население ее улицы состояло в основном из благонравных пенсионеров и молодого бухгалтера, которого она иронично называла Дебетом-Мачо. Но максимум загадочности последнего ограничивался цветом его новых носков.
– Нужен масштаб. Нужен надрыв! – прошептала Грета, записывая заголовок: «Бал-маскарад: Тайна полуночного сада».
План созревал стремительно. Шампанское уже было заказано ящиками, а вместо обычных приглашений соседи получили запечатанные сургучом конверты с указанием: «Явка строго в масках. Пароль – „Вдохновение не знает границ“».
В день «X» дом Греты преобразился. Она скупила все лилии в округе, и тяжелый, сладковатый аромат цветов, смешанный с запахом дорогого вина, воссоздал ту самую атмосферу из ее видения. Сама хозяйка на этот раз выбрала наряд более… эластичный. Черный бархат облегал ее фигуру, а кружевная маска скрывала лукавый блеск глаз.
Когда гости, смущенно поправляя картонные маски котов и мушкетеров, наполнили зал, Грета поняла: час пробил. Она стояла на вершине лестницы, готовая к триумфу, как вдруг входная дверь распахнулась без звонка.
В проеме возник силуэт. Высокий, в безупречном фраке и маске хищной птицы. Он не был похож ни на одного из соседей и уж точно не напоминал того хозяина собаки. Гости притихли. Незнакомец медленно прошел в центр зала, и каждый его шаг отдавался в сердце Греты гулким ударом.